Глава 165.

Виктор вернулся в таунхаус и, несколько раз помывшись, направился на кухню. Там всё ещё оставалась еда, но он не мог есть его, поскольку она была отвратительной.

Убравшись на кухне, Виктор задумался, сколько времени потребуется королевской полиции, чтобы найти тело.

Вероятно, это не займёт много времени.

От таких мыслей он ощутил волнение.

Даже если Эвиль Кримсон далёк от места законного наследника, меня всё равно будут судить по обвинению в убийстве и, скорее всего, поместят под домашний арест как минимум на 5 лет.

И это ещё сильнее отдалит меня от королевской семьи. В этой ситуации королевская полиция определённо возьмёт это дело под свой контроль, поэтому стоит приготовиться к худшему.

Скарлетт не придёт ко мне, а если и придёт, то мы уже не сможем увидеться, – подумав об этом, Виктор вновь стал нетерпеливым и торопливо вышел из таунхауса.

Газовый фонарь всё ещё мерцал на втором этаже часового магазина Скарлетт, словно она собиралась не спать всю ночь.

Виктор замер перед магазином, желая позвать её.

Однако он знал, что как только тело Эвиля Кримсон будет найдено, начнётся расследование в его отношении о чём будет писаться в газетах.

Начав думать рационально, Виктор не смог позвать Скарлетт, чтобы избавиться от тяжести на сердце.

Возможно, это и хорошо, что всё так обернулось.

Она полностью сосредоточится на часах, пока я не буду маячить рядом и станет прекрасным часовым мастером.

Это будет её величайшим счастьем, а счастье Скарлетт станет и моим величайшим счастьем, – когда Виктор подумал об этом, то решил, что это правильно.

*****

Из-за того, что Андрей был так недоволен, Скарлетт на некоторое время была привязана к мастерской.

Она освободила свой график, чтобы провести неделю с Виктором, но пока заботилась об Андрее у неё скопилось множество дел.

Несмотря на то, что Андрея подстрелили, полиция не сделала ни единого шагу, чтобы начать расследование. Большинство офицеров королевской полиции, участвовавших в стрельбе по нему, были высокопоставленными офицерами, поэтому обычному полицейскому было почти невозможно провести расследование в отношении их. Когда Скарлетт почувствовала обиду из-за этого, Андрей сказал, что он также офицер королевской полиции, поэтому это и его вина.

Скарлетт, усердно работавшая над просочившимися заказами, внезапно остановилась, вспомнив выражение лица Виктора. Его лицо, просящее обсудить остаток обещанной недели, всплывало в её сознании раз за разом.

В тот момент, он слабо улыбался.

Как ни странно, Виктор продолжал улыбаться. Он улыбался, когда я причиняла ему боль, и улыбался, когда я отложила наше с ним обещание, – Скарлетт почувствовала, что улыбка Виктора запечатлелась где-то у неё на подкорке.

– ……это срочные дела. Почему я должна была оставаться.

Ей нужно было сосредоточиться, чтобы успеть сделать заказ к дате, но слабо улыбающееся лицо Виктора не желало легко исчезать.

Он правда красиво улыбался. Это была улыбка, которая заставляет все мои тревоги исчезнуть, оставляя лишь спокойствие. Улыбался ли он когда-нибудь так красиво?

Словно пытался успокоить меня.

Прям как я в молодости.

В последнее время Скарлетт по привычке доставала обручальные кольца, и сейчас сделала так же. Она открыла шкатулку и посмотрела на кольца.

«Моя», «любовь».

Сколько бы раз Скарлетт ни пыталась расплавить их, у неё ничего не получалось из-за этих чёртовых букв, выгравированных на кольцах.

Почему эти короткие слова так сильно застряли в моей голове?

*****

Виктор сел за стол перед садом.

Жизнь казалась скучной, даже если он просто оставался в таком положении на какое-то время, поэтому Виктор начал беспокоиться о том, как он будет жить, если его посадят под домашний арест или Король разгневается и назначит более длительное наказание.

