— Мия…

Глубокий вздох вырвался у Абеля, когда он шёл по коридору. До Фестиваля Святой Ночи оставалось совсем немного, академия кипела в предвкушении торжеств, но праздничная атмосфера ничуть не поднимала ему настроение.

— Хотел бы я знать, что с ней не так…

Он и сам замечал её недавнюю подавленность. Как он мог не заметить? Уже долгое время его единственным желанием было догнать её. Стать для неё достойной парой. И ради этого он был готов на всё. Он без устали тренировался с мечом, надеясь стать надёжным мужчиной, способным её защитить. Он зарывался в книги, стремясь соответствовать её безграничной мудрости. Не проходило и дня, чтобы он не думал о ней, но как бы он ни старался, понять, что её тревожит, ему не удавалось. И это было ещё не самым худшим.

— …У неё явно есть какая-то проблема, но она не говорит мне ни слова. Думаю, именно это и ранит сильнее всего.

Осознание этого было болезненным. Мия действительно имела привычку действовать внезапно, следуя своим блестящим порывам. История с ядовитым грибом несколько дней назад — от которой у всех чуть сердце не остановилось — была ярким тому примером. Она, без сомнений, была гением, но этот гений сопровождался склонностью не объяснять окружающим ход своих мыслей.

Он знал, что это просто часть её характера… но всё равно было больно. Возможно, его огорчало то, что она не доверяет ему настолько, чтобы попросить о помощи. Или… возможно, её сдержанность заставляла его чувствовать одиночество, и он просто предавался жалости к самому себе. Он надеялся, что дело не во втором варианте. Признать, что в нём живут такие мелочные чувства, было бы ещё болезненнее.

Провозившись со своими переживаниями несколько дней, он наконец набрался решимости обратиться за советом к Сиону.

— То, что я не могу понять, что её тревожит, не значит, что этого не может никто. Может, Сион заметил то, чего я не увидел.

В глазах Абеля Сион Сол Санкланд был стеной. Огромной, возвышающейся преградой, на которую можно взобраться, но вершина которой оставалась далеко за пределами досягаемости. Каждый раз, когда он мысленно поднимал взгляд к её невидимой верхушке, скрытой за облаками, а потом смотрел на собственные скромные успехи, ему хотелось сдаться прямо на месте. Разрыв казался слишком огромным, дистанция — непреодолимой, и одно лишь желание когда-нибудь стать с ним наравне требовало титанических усилий. Его эго стонало от боли при мысли о том, чтобы просить совета у этого подавляюще превосходящего соперника, но он мысленно задавил его. Гордость могла подождать. Мия была важнее.

Войдя в комнату Сиона, он услышал неожиданный голос.

— Ах, принц Абель. Надеюсь, у вас всё хорошо.

— М? Кто… — он обернулся и увидел женщину в форме служанки. — А, Моника. Не ожидал увидеть тебя здесь.

Он и Моника были хорошо знакомы ещё во времена её работы под прикрытием в Ремно. Однако после её переезда в Сент-Ноэль они почти не пересекались.

— Да, у меня всё в порядке. Надеюсь, у тебя тоже?

— Да, леди Рафина очень хорошо ко мне относится.

— Понятно. Хорошо, хорошо… Но, эм, что ты делаешь здесь, в комнате Сиона?

Сион, наполовину скрытый за беспорядочной грудой бумаг на столе, поднял палец.

— Это я. Я попросил её помочь мне с одним делом, — сказал он, указывая на документы. — И она любезно согласилась. Лучше спросить, что здесь делаешь ты, Абель? Ты, конечно, желанный гость, но не то чтобы часто бывал в моих покоях.

— Ну, насчёт этого… Дело в том, что, эм… я заметил, что в последнее время Мия выглядит немного подавленной, и хотел узнать, не знаешь ли ты, в чём причина… но если ты занят, я могу зайти в другой раз.

— Нет, всё в порядке. Даже удачно ты зашёл. Я как раз подумывал сделать небольшой перерыв.

Сион откинулся на спинку кресла и, зевнув, потянулся.

— Правда? Ну, тогда ладно. Но, эм… — Абель нахмурился, глядя на бумаги. — Что это вообще такое? И почему ты выглядишь таким уставшим?

— Потому что, — сказал Сион, быстро потерев лицо и подняв один из листов, — я занимаюсь вот этим.

Абель взял страницу и пробежался по ней взглядом.

— Хм… Джейсон, Лукас, Макс, Танасис, Биссет… — он приподнял бровь. Ни одно имя ему ничего не говорило. — Кто это такие?

Сион не ответил прямо. Вместо этого он пожал плечами.

— Видишь ли, я тоже заметил, что Мия не в лучшем настроении.

Абель посмотрел на него, недоумевая, к чему этот ответ.

