— ...

— Я считала, что ты действительно любишь меня, но просто не можешь этого признать из-за рамок, которые сам себе поставил. Поэтому решила, что должна вытащить тебя оттуда... Считала, что знаю твои настоящие чувства. Но оглядываясь назад, всё, что я сделала, выглядит просто безумным. Словно я была помешанной.

— Карсель...

— Я заигрывала с другими мужчинами, чтобы хоть немного привлечь твоё внимание. Кто бы так не поступил? Даже если чего-то никогда не хотел, когда это становится чужим, то начинает раздражать.

— Это не так.

— Я потратила столько времени только ради того, чтобы получить твоё жалкое внимание, Инес. И всё ради такого фальшивого признания.

— Это не ложь. Я... Дело не в том, что я не хотел тебя. Я считал, что не должен желать. Но, несмотря на это, я желал тебя слишком сильно... Просто не мог признаться себе в этом.

Карсель крепко закрыла глаза, словно пытаясь что-то сдержать.

— Даже если твои слова правда, Инес. Это ничего не изменит.

— Чёрт возьми! Всего несколько дней! Ты ждала больше десяти лет. Почему ты не можешь дать мне ещё немного времени? Карсель, посмотри на меня. Ты видишь, что я говорю тебе правду? Посмотри мне в глаза.

— Я любила тебя долго, но чтобы влюбиться, мне понадобилось совсем немного времени, Инес.

— ...

— И чтобы отпустить тебя, тоже.

— ...

— Твоих слов было достаточно. Просто пары слов, ничего больше. Я уже говорила тебе это, Инес. Пролитую воду невозможно собрать обратно. Даже если с того момента прошло всего несколько дней.

Карсель резко развернулась и ушла. Инес склонил голову, прикрывая рот рукой, и тяжело вздохнул.

***

Казалось, он блевал всё, что ел и пил. Только когда из него вышли остатки желудочного сока, он понял, что с самого утра ничего не ел.

“Да, нельзя сделать вид, что ничего не произошло. Всё уже случилось. Просто... это не имеет значения.”

Инес прикусил язык.

“Сегодня мне почему-то особенно легко охладеть к тебе из-за твоих слов.”

“...”

“Кажется, я наконец прихожу в себя.”

Почему я привёл тебя в чувство? Нужно было позволить тебе жить так, чтобы ты никогда не осознавала реальности, чтобы всегда несла убытки ради меня. Глупая девчонка, думавшая, что я лучший в мире, смотревшая на меня с этим сиянием в глазах, словно поклоняясь.

Ты могла бы оставаться слепой, а я – закрывать глаза на всё, и мы бы жили счастливо, словно эгоистичные идиоты.

Ведь даже герцогская чета Эскаланте в своё время сдалась, сказав: "Если хотят разрушить свою жизнь, что мы можем сделать?"

Все мои просьбы "Приди в себя и отпусти меня" оказались ложью. Теперь я это понимаю. Ни слова из этого не было искренним.

Инес вернулся в свою комнату и долго мучился тошнотой, ругался, пинал кровать и бросал вещи. Он с досадой заметил, как упала и разбилась маленькая фарфоровая статуэтка, подаренная Карсель.

Чёрт! Всё идёт наперекосяк!

Он вызвал всех служанок, известных своей аккуратностью, и приказал им сделать всё возможное, чтобы собрать статуэтку.

Эта новость в сильно искажённом виде дошла до Леонеля. Тот ворвался в комнату, кипя от возмущения:

— Как ты мог, в день, когда сорвались твои сватовства, вызвать в спальню служанок?!

И с размаху ударил младшего сына по затылку.

— Почему ты вдруг решил опозорить всех слуг? А, Инес?

— ...

— Ты... Будто тебя бьют впервые.

— ...

— Да что с тобой?

Он был спокоен, пока Инес не погладил неожиданно ударенный затылок. Однако, увидев как младший сын, держа голову присел на корточки и начал безмолвно ронять слезы, даже строгий герцог выглядел сбитым с толку.

"Чёрт возьми, что с ним? Он что, совсем свихнулся? Хотя и раньше его действия были сомнительными…" — пробормотал Леонель, всё больше убеждаясь, что здравый рассудок его сына окончательно покинул.

