“Как ты смеешь говорить что-то такое, как будто отец тебя убьёт? Если уж говорить ерунду, то, пожалуйста, делай это дома, чтобы не позориться на людях.” 

Ольга вцепилась в своего сына и принялась его отчитывать, да не раз, а много раз шлёпнула по губам. Однако Инес, привыкший к подобному обращению, лишь слегка раздражённо вздохнул, не проявив видимого волнения. Такое поведение неизменно лишь сильнее злило его родителей.

И всё бы прошло, но Инес, сам того не желая, пробормотал: “Значит, дома можно болтать всё, что вздумается?”. В итоге за эти слова он получил ещё один удар по плечу от отца.

Леонель Балестена, очевидно, не осознавал, что его рука будто сделана из железа. Если так продолжится, не случится ли чего-нибудь действительно плохого?

“Посмотрите на это. Леонель Баллестена забивает своего сына до смерти. Все, идите сюда и смотрите, как меня избивают до смерти...”

***

Охотничий лагерь герцога Балестена был наполовину открытым, и их семья расположилась на границе между палатками и лесом. Хотя между палатками оставались значительные промежутки, назвать это место уединённым было невозможно.

Дамы с интересом прогуливались под руку, болтая о всяком, а господа собрались, чтобы похвастаться новыми ружьями. Молодые дворяне из влиятельных семей не упускали случая оказаться поблизости, как будто просто прогуливались, хотя на самом деле, конечно, наблюдали за происходящим.

Когда Инес вновь начал молоть всякую чепуху, его рот прикрыл уже Луциано.

Дело в том, что супруги герцога Эскаланте, приглашённые Леонелем, уже приближались к палатке семьи Балестена вместе со своими детьми.

Леонель, что было необычно для него, приветствовал Хуана с широкой улыбкой, словно желая показать гостеприимство.

Более того, он даже раскрыл руки, словно собирался заключить его в дружеские объятия, символизируя крепкий союз. Но Хуан, ловко увильнув, не дал ему этого сделать, оставив Леонеля в неудобном положении.

Однако прежде чем тот успел почувствовать себя неловко, Карсель с радостной улыбкой подскочила и обняла Леонеля, словно своего родного дядю. Множество собравшихся пытались делать вид, что интересуются чем угодно, кроме этих двух семейств. Но все, кто делал вид, будто наблюдает за пролетающими насекомыми, не смогли удержаться от любопытства.

Может быть, на этот раз, наконец, помолвка состоится?

Герцогиня Эскаланте, Изабелла, слышала, как Инес бормотал: “Леонель Баллестена забивает своего сына до смерти”. Но любезно сделала вид, будто не услышала.

По правде говоря, именно женщины вроде Изабеллы были по вкусу Инес. Если бы не разница в возрасте.

“Герцогиня, вы ежедневно блистаете красотой, которой могли бы позавидовать даже боги. Чем я заслужил честь получать от вас столько внимания? Когда я был ребёнком, я хотел быть на месте вашего сына Мигеля. А теперь жалею, что не родился на двадцать лет раньше, чтобы встретить вас раньше герцога...”

Мог бы он стать первым, кто покорил сердце Изабеллы. Как завидно было осознавать, что она стала супругой герцога Эскаланте!

(П.П. Че тут происходит)

Инес, десять раз отказавшийся от сватовства с её дочерью, вел себя с Изабеллой так, словно был молодым кавалером, флиртующим на светском балу.

“Если бы только не вы были моим идеалом, а ваша дочь... Но что ж поделать” - сказал он нарочно достаточно громко, чтобы Карсель услышала.

Ольга спешно схватила Изабеллу за руку, чтобы замять выходку Инес, пока Луциано уводил Хуана и Мигеля вглубь леса.

В то время взгляд Инес пересекся с Карсель, встретившись в напряженной дуэли. Ни один их них не собирался уступать. В конце концов Леонель предложил Карсель выбрать подарок в виде ружья, чтобы отвлечь её.

Потеряв интерес, Инеc растянулся в плетёном шезлонге под тенью дерева. Он притягивал женщин, как цветок притягивает пчёл. Сеньоры и сеньориты одна за другой подходили ближе, очарованные его непринуждённостью.

Несмотря на репутацию «бездельника из Балестены», Инеc был куда обходительнее с женщинами, чем его старший брат, а его внешность всегда выглядела особенно аппетитно. Некоторые женщины полагали, что за этим скрывается страдание — одиночество и душевная боль, а может, даже тёмные семейные тайны, вроде секрета рождения.

Конечно, единственным лекарством они видели любовь — свою любовь. Никто ещё официально не смог «завоевать» Инеc, что лишь подогревало азарт.

Когда Инеc принял приглашение одной из сеньорит к себе на вечер, вокруг разгорелся небольшой спор. На самом деле он согласился только из-за того, что эта дама всегда устраивала карточные игры на своих встречах.

Тем временем Карсель, вышедшая из шатра с Леонелем и ружьём, застыла, наблюдая за этой сценой. Она стояла спиной к солнцу, и её лицо оставалось в тени, делая её выражение неразличимым. Но Инеc знал, что это ненадолго. Прежде чем разгневанный Леонель успеет вмешаться, он грациозно выскользнул из толпы и скрылся в лесу.

Правда, вскоре его отыскал Луциано и снова втянул в семейную компанию.

Теперь же Инеc скучал, дожидаясь окончания тягомотного императорского тоста. Величественная речь тонула в самооправданиях и саморекламе, в то время как Инеc играл с Мигелем, словно с пятилетним ребёнком, водя пальцем по его ладони, рисуя буквы.

Мигелю, разумеется, было не пять лет, а на добрых десять больше. К тому же он был куда крупнее большинства взрослых мужчин, хотя и обладал мягким и добрым характером.

Герцог Эскаланте хоть и порядочный человек, все же был хитрым, и имел устрашающий вид, но Мигель был милым ребенком, хотя и был очень похож на своего отца.

Инеc поймал себя на мысли: «Если бы у меня был такой младший брат, я, наверное, только пил бы и не играл в азартные игры… или наоборот, только играл бы и не пил. Одно из двух точно!».

Когда начнётся охота, Инеc уже решил предложить Мигелю устроить небольшое состязание на стрельбище, чтобы избежать шумной суеты. Деньги у Мигеля явно водились, так что выигрыш можно было бы потратить на подарок для него самого.

Погружённый в свои размышления, Инеc лениво зевнул, но тут его отвлёк Леонель, который схватил его за ухо и прошептал:

— Инес Балестена!

— Больно же, отец!

— Единственное, что у тебя хорошо получается, — это слоняться без дела и стрелять. Так вот, займись своим единственным талантом как следует. Обязательно. Понял? Даже если придётся превзойти наследного принца.

— Чего? 

— Покажи Хуану Эскаланте, что ты хоть что-то умеешь делать. 

— … Зачем мне это?

Выражение лица отца, говорящее “Ты спрашиваешь, потому что не знаешь?”, царапало, как обвинение. Но Инес спросил, потому что действительно не знал.

— И насчет сеньориты Эскаланте... 

— А, нет, не хочу.

— ...Для тебя же будет лучше быть вежливым с ней. Если только не хочешь увидеть, как твой сумасшедший отец перекопает землю под твоей виллой, чтобы найти рудную жилу из ниоткуда.

Инес резко закрыл рот. В этот момент Карсель, повернувшая голову, чтобы куда-то посмотреть, встретилась с ним взглядом и ослепительно улыбнулась.

***

— Сеньор.

— …

— Сеньор Баллестена. 

— …

— Инес!

— Черт побери, иди потише. Из-за тебя вся дичь разбежится. 

— О, сегодня говоришь как раньше?

— Нет. Теперь, подумав об этом, было бы лучше сохранять формальности. И убери грудь от моей руки. 

— Хорошо, сеньор.

Инес раздражённо стряхнул её руку и пошёл вперёд. Обычно это женщины краснеют от подобного прикосновения, но он вел себя так, будто это его домогались.

Ещё забавнее было то, что на лице Карселя мелькнуло выражение смущения, словно она и правда была виновата в каком-то неприличии. Однако вскоре её голос приобрёл обиженные нотки, и она произнесла, словно обиженный щенок с опущенными ушками:

— Если бы я была мужчиной, как Мигель, вам бы понравилось, сеньор?