Жар в кузнице стоял нестерпимый, звон металла мешался с прерывистым дыханием. Подмастерья, надрывавшиеся у мехов, тяжело дышали и, казалось, были не рады появлению Эйлина и Килиана. Видимо, им не нравилось, когда их отвлекают.

— Тебе чего? — грубо спросил один из них. — Ты не тот ли благородный дурень, что помер?

— Тот самый, — подтвердил Эйлин.

— Негоже так грубо обращаться к юному господину, — укоризненно заметил Килиан, подняв бровь. — Ни в лицо, ни там, где тебя могут услышать.

Из глубины мастерской всё ещё доносился мерный звон металла. Мастер, похоже, не счёл их достойными того, чтобы прерывать работу.

— Мы ненадолго. Нужно, чтобы ты проверил несколько осколков. Осколки стали от меча, — пояснил Эйлин.

Звон стих. Эйлин и Килиан обернулись на внезапную тишину.

— Ты сломал один из моих мечей?! — раздался из глубины кузницы вопль, похожий на рёв разъярённого зверя.

Мастер вышел, тяжело ступая, сжимая в одной руке щипцы, а в другой — молот. Щипцы, раскалённые докрасна, мелькали прямо перед лицом Килиана.

Тот робко шагнул назад, за порог, и ударился головой о низкую каменную перемычку. Эйлин усмехнулся, а Килиан нахмурился — ровно до того момента, как раскалённые щипцы не замелькали перед его собственным лицом.

— Эй! Осторожней! Я только-только с того света. Почти с того света, — Эйлин нервно покосился на щипцы. — Меч сломался во время нападения.

— Плевать! Ты, стало быть, сломал свой меч, — прорычал мастер.

— Возможно. Может быть. Мы как раз пытаемся это выяснить, — Эйлин достал мешочек со стальными осколками и протянул мастеру. — Можешь рассказать нам что-нибудь интересное?

Мастер что-то проворчал и, отдав молот одному из подмастерьев, выхватил мешочек из рук Эйлина. Высыпав содержимое на рабочий стол, он ухватил щипцами самый большой осколок.

— Придержите меха! — рявкнул он подмастерьям. — Пусть остынет докрасна.

Те вздохнули с облегчением, получив передышку, и повалились на скамью у каменной стены, передавая друг другу кожаную флягу и жадно отхлёбывая воду. Потом они великодушно предложили флягу Эйлину и Килиану.

Те вежливо отказались.

Килиан, признаться, не понимал, что они надеются найти. Действительно ли в мече, оставшемся во дворе, не хватало куска? На первый взгляд, Эйлин мог быть и прав. Но несколько недостающих осколков казались мелочью по сравнению с тем фактом, что Эйлин лежал там — мёртвый или без сознания — с обломками меча рядом.

Минут пятнадцать ушло на то, чтобы пламя в кузнице угасло до тёмно-красного, и ожидание показалось Килиану невыносимо долгим. В мастерской стало чуть прохладнее, но воздух всё ещё был нестерпимо душным.

Наконец, когда пламя стало тёмно-красным, мастер поднёс к нему осколок, что-то пробормотал себе под нос и покачал головой, когда тот начал плавиться.

— Такое слабое пламя, а он уже плавится… — тихо проговорил он, выглядя при этом совершенно убитым.

— Выходит, это был один из мечей не самого высокого качества, — заключил Килиан. Чего и следовало ожидать, раз он был у Эйлина. — Похоже, мы шли по ложному следу.

— Ты что, даже не разбираешься в собственных инструментах?! — огрызнулся мастер. — Этот осколок — сплав орихалка высочайшего качества! За хорошую проводимость священной ауры приходится платить прочностью стали! Она хрупче и плавится при более низкой температуре!

Он с досады пнул ведро с золой, стоявшее возле горна, и оно с грохотом упало на пол. Облако сажи взметнулось по комнате, и все, кроме мастера, закашлялись. Должно быть, он привык к такому.

Плащи Эйлина и Килиана покрылись золой.

— Не срывайся на мне, старик! Чёрт, — Эйлин закашлялся, пытаясь стряхнуть сажу, осевшую на его некогда лазурном плаще. Теперь тот стал скорее тёмно-синим. — Так что? У меня, оказывается, был потрясающий меч, которым я даже толком не пользовался?

— Почём я знаю, — проворчал мастер. — Не удивлюсь, если такой избалованный мальчишка, как ты, бездумно попросил орихалковый меч просто для того, чтобы пустить пыль в глаза. Я делаю всего несколько таких в год.

Эйлин щёлкнул языком и повернулся к Килиану.

— Похоже, я был тем ещё щеголем, — пожал он плечами.

— Ты… определённо никогда не производил на меня такого впечатления, — усомнился Килиан.

Эйлин скрестил руки на груди и склонил голову набок. Подумав с минуту, он щёлкнул пальцами.

— А что, если навестить того квартирмейстера, к которому ты всё время пристаёшь? — спросил он. — Он же должен вести учёт выданных мечей?

Килиан нахмурился.

— Пристаю? Уж от кого-кого… — Килиан осёкся. Сейчас не время для этого. — И нет. Мечи не принадлежат рыцарскому ордену. Каждый рыцарь покупает меч сам.

— Да ты шутишь, — Эйлин посмотрел на Килиана с жалостью. — Это же грабёж средь бела дня.

Вообще-то, Килиан был с этим согласен. Несмотря на всю свою преданность ордену и герцогству, он тоже считал несправедливым требовать, чтобы рыцари, рискующие жизнью, сами покупали себе оружие.

С другой стороны, он понимал, что это экономическая необходимость. Мечи стоили дорого — особенно те, что из стали с примесью орихалка.

— А может ли быть, что меч кто-то подбросил? — озадаченно спросил Эйлин.

— Это было бы нелепо. Они стоят так дорого, что я даже не слышал, чтобы у кого-то из рыцарей было два меча. Да и зачем? — ответил Килиан.

— Хм.

Покупка меча обошлась Килиану в три месячных жалованья, и поскольку он платил ежемесячными вычетами, ему потребовалось четыре года, чтобы погасить долг. Никто не стал бы ломать меч намеренно — особенно когда это так мало проясняло в картине преступления.

С другой стороны, это как-то не вязалось с характером прежнего Эйлина. Почему он был таким скромным во всём, но при этом носил такой роскошный меч?

— Если это всё, то проваливайте, — бросил мастер, забирая молот у подмастерья и возвращаясь к работе. — И так уже испортили мне весь день. И не смей возвращаться, если сломаешь ещё один меч.

— Ну, — Эйлин похлопал его по спине, отчего тот зарычал ещё громче, — смотри, старик, не схвати сердечный приступ. Если мы всё сделаем как надо, то найдём того, кто на самом деле его сломал.

Просторный, но какой-то запущенный — таким было первое впечатление от рыцарского плаца. Он находился неподалёку от кузницы и был достаточно велик, чтобы соответствовать своему предназначению — обучению Лазурных Рыцарей. Но, пожалуй, простор был его главным достоинством.

Из снаряжения здесь было лишь несколько деревянных столбов. Даже слишком много, учитывая, что рыцари ими почти не пользовались.

Посреди плаца располагался большой круг для спаррингов, а тени от близлежащих деревьев служили укрытием для зрителей — хотя на самом деле спарринговались только оруженосцы.

— Вы, ребята… серьёзно относитесь к своей работе? — озадаченно спросил Эйлин.

Здесь почти никого не было.

Килиан отвёл взгляд.

— Не стану спорить, дела обстоят не лучшим образом. Но, когда речь идёт о схватке с теневыми зверями, владение мечом действительно вторично. Я согласен, что рыцарям не помешало бы отточить базовые навыки, но с практической точки зрения, возможно, разумнее сосредоточиться на главном.

— И как же вы готовитесь к схватке с теневыми зверями? — спросил Эйлин.

— Идём к стене, — ответил Килиан. — Когда ты достигаешь минимально приемлемого уровня владения мечом, тебя как можно раньше отправляют сражаться со зверями.

— Либо пан, либо пропал? — уточнил Эйлин.

— Впервые слышу, но, похоже, ты прав, — кивнул Килиан.

Как лучше всего научиться сражаться с теневыми зверями? Конечно же, в бою. Такова была философия рыцарского ордена и самого герцогства.

Обладая достаточной святой силой, зверя можно было легко одолеть. Но если твоя вера дрогнет, а сила иссякнет, клинок может увязнуть в его теле. У всех, кто чуть не погиб из-за застрявшего меча, осталось одно и то же гнетущее воспоминание: наблюдать, как угасает свет, чувствовать сопротивление и жжение в мышцах, когда руки начинают дрожать…

Старая поговорка Лазурных Рыцарей гласила: «Остриё твоего меча оттачивается на точильном камне твоей молитвы».

В наши дни мало кто воспринимал эти слова буквально. Современный Лазурный Рыцарь был не столь набожен и трактовал поговорку по-своему: струсишь — погибнешь.

Вот почему оруженосцев как можно раньше приводили на поле битвы, чтобы они совершили своё первое убийство. Чем старше человек, тем сложнее ему справиться с давлением.

Килиан рассказал об этом Эйлину.

— Возможно, в этом есть смысл, — заметил тот, взмахивая деревянным мечом. — Но тогда, по-моему, вам стоит больше времени уделять тренировкам по проявлению святой ауры.

— …Среди рыцарей всё ещё есть те, кто считает, что использовать божественное благословение для чего-либо, кроме усмирения теневых зверей, — это ересь, — вздохнул Килиан. — Мол, это подрывает доверие, с которым оно было получено.

— Не похоже, что ты сам в это веришь, — заметил Эйлин, принимая на удивление умелую стойку.

— Не уверен, что верю, — признался Килиан. — Но в любом случае, к этому нельзя относиться легкомысленно.

Эйлин с силой ударил по столбу, и раздался оглушительный стук. Килиан присвистнул — кажется, Эйлин начал на него влиять.

— Вот это да! Я оказался куда лучше, чем думал… намного лучше, — Эйлин уставился на свою правую руку, а затем на столб, по которому только что ударил. Казалось, он был озадачен силой собственного удара. — В любом случае, я не прошу тебя делать это самому. Но я попрошу тебя показать мне свою святую ауру.

Эйлин снова постучал по столбу.

— Что? — Килиан с тревогой огляделся. Не услышал ли кто из оруженосцев?

— Боишься, что поймают? — усмехнулся Эйлин. — Если хочешь, можем отойти к дереву.

Килиан задумался. А что, собственно, произойдёт? Насколько он знал, в самом герцогстве это не было противозаконным.

Просто не одобрялось.

Многие рыцари считали этот запрет лицемерным и противоречащим, по крайней мере в принципе, самой идее самосохранения. Просто так вышло, что они всё равно считали, что лучший способ практики — это реальный бой.

Способность проявлять святую ауру в безопасной обстановке ещё не означает, что ты сможешь сделать это в бою. Поэтому даже те рыцари, у которых были сомнения, принимали этот теологический запрет.

— Зачем тебе это? — спросил Килиан.

— Меч с высоким содержанием орихалка навёл меня на мысль, — пояснил Эйлин. — И знаешь, с тех пор как я очнулся, я ни разу не видел эту вашу святую ауру. Что, если её вообще выдумали? По правде говоря, ты единственный, кто мне о ней рассказывал.

— …Это не так. Кузнец только что о ней говорил, — поморщился Килиан. — Неужели ты думаешь, что я стал бы такое придумывать?

— Ну, кто-то же пытался меня убить, — пожал плечами Эйлин. — Почему бы не предположить, что всё это — чей-то большой и хитроумный розыгрыш?

— Хорошо, — неуверенно согласился Килиан. — Возможно, это поможет тебе что-нибудь вспомнить.

— Так что, поищем дерево? — спросил Эйлин.

— Нет. Мне нечего стыдиться, — твёрдо ответил Килиан, хотя вид у него был далеко не такой уверенный. — Я предпочту сделать это открыто и объясниться, чем рисковать быть пойманным, когда я тайком пробираюсь куда-то.

К тому же, здесь было не так уж много оруженосцев. Да и как вообще кто-то сможет это определить?

— Вложи в удар всю силу, — попросил Эйлин. — Я хочу увидеть ауру во всей её мощи.

Килиан нахмурился. Но раз уж использовать ауру тайком не выйдет, то почему бы и не выложиться по полной?

Он глубоко вздохнул. Прошло уже немало времени с тех пор, как он в последний раз использовал свою святую ауру, так как он служил в охране. Он был на церемонии дарования благословения в ту ночь, когда на Эйлина напали; однако к тому времени, как он добрался до бейли, теневых зверей уже одолели.

Мягкое белое сияние окутало его клинок. Святая сила Килиана всегда была скромной, поэтому он относился к своему мастерству фехтования серьёзнее, чем другие рыцари. Его удар был быстрым и точным.

Когда клинок коснулся дерева, аура словно яростно взметнулась, породив мощный, сотрясающий звук.

Спарринговавшие оруженосцы с любопытством обернулись, и Килиан почувствовал, как по его спине струится пот. Он лишь кивнул им и жестом показал, чтобы они возвращались к своим делам.

Столб частично раскололся в месте удара, и Эйлин долго смотрел на него. Сначала Килиан подумал, что тот просто опешил. Но Эйлин подошёл ближе к столбу и прищурился, разглядывая место раскола.

— Килиан, а тебе обязательно нужен меч, чтобы использовать святую ауру? — спросил Эйлин.

— Конечно, нет, — ответил Килиан с нервозностью в голосе. — Она ведь проявляется через наше тело. К чему ты клонишь? Надеюсь, ты не попросишь меня ударить по столбу кулаком?

— Нет. Просто любопытно. Обдумываю разные версии, — Эйлин осторожно протянул руку к месту раскола и вытащил несколько щепок. — А ещё, взгляни-ка на это.

— Что такое? — спросил Килиан, взяв одну из щепок. Присмотревшись, он понял, на что указывал Эйлин.

— Разве это дерево не выглядит немного обгоревшим?