— Это я виноват… — пробормотал герцог, бросив тревожный взгляд на сына. — Не разобравшись в обстоятельствах, сразу ударил… Иногда кажется, что даже если ты просто дышишь, ты уже успел что-то натворить. Тебе стоит понять своего отца. Ты ведь тоже не ангел, а твои проделки сокращают мою жизнь, понимаешь ли…

Инес, молча сидя, продолжал ронять слёзы, полностью игнорируя отцовское брюзжание.

— Инес, — осторожно позвал его Леонель.

— …

— Mi cielo, ну же, перестань, — умоляюще проговорил он, словно успокаивая пятилетнего ребёнка.

— Почему вы всё ещё здесь? — резко ответил Инес, отталкивая отца.

 — Ты что, плачешь, потому что больно? — удивился Леонель, явно не ожидая такой реакции.

— Что за глупости? Как это может быть больно? Вы бьёте меня чаще, чем я здороваюсь с вами утром, — огрызнулся Инес, отмахнувшись.

— Не преувеличивай. Я бью тебя только, когда ты этого заслуживаешь.

Не обращая внимания на слова отца, Инес снова провёл рукой по лицу, с которого всё ещё стекали слёзы.

— Неужели это из-за Карсель? — внезапно спросил Леонель.

— …

— Ты ведь виделся с ней в саду недавно, так?

— …

— Скажи честно, ты из-за неё?

— …

— Диабло Демонио! Машешь кулаками после драки? Что ты всё это время делал?

— Я знаю.

Инес сказал это с тоном, намекающим, чтобы он заткнулся.

Однако Леонеля не мог заткнуть даже император. Что уже там младший сын. 

Леонель принялся читать сыну нотации: от гневных обвинений до разочарованных вздохов, перемежая их философскими размышлениями о любви и судьбе.

— Ты, сукин сын несчастный, даже не представляешь, как тебе повезло… — бурчал он.

— Отец, я уже говорил, что, когда вы оскорбляете меня таким образом, вы фактически унижаете себя, — спокойно возразил Инес.

— Я уверен, Карсель не полностью от тебя отвернулась. Но у неё сильная сила воли. Она знает, чего хочет, и если она говорит "нет", значит, это действительно "нет".

— …

— Кальдерон воспитывал её так, чтобы она стала достойной наследницей. Поэтому я хотел, чтобы она стала дочерью Балестены.

— Точнее, женой Луциано.

— Идиот, сколько можно помнить эту историю?

— Я перенял это от вас, отец. Вспомнить хотя бы ваши давние обиды на герцога Эскаланте…

— Ты хочешь этим пользоваться всю жизнь? Думаешь, можешь меня шантажировать?

— А вы разве умрёте, если я это сделаю? Как говорил герцог Эскаланте: "Отец даже от яда не умрёт, настолько он толстокожий".

Леонель, который все еще сидел на корточках рядом с сыном, грубо потер лицо и вздохнул. Служанки уже давно исчезли из-за действий своих хозяев.

— Ты такой же.

— …

— Впрочем, Луциано тоже не отличается проницательностью.

Скорее, он видит, но предпочитает не замечать.

— Луциано с рождения был наследником всего моего. А ты, Инес, всегда был единственным, кто получил всю нашу любовь.

— …

— Смотря на Луциано, я чувствую вину перед тобой, а глядя на тебя — перед Луциано. Но всё же, я, твой отец, люблю тебя безмерно. Когда эта маленькая сеньорита Эскаланте сказала, что хочет выйти замуж за тебя, а не за твоего брата, я ни на мгновение не разочаровался. Напротив, я был очень рад.

— У Луциано всегда есть выбор получше, а у меня, как правило, нет. Это была возможность, которая мне не могла достаться. 

— …

— Или же вы таили какую-то амбицию насчёт единственной дочери рода Эскаланте… А может быть, вы просто хотели, чтобы хоть что-то в моей жизни оказалось лучше, чем у Луциано.

— Инес, мне с самого начала всё это было всё равно — откажешься ты от своей фамилии ради Карсель и станешь сыном Эскаланте или же у вас родится сын, а Карсель станет нашей дочерью. Но, клянусь, мне никогда не было жаль, что эта девушка с её блестящими глазами выбрала тебя.

— …

— Однако возможность провести всю жизнь с женщиной, которая так смотрит на тебя, — это то, что мужчина ни на что не променяет. Я хотел, чтобы ты жил, окружённый такой любовью и удачей.

Любовь и удача. Инес хрипло усмехнулся. Что-то, чего он никогда не держал в руках, словно песок, утекавший сквозь пальцы, — самое лучшее, что могло быть в его жизни.