Он думал, что со временем депрессия утихнет, но она оставалась такой же тяжёлой уже в течении нескольких дней и сейчас не облегчалась даже с лекарствами.

Я думал, что у меня нет хобби, но сейчас понял, что плавание под парусом – моя жизнь, работа и хобби.

До сих пор я мог выходить в море, когда бы ни захотел. Но что, если это станет невозможным?

Виктор осознавал, что отсутствие возможности выйти в море для него будет более мучительно, чем отсутствие возможности видеть.

Как и сказала Скарлетт, я люблю океан.

Почему я всегда осознаю это так поздно, лишь потеряв всё?

Виктор долго размышлял о том, как будет жить в будущем, но ничего не приходило ему в голову.

С точки зрения Скарлетт, кажется, для неё не будет ничего более комфортного, чем вот такое моё исчезновение. Она немного погрустит, а потом забудет обо мне, – Виктор снова обхватил ладонями свою шею.

Эти ощущения отличались, когда он душил труп.

Поскольку Виктор обладал огромной силой, он мог покончить с собой одним движением и этот факт всегда, казалось, давал ему выбор.

В тот момент, когда мужчина убрал руки от шеи, послышался звук открывающейся входной двери.

Виктор посмотрел на входную дверь, которая была прямо напротив его столика, через холл.

Только у одного человека есть ключ от этого дома.

И, как он и ожидал, в таунхаус вошла Скарлетт.

Виктор застыл на месте, совершенно не ожидая её визита. Это больше походило на фантазию, чем на реальность.

Он просто замер, встав со своего места, не подходя к ней, поэтому Скарлетт остановилась недалеко у дверей и, поставив свой багаж, спросила:

– Ты здесь?

– Если пришла из-за обещания, то не должна чувствовать себя слишком обременённой им, – сказал Виктор вообще о другом.

– И всё же, я пообещала. Как долго ты здесь?

– ……

– Виктор.

– Не подходи, – сказал Виктор, когда Скарлетт собралась подойти к нему.

– Почему?

– Просто стой там.

В тот момент, когда Виктор увидел Скарлетт, он ощутил головокружение. В его голове зазвенело.

Лишь увидев её лицо мужчина осознал, что думал о ней большую часть своего бодрствования.

Я должен сказать ей, чтобы она уходила, – прямо сейчас Виктор ощущал, что может показать лишь свою сладость.

Поэтому он и хотел сказать Скарлетт уйти, но не мог сделать этого из-за параноидального страха, что так он больше никогда не увидит её.

Поскольку Виктор ничего не говорил, Скарлетт стала приближаться к нему шаг за шагом. В любом случае, она была как лягушка и она не послушалась бы его, даже скажи Виктор ей остановиться.

Внезапно у входа в сад шаги Скарлетт остановились. И выражение её лица сильно исказилось:

– Шея…… что произошло?

– …… – услышав вопрос Скарлетт, Виктор дотронулся до своей шеи.

А когда он попытался скрыть следы от пальцев, Скарлетт схватила его за руку и, потащив, заставила сесть на стул.

Посмотрев на его шею, Скарлетт тут же повернулась, чтобы уйти куда-то, поэтому Виктор неосознанно схватил её за руку, но помедлив, отпустил.

И она снова посмотрела на него.

Виктор, который наконец пришёл в себя, увидев разгневанное лицо Скарлетт, заговорил:

– Был не осторожен.

– ……мне не хочется ходить туда.

– Туда?

– Я съезжу в монастырь Ослит, чтобы сказать кое-что.

Виктор выдохнул, услышав её слова. Это был выдох облегчения.

В этом монастыре находилась его мать и, казалось, Скарлетт думала, что это Марина Ирэн снова пыталась задушить его.