— И потому я тоже обеспокоен, — продолжил Сион, — но, как бы я ни старался, не могу придумать способ её развеселить. Поэтому я решил, что лучше всего потратить время на то, что я действительно могу сделать.

— Сделать… что?

— Именно. Последние пару дней я снова изучаю Воронов Ветра. С тех пор как я всё испортил в Королевстве Ремно, я много размышлял о том, как искупить свою вину. Это — часть этих усилий.

Абелю вспомнились слова Сиона во время выборов в студенческий совет. Когда Мия уговаривала его выставить свою кандидатуру на пост Председателя Студсовета, Сион отказался, заявив, что заслужит искупление на своих собственных условиях.

— То, что ты держишь в руках, — сказал Сион, указывая на лист, — это список имён, которыми пользовался агент Воронов Ветра во время работы под прикрытием в Тиамуне.

— Агент Воронов Ветра? — спросил Абель. — Ты имеешь в виду одного из тех, кого ты отозвал?

— Нет. Эти имена использовал агент, который исчез.

— …Исчез?

Внезапно в голове Абеля что-то щёлкнуло. Он понизил голос.

— Подожди… Я помню, ты говорил, что у тебя был связной, который передал информацию о Змеях. Именно так мы узнали, что один из четырёх Герцогов Тиамуна с ними связан. Это он, да?

— Ах, очень проницательно. Именно он.

— Этот человек был и моим наставником, — добавила Моника. — Именно он заложил основы всей разведывательной сети, действовавшей в Тиамуне. Будучи главой агентов разведки, он координировал всех оперативников на местах и был известен как мастер шпионажа.

— Если этот человек всё ещё жив, то у него наверняка есть информация, полезная для Мии. Поэтому я и попытался его разыскать, но… — Сион покачал головой. — Пока что безрезультатно. До раздражения пусто.

— Думаешь, его уже устранили?

— Возможно. Проблема в том, что я не знаю. Отсюда можно выяснить лишь ограниченное количество вещей. В конце концов, мы ведь отозвали всех Воронов Ветра из Тиамуна. К слову, я также попросил Монику воспользоваться экстренным способом связи Воронов Ветра, но ответа мы пока так и не получили.

Сион беспомощно развёл руками. Несмотря на этот жест, Абель почувствовал восхищение.

Сион… он твёрдо стоит на земле. У него нет всех ответов, но он шаг за шагом делает всё, что может, чтобы помочь Мии. А я тем временем… Тьфу, да что я вообще делаю…

Он провёл пальцами по волосам, и с его губ сорвался раздражённый вздох — как раз в тот момент, когда он почувствовал хлопок по плечу.

— Выше нос, дружище, — сказал Сион. — Если Мия не в духе, то это твоя работа — её развеселить.

— Ха-ха, если честно, сейчас это для меня задачка не из лёгких… но ты прав. По крайней мере, я могу попытаться.

Понять, что творится у Мии в голове, было трудно — если не невозможно. Он даже не был посвящён в её проблемы. И, возможно, никогда не будет — по её собственному выбору. Он не мог ни решить её трудности, ни разделить с ней её бремя. Но уж быть для неё эмоциональной опорой он наверняка мог…

— Делать всё, что в моих силах, да?.. Да, с этого и стоит начать.

Пока юноши вели столь серьёзный разговор, комната превратилась в оплот деловой сосредоточенности, наполенную крепнущей решимостью и вдумчивым самоанализом. Именно в эту атмосферу и ворвалась Мия.

— О, наконец-то. Вот ты где, Абель. Я повсюду тебя ищу. Слушай, мне нужно с тобой немного поговорить, — сказала она, врываясь с деликатностью коровы, крушащей фарфор.

Вторжение принцессы, живущей моментом, началось! Выдержат ли утончённые чувства этих сентиментальных юношей её натиск?

— Кстати, что ты вообще делаешь в комнате Сиона? — спросила она.

— …А ты что здесь делаешь, Мия? — в ответ спросил Абель.

Для тех, кто ещё не уловил социальную оплошность этой ситуации, требуется небольшое пояснение. Быстрый анализ контекста выявил бы аномальность бесцеремонного поведения Мии. Они находились в комнате Сиона, расположенной в мужском общежитии. Пусть строгого запрета и не существовало, но мужское общежитие в целом считалось территорией, куда девушкам вход заказан. По крайней мере, сюда точно не полагалось просто так заглядывать, чтобы увести своего возлюбленного на свидание.

