Лорен Глаза Света делал всё возможное, чтобы двигаться за группой молча, но поразительно разговорчивый Роман делал задачу непростой. Он всё продолжал задавать вопросы, явно планируя написать рапорт или что-то в этом роде. Может, просто собирал сведения.

Совершенно разумно, учитывая обстоятельства.

Но Лорен просто хотел наблюдать. Это он предпочитал делать каждый раз, как обстоятельства становились слишком сложными для него.

Каким, блин, образом он вообще оказался на миссии в Интаре? Да это, наверное, худшее место для членов Избавления.

Ещё и с группой людей, которых он почти не знал? Да что блин происходило вообще? Ему-то сразу казалось, что если он бросится в подчинение Кастера Эгмонда, то вектор его жизни изменится драматично – в идеале к лучшему – но настолько драматичных изменений он ожидать не мог.

Это даже не говоря о том, что Кастер оказался каким-то... древним существом. Или был одержим таким существом, как знать. Лорен всё ещё не до конца понимал, что вообще имелось в виду, а Кастер и Каликос не спешили объяснять.

Может, ему просто нужно было действовать более прямо. Спросить, кто такой «Зирэт» на самом деