Даже случайно глянув, спутать высокого человека с хорьком было просто невозможно.

Инес перевёл взгляд с улыбающейся Карсель, приветствующей приближающегося кузена, на молодого человека, который также пытался улыбаться.

Одна улыбка была наигранной, другая — явно вымученной. 

…Неужели они не ладят?

Его кузина была настолько красива, что он пару раз порывался за ней приударить, пока рос. Но чтобы вот так взять и выстрелить ему в голову?

Кронпринц, едва избежавший внезапного и молниеносного убийства, явно хотел высказать всё, что думает, но, увидев этих двоих, на миг растерялся.

Однако вскоре он провёл рукой по своим рыжим волосам и расслабленно улыбнулся:

— Балестена, Карсель, вы оба здесь?

— Ваше Высочество, почему вы гуляете в одиночестве?

Мягкий голос Карселя звучал безупречно вежливо. Будто она только что не стреляла в него.

— Свита осталась позади. Если двигаться слишком большими группами, звери пугаются и разбегаются. Поэтому я решил держаться на расстоянии.

Его слова, словно намекавшие на то, что он мог бы справиться с добычей в одиночку, звучали немного нелепо, но сейчас это было неважно. Его рука, машинально убирающая волосы с лица, заметно дрожала. Видимо, пуля пролетела совсем рядом с головой.

Инес незаметно посмотрел на его руку и перевёл взгляд.

— Так вот, я был так увлечён, а тут откуда-то прилетает слепая пуля, едва не пробив мне череп! Конечно, я подумал, что это покушение от мятежников.

— Ох, должно быть, вы очень испугались. 

— …Балестена, вам нечего сказать?

Спрашивает ли он, подозревая Инес, или же хочет, чтобы тот донёс на Карсель? Непонятно. Но судя по тому, как он косится на её ружьё, кажется, уже всё знает.

Тем не менее, сам он не мог заговорить первым. А Карсель, как всегда, сохраняла наглый и невозмутимый вид. На самом деле, единственный, кого это всё никак не касалось, был Инес Балестена.

Могли бы устроить этот спектакль перед Императрицей. Зачем при мне-то?

Если они разойдутся, не сказав ничего лишнего, проблем не возникнет. Но если начнётся расследование, это превратится в головную боль. Тогда его, как свидетеля, могли бы приковывать к кронпринцу на несколько дней…

Сдерживая тяжёлый вздох, Инес взял вину на себя:

— Прошу прощения. Это была моя ошибка, Ваше Высочество. Моя небрежность, да и меткость у меня никакая. Подумал, что это олень.

— …

— Ах, так это была ошибка сеньора Балестены?

Карсель резко повернулась к нему с осуждающим взглядом. 

Нет, я взял вину на себя, а она продолжает выражать недовольство?

Оскар вдруг легонько похлопал Инес по плечу и широко улыбнулся.

— На такой огромной охотничьей территории подобные случайности бывают довольно часто.

Случайность? Чтобы с такого расстояния заметить человека, четко прицелиться и прошить пулей прямо у виска? Это было явно не случайностью. Старания Оскара сгладить ситуацию бросались в глаза.

— Самое главное, что, несмотря на присутствие Его Величества в этом месте, никаких мерзких предателей, держащих в голове мятежные замыслы, здесь не оказалось. На том можно и успокоиться.

— Ваша способность к пониманию безгранична, словно глубины Эрданской впадины. Позвольте мне проводить вас к месту, где находятся ваши сопровождающие, Ваше Высочество.

— Благодарю тебя.

— Ваше Высочество, позвольте заметить, что последний выстрел сделал не сеньор Балестена, а я…

— Разве вам неизвестно, Ваше Высочество? Сеньорита Эскаланте всегда так и норовит меня прикрыть.

Инес только холодно посмотрел на Карсель, давая ей понять, чтобы она заткнулась, и пошел вперед, к месту, где были сопровождающие.

Оскар шагал рядом с ним, положив руку ему на плечо, громко смеясь и болтая. Карсель следовала позади, сверля взглядом руку кузена, который позволил себе так бесцеремонно положить ее на плечо Инес, будто готовая вцепиться в нее. 

— Балестена, как приятно и неожиданно встретить вас в этих просторах. Может, вы сегодня составите мне компанию? Моя дорогая сестрица тем временем пусть вернется в лагерь, где сможет спокойно поддерживать мужчин и помогать своей тётушке.

— Боюсь, у меня уже была договоренность с вашей кузиной, — ответил Инес.

— Охота — занятие для мужчин. Она, должно быть, грубая и неудобная, вы не согласны? К тому же, если я оставлю вас одного, кто знает, не пролетит ли снова пуля над моей головой? Ха-ха.

В словах Оскара явственно читался намек: "не отказывайся так прямо". Инес лишь притворно улыбнулся.

— О, это как стоять рядом с бомбой — безопаснее всего до того, как она взорвется?

— Как можно сравнивать вас с бомбой? Даже для нас, мужчин, вы — удивительное создание.

Инес сдержанно усмехнулся, чтобы Оскар не заметил. Он и раньше догадывался, что наследный принц неравнодушен не только к женщинам... Ну, это его проблемы. Пока Оскар не выставляет это напоказ, можно перетерпеть. По крайней мере, это лучше, чем видеть, как к этой белке Эспосы пристаёт её собственный родственник.

— Помнится, будучи детьми, вы и Карсель держались за руки, и я подумал, что это две девочки, — продолжал Оскар.

Из всех слов, которые ненавидел Инес, фраза "тогда твое лицо было таким милым" стояла на первом месте. Но наследному принцу можно было говорить то, чего не мог бы сказать никто другой. И после сегодняшней "стрельбы по особам императорской крови" стоило быть с ним осторожнее.

А Карсель почему так злобно смотрит? Будто сейчас голыми руками на него набросится...

— Если бы вы родились женщиной, половина мужчин в Мендозе потеряла бы голову, бегая за вами, — пошутил Оскар.

— Не думаю. Ведь есть ваша кузина, Ваше Высочество, — парировал Инес.

— Ах, скромность. Но даже сейчас, несмотря на вашу беспечную жизнь, как же...

— Ваше Высочество, смотрите, вон там отличный олень, — неожиданно перебила его Карсель.

— Где?

— На пять часов.

— Всем стоять на местах! — громогласно скомандовал Оскар.

В мгновение ока все мужчины замерли. Только Карсель, с самым невинным видом, продолжала указывать пальцем вдаль.

Оскар, стараясь не шуметь, взял у слуги заряженное ружье. Вид у него был весьма серьезный — видимо, до сих пор он не подстрелил ни одной добычи. Он осторожно шагнул в кусты, царственно величавый, но сразу же раздалось тихое ругательство.

— Ваше Высочество?

— Что случилось, Ваше Высочество?

— Ваше Высочество!

Слуги Оскара тут же подбежали к нему, столпившись вокруг, а олень, конечно же, убежал.

"Черт возьми, сколько раз я приказывал убирать всё на пути заранее?! А эти бездельники снова меня подвели!" — мысленно бушевал Оскар, хотя вслух промолчал, чтобы не потерять лицо. Тем не менее его гнев был ощутимым даже в тишине.

Похоже, он наступил в... что-то нехорошее, потому что теперь отчаянно вытирал сапог о траву, пока его слуги беспомощно суетились рядом.

— Ваше Высочество, наденьте мои сапоги!

— Как я надену твои потные сапоги?!

Инес со скучающим видом перевел взгляд на Карсель. Та уже пробралась сквозь толпу мужчин и стояла рядом, как один из слуг, с невинной улыбкой на лице.

— Ваше Высочество, это определенно медвежий помёт, — невозмутимо сообщила Карсель.

— ...Медведь? В этом районе есть медведи? Борхе! Ты же уверял, что здесь безопасно!

— Животные часто мигрируют. Разве сэр Борхе может все предусмотреть? Иногда даже лесники не замечают. Но знаете, если мы сейчас не уйдем, другой медведь может подумать, что вы — это его соперник, вторгшийся на территорию...

— Ч-что?!

Оскар чуть не подпрыгнул на месте.

— А если поблизости медвежата? Они могут учуять вас и побежать следом, а за ними явится их мать, чтобы защитить детенышей. Представьте: огромная медведица находит наследного принца, который наступил в ее... хм... — Карсель чуть склонила голову, как будто сочувствуя. — Хотя, возможно, это удача. Ваше Высочество сможете подстрелить медведя, а его шкуру преподнести императору. Разве это не прекрасный способ победить Мигеля?

— Немедленно сними с меня обувь. Подними меня! Борхе, ты идиот! Это же не ты наступил, почему ты так суетишься! Хосе, немедленно уходим отсюда. Следи, чтобы моя нога не задела… Чёрт! Карсель Эскаланте!

— Да, Ваше Высочество. Приказания будут?

— Сумасшедшая девка! Это ты, да? Ты снова нарочно всё устроила!

— Как вы можете такое говорить?

— Конечно, ты нарочно!

— Как бы я могла знать, что бурый галасийский медведь именно в этом кусте зарывал свои отходы? К тому же как бы я узнала, что среди всей этой равнины Ваше Высочество выберете именно эту точку, чтобы пройти по… 

— Почему ты знаешь, что это бурый галасийский медведь?! Конечно, это ты всё подстроила!

— В этих горах остался только этот вид медведей, так что мне не нужно обладать выдающейся памятью, чтобы это помнить.

— Не думай, что я не знаю, что стрельба тоже твоих рук дело! Если об этом узнает матушка, что ты уже не в первый раз пытаешься меня застрелить, то тебе конец!...

— Да, если тётушка узнает, как её собственный сын возводит напраслину* и запугивает хрупкую племянницу, она отвесит Вам хорошую пощёчину. Прошу, говорите что-то более правдоподобное.

(*Возводит напраслину - устар., разг. ложно обвинять кого-либо в чём-либо)

— Карсель!

— И если бы это была стоящая история, почему же вы не донесли о ней тётушке раньше?

— Тратишь свою жизнь впустую, строя несбыточные надежды на этого идиота Балестену…

На мгновение повисла тишина. Когда Карсель протянула руку над головой Оскара, тот инстинктивно вздрогнул, будто собираясь защищаться.

Словно эта хрупкая рука могла на самом деле хорошенько приложиться по его затылку. Это ещё что за абсурд?

Карсель сняла с головы Оскара прилипший лист, небрежно помахала им в сторону лица брата и с улыбкой повернулась.

— Пойдём отсюда, пока не пришёл медведь, сеньор Балестена.

Как только они отошли на достаточное расстояние, она нахмурив брови, злобно уставилась на Инес:

— Инес Балестена, какого чёрта ты позволяешь себе такое обвинение? С чего вдруг ты запереживал за меня?

Вечно одно и то же. Сколько ни прикрывай ее — всегда недовольна. Придумывает всё новые болячки, чтобы приставать ко всем подряд.