Однако декадентке Мие было глубоко плевать на социальные нормы. В конце концов, сейчас она была непобедима! Ничто — ну, почти ничто, за исключением врождённо страшных вещей, о которых умолчим — не могло встать у неё на пути! Наконец-то её цыплячья трусость перешла на новый уровень. Она рванула к вершинам львиного мужества, зацепилась лапками за край, не удержалась и скатилась обратно на промежуточный уступ. Теперь она была… свиносердой! Не такой склонной к паническому кудахтанью, как раньше, но и на величественный рык всё ещё неспособной. Скорее, её глас напоминает поросячий визг. Оставалось надеяться, что её новообретённое свинство останется чертой её сердца, а не прилагательным к животу…

Как бы то ни было, это объясняло удивление Абеля при виде Мии, которая игриво ухмыльнулась.

— Я здесь потому, что мне нужно ненадолго тебя одолжить. Ничего?

— А? Э-э… ну, думаю, да?

Абель бросил взгляд на Сиона, который поднял руку в жесте «она теперь твоя».

— Принцесса требует — и принцесса получает. Полагаю, обязанность джентльмена — обеспечить причинно-следственную связь между этими двумя событиями, — сказал Сион, подмигнув.

— В таком случае… прости, что прерываю наш разговор, но, пожалуй, я пойду.

Когда Мия вывела нерешительного Абеля из комнаты, он спросил.

— Так что же тебе от меня нужно?

На этот раз замялась уже Мия.

— М-м, ну, понимаешь…

Выяснилось, что она и сама не знала! Если бы она записала свой план на бумаге, он выглядел бы так: «Шаг первый: найти Абеля. Шаг второй: ???» Она подумывала выбраться в город на тур по магазинам сладостей, но стоило ей выйти из общежития, как холодный порыв ветра заставил её передумать.

Нет… Погода совсем не подходит для прогулок. Слишком холодно.

Мия была из тех, кто предпочитает проводить холодные дни в помещении. Отваживаться на уличное свидание при таком морозе было даже близко не вариантом.

А значит… остаётся что-то внутри академии?

И тут её уши уловили в воздухе слабую музыку. Звонкую и живую — она доносилась из большого зала. Не успела она опомниться, как ноги сами понесли её в ту сторону.

В зале шла подготовка к пышному банкету, который должен был последовать за вечерней службой в честь Святой Ночи. Украшение почти завершили, и зал выглядел великолепно. Величественные деревянные стены были украшены священными картинами в позолоченных рамах, которые выставляли лишь по особым случаям вроде этого. Ярко-красные ткани свисали с места, где потолок соединялся со стенами, ещё больше усиливая праздничную атмосферу. В передней части зала полукольцами расположились музыканты, репетировавшие произведения для грядущего бала.

Этот вид пробудил в памяти Мии одно воспоминание.

— Фестиваль Святой Ночи… Танцы… О, знаю.

Она вспомнила приём в честь новых студентов. В тот день она танцевала с Абелем и по целому ряду причин с тех пор больше ни разу этого не делала.

— Давай потанцуем. Хочу посмотреть, насколько ты стал лучше, прежде чем настанет время бала.

— А? Что ты…

— Прошу прощения, — обратилась Мия к одному из сотрудников, — но мы ненадолго займём вон то место.

— Что? Мия, подожди…

Не обращая внимания на нерешительность Абеля, она крепко ухватила его под руку и потащила в пустой угол зала. Не смущаясь удивлённых взглядов вокруг, она подошла к нему вплотную.

— Ну что, Абель. Потанцуем.

Изящным взмахом юбки она подала ему знак начинать. Он несколько секунд ошеломлённо смотрел на неё, а затем уступил с кривой улыбкой.

— Ну и ну… кто-то сегодня чересчур напорист, да?

Этот комментарий вызвал у Мии вызывающую ухмылку.

— О? Значит, кое кто тут слегка не в курсе. Разве ты не слышал? Меня вообще-то всегда называли невероятно эгоистичной принцессой.

— Вот как? Значит, это и есть настоящая ты? Что ж, в таком случае мне остаётся лишь подчиниться.

Он приблизился к ней, и они начали скользить по своему импровизированному танцполу. Посреди суеты приготовления к фестивалю эта пара танцевала… словно все снующие вокруг люди были всего лишь фоном для их романтического момента.

Хотя, конечно, это было не так. Это были люди, у которых была работа, и влюблённая парочка, кружащаяся посреди зала, пока они пытались всё подготовить, была серьёзной помехой. Не один человек наверняка прошипел себе под нос: «Да снимите вы уже комнату. Вы мешаете». Столкнувшись с этим чрезмерно публичным проявлением чувств, музыканты оркестра решили поддеть их.

Однако они не пытались им навредить. Они всегда отличались хорошим чувством юмора, что уже доказывали, когда во время приёма в честь первокурсников спонтанно подыграли Мие. Видя, как она захватила танцпол, они с готовностью обеспечили паре импровизированное музыкальное сопровождение.

— Ого, похоже, мы сделали оркестр своим личным, — хихикнула Мия, начиная танцевать под их импровизированный ритм.

Её движения были изящны и отточены до идеала. Абель же ни в чём ей не уступал, не сбиваясь ни на долю такта.

— Ну надо же, ты и правда стал гораздо лучше танцевать.

— Ха-ха, для меня честь услышать твоё одобрение. У меня не было случая тебе показать, но фехтование — не единственное, чем я занимался, — ответил Абель с лёгкой ноткой гордости в голосе.

— Вот как? — отозвалась Мия с оттенком вызова. — Впечатляет. А с более сложными шагами ты справишься?

Её движения ускорились и усложнились. Возросшая сложность полностью захватила её, и она потерялась в моменте, когда они двигались шаг за шагом, словно единое целое. В одну секунду она отстранялась, а в следующую снова прижималась к нему. Она кружилась вокруг него, словно фея на лесном празднестве. Время и место перестали для неё существовать. Это было похоже на сон. На самый лучший сон, в котором есть лишь искреннее счастье.

И вдруг…

— Мия, скажи мне кое-что…

Она услышала голос Абеля.

— Я… недостаточно хорош?

Его выражение было серьёзным.

— Недостаточно хорош? Что ты имеешь в виду? — спросила она.

— Я знаю, что в последнее время тебя что-то тревожит. И я волнуюсь. Я не знаю, что именно. Сион тоже не знает. Насколько мне известно, ты никому об этом не говорила. Такое чувство, будто ты пытаешься держать всё в себе. Нести это в одиночку…

— Абель…

Тронутая его заботой, она на мгновение лишилась слов. Всё, что она могла — это встретиться с его искренним взглядом.

— Есть ли для меня хоть какой-то способ… разделить с тобой это бремя? Я знаю, что я не гений. Знаю, что, возможно, не смогу решить твои проблемы. Но если я хотя бы немного могу облегчить твою ношу, я готов сделать всё, что потребуется.

Его слова были настолько нежными, что у неё едва не закружилась голова. Ей потребовалась вся сила самообладания, чтобы не выложить ему всё начистоту прямо сейчас. Чистым усилием воли она выдавила озорную улыбку.

— Вот как? Ну тогда… как тебе такое? Если ты когда-нибудь станешь танцевать так же хорошо, как я, тогда я открою тебе драгоценный секрет, который храню.

Она знала, что рассказать им всё — ничего не решит. Она могла бы излить душу, поведать им всё, что знает, и всё равно в нужный момент тайком покинуть остров Святой Ноэль. А если бы она раскрыла свои тайны заранее, то, как предрекали «Хроники принцессы Мии», будущее стало бы куда более трагичным.

Исчезновение Мии окончательно сломит Абеля. Пренебрегая собственным благополучием, он в конце концов встретил бы катастрофический конец. Сион тоже был бы глубоко сломлен, и его действия в итоге привели бы к падению всего Санкланда. Её смерть бросила бы длинную тень, придавившую всех, кого она знала. Никто не был бы пощажён, и никто никогда не смог бы избежать всепоглощающего горя.

Разделы «Хроник», описывающие эти события, были написаны, чтобы подчеркнуть всю масштабность её влияния, но их мрачные последствия лишили Мию слов. Более того — они лишили её всякой возможности раскрыть их содержание своим друзьям.

Рассказать им — значило бы лишь усугубить ситуацию. Если они будут знать, что это случится, им будет только больнее, когда они поймут, что не смогли уберечь меня. Я обреку Абеля на страдания… Я не смогу умереть спокойно, если так поступлю.

Ей пришло в голову, что, несмотря на все шаги, которые она предприняла, чтобы избежать смерти, она всё же начала понемногу принимать свою мрачную судьбу. Эта мысль была ужасно неприятной, и она поспешно вытряхнула её из головы.

— …Не думай сейчас ни о чём другом. Просто сосредоточься на том, чтобы наслаждаться танцем.

Время, проведённое в танце, приносило ей невероятное удовлетворение. Ей казалось, что впервые за долгие годы она могла смеяться от всего сердца. Ей было так весело. Настолько, что она поймала себя на мысли, будто не возражала бы умереть прямо сейчас. Радость наполняла её тело, заполняя каждый уголок… кроме крошечного закоулка в самой глубине сердца.

Почему-то мне кажется, что есть ещё что-то, чего я не сделала… Что-то, о чём потом могу пожалеть… Интересно, что же это…

Осознание того, что именно она упустила, пришло к ней чуть позже. После того как она вдоволь предалась всем мыслимым греховным удовольствиям (перекусы, пирожные в постели, сладости на завтрак и прочее), в её списке желаний остался всего один пункт. Она и не подозревала, что именно этот последний пункт станет ключом к её выживанию во время Фестиваля Святой Ночи.