В конце концов, единственный человек в мире, которому Виктор позволял сделать нечто подобное, была его мать, Марина Ирэн. А также он сам. Скарлетт либо не думавшая, что Виктор может сделать это сам, либо считавшая, что он ненамеренно позволил это, желала направиться прямиком в монастырь Ослит.

На самом деле, даже если я скажу, что в этот раз это сделала не матушка, а я сам, насколько правдоподобно это прозвучит для неё? – Виктор был полон решимости обвинить в этом мать.

До того, как королевская полиция разоблачила его, лишь несколько человек, включая Скарлетт, знали, что Виктор запер свою мать в монастыре. Скарлетт, которая видела его каждый день, однажды обнаружила на его шею следы от пальцев и пришла в ярость, как и сегодня.

Тогда Виктор ощущал себя странно и одновременно приятно, видя, что в отличии от него, подавляющего свой гнев, злиться.

– Как на твоей шее появились такие отметины? Ты не должен был позволить этого, – сказала Скарлетт, вытирая слёзы, постоянно капающие из глаз, когда они прорывались несмотря на попытки сдержать их. 

– ……

Моё детство было посвящено исключительно тому, чтобы стать аристократом, к которому никто не может придраться. Для меня это всегда было естественно, но для моей бывшей жены, которая не дотягивала до этого уровня, это всегда было огромной проблемой.

Вот почему я должен сделать это сейчас. Я должен показать отношение, при котором я никогда не буду выглядеть смешным. Так я смог компенсировать половину королевской крови, что отсутствует во мне, – Виктор медленно разомкнул губы, чтобы сказать что-то, чтобы, как и всегда спокойно оттолкнуть Скарлетт.

– Кажется, это больно, – только слова, которые слетели с его губ, были противоположны мыслям.

Я живу, считая, что жаловаться женщине на боль означает не быть мужчиной.

Я вырос, узнав, что боль – это то, что нужно терпеть в одиночку. Если рассказать о ней другим, всё, что ты получишь в ответ – будет лишь насмешкой.

И хотя Виктор думал так, слова, абсолютно отличающиеся от тех, что он намеревался сказать, вновь сорвались с его губ:

– Правда, больно.

Виктор также был человеком, поэтому у него случались моменты, когда он был счастлив, печален или несчастен. Его воспитывали, запрещая выражать свои эмоции, поэтому он просто не торопился показывать их.

Только сколько бы времени ни проходило, эта боль не стихала. Казалось, что комок, образовавшийся из-за того, что Виктор хотел обнять её, хотел, чтобы она любила его и ненависть к себе за причинённую ей боль, в конечном счёте стали его болью.

Виктор схватился рукой за пульсирующую от боли грудь, в которую словно вбивали гвозди. Было так больно, что он мог умереть, но отчаяние и грусть не были физическими болезнями. Мужчина чувствовал, что вот-вот потеряет сознание, но это не несло никакой смены эмоций.

Если подождать, должно стать лучше. Эта печаль и любовь, всё это должно исчезнуть. Мне нужно терпеть их, пока всё это не произойдёт.

Глаза Скарлетт расширились от шока, когда Виктор сказал, что ему больно, после того как она собралась пойти в монастырь Ослит и поговорить с его матерью.

Скарлетт, которая прожила с ним два года, лучше всех знала, что Виктор не из тех людей, кто будет говорить подобные слова, даже проснувшись полумёртвым.

Виктор же снова подумал о том, что должен оттолкнуть её. Хотя ему хотелось обнять Скарлетт, поцеловать её.

После того, как он признал, что любит её, ему действительно хотелось плакать.

Насколько же я жалок стоя перед ней? Я пришёл сюда, потому что не могу забыть о времени, которое мы провели вместе.

– Больно, Скарлетт.

– ……

– Мне так больно, что я не могу выносить это, – едва слова вырвались наружу, как Виктор продолжал говорить о своей боли снова и снова.

.

.

.

– Пожалуйста, не забывайте ставить «лайк» или «Спасибо», в зависимости от того, где читаете наш перевод. –