— Бог любит троицу, верно?

Ветер с крыши унес голос, звучащий с почти мимолетным пренебрежением, только для того, чтобы тот был поглощен шумом и суетой подростков внизу.

Янтарные глаза Зарека, казалось, были безразличны ко всему происходящему. Перегнувшись через перила, он посмотрел вниз, оценивая ситуацию.

Предполагалось, что школьная крыша является запретной зоной, но Зарек не слушал эту чушь даже тогда, когда был новичком в своей первой жизни, так с чего бы ему, повидавшему жизнь в четвертой, подчиняться?

— Понедельник, 3 июня 2024 года... — Зарек вытянул руку в форме пистолета и, прикрыв один глаз, прицелился в статую основателя их школы, стоящую вдалеке. — ...Па! На этот раз мы все сделаем правильно. Нет... На этот раз мы все сделаем идеально.

Раздался звук яростно распахнувшихся дверей на крыше.

— Зарек Эшфорд! Какого черта ты делаешь?!

Зарек оглянулся через плечо, и его безразличные янтарные глаза загорелись. Не имело значения, сколько раз он видел эту фигуру, трудно было не поддаться соблазну.

Ну... за исключением того фиаско, которое произошло в его третьей жизни, но он не любил вспоминать об этом. На самом деле, было бы лучше, если бы это событие взяли да смыли в канализацию.

На первый взгляд, девушка перед ним могла показаться немного странной. Это потому, что первое, что бросалось в глаза, — ее серебристые волосы.

Большинство, вероятно, предположило бы, что они крашеные, но Зарек прекрасно знал, что нет. Она родилась с такими волосами, а также с милым и необычным генетическим заболеванием, сопутствующим им. Врачи говорили, что она не доживет и до пяти лет, но вот она, 18-летняя и полная сил, способная вышибать двери.

Второе, что замечали сразу, — это ее голубые глаза, что казались излишне яркими. Конечно, голубые глаза никого не могли удивить. Но дело было в том, что она явно была индийского происхождения, и все равно цвет был таков.

В юности эти причуды и странности делали ее объектом травли.

Но когда она вступила в пору взросления… они сделали ее просто чертовски горячей. Даже этот отвратительный блейзер цвета красного дерева и плиссированная юбка не могли этого скрыть.

"Того, кто придумал эти юбки до голени, нужно казнить," в миллионный раз подумал Зарек.

Дело было не только в том, что юбки были длинными. Именно носки по колено и нелепые, школьные, карикатурные туфли, которые шли в комплекте с ними, вызывали желание рвать на себе волосы.

Как будто кто-то хотел сделать всех настолько непривлекательными, насколько это возможно…

Но, черт возьми, она все равно выглядела отлично.

Даже в этом застегнутом на все пуговицы блейзере с этими дурацкими пышными подплечниками ее изгибы просвечивали насквозь. Она была довольно невысокой, по крайней мере, по сравнению с ним — рост всего 5 футов 4 дюйма, — но все было просто идеально пропорционально. Ни один дюйм не пропал даром.

В этом он убедился лично.

И не раз.

— О, Прия... — начал Зарек с улыбкой.

— Не надо мне твоего: "О, Прия-я-я", я! Что ты делал?! Ты хоть представляешь, как я волновалась?! Я полностью лишила себя шансов поступить в хоть какой-нибудь хороший колледж!

— Сомневаюсь.

— И не перебивай меня! Ты же знаешь моих родителей, Зарек! Они не будут возражать, если я буду думать о парнях, не говоря уже о том, чтобы встречаться, только если мы ОБА поступим в Империум! А тебе плевать?!

Глаза Прии уже наполнились слезами. Ее гнев и досада переросли в глубокую печаль.

Он не мог винить ее. Он уже сбился со счета, сколько раз она подчеркивала важность этого.

На самом деле, в третьей жизни, которую он хотел вычеркнуть из своей памяти, он полностью игнорировал школьные занятия. Боль от повторного провала даже после пересдачи заставила его пойти на решительные меры. Но это так сильно повлияло на Прию и ее собственную семейную ситуацию, что в итоге она не захотела иметь с ним ничего общего.

Не то чтобы Прия была одержима его успехами. Коль завись все от нее, она была более чем готова стать кормилицей их будущей семьи. С самого детства и до ее "просветления" единственными ее друзьями были ее болезнь и нынешний парень, Зарек.

Но она любила своих родителей не меньше.

Она думала, что, отдалившись от него в третьей жизни, он изменится к лучшему. Но откуда она могла знать, что Зарек готовится к концу света?

Что ж, в своей второй жизни он попытался откровенно рассказать ей об этом... и это закончилось не шибко хорошо, поэтому он больше никогда и не пробовал.

— Ты доверяешь мне, Прия? — спросил Зарек.

Прия замерла, не ожидая таких слов: — К чему ты это спрашиваешь?

— Ну? — настаивал Зарек.

— ...Да.

Зарек протянул руку, и Прия неосознанно взяла ее, не зная, чего ожидать.

— Глянь туда. — Зарек потянул ее к перилам, указывая на горизонт.

Солнце все еще стояло высоко в небе, и казалось, что все в порядке... за исключением невероятно тонкой красной линии вдали.

Поначалу на это было легко не обратить внимания, но чем дольше ты смотрел, тем более неуместным это явление казалось. Солнце вроде бы не садилось, так почему же возникло такое необъяснимое…

РИП.

Этот звук эхом разнесся по всему миру, ничем не отличаясь от толстой пачки бумаги, разрываемой в клочья. И в этот момент красная линия превратилась в зияющую дыру в небесах.

Она была не одна.

Зарек указал лишь на одну красную линию, но небо было усеяно ими. На самом деле, одна такая была прямо над статуей основателя их школы. В тот момент, когда она открылась, в ткани реальности появилась красная, почти кровоточащая дыра, поглотившая половину фигуры.

Прия прикрыла рот рукой и ахнула, подсознательно крепче вцепившись в руку Зарека.

Всего несколько минут назад она корпела над экзаменационной работой, гадая, где же ее парень, лучший в классе. А теперь она наблюдала, как на ее глазах наступает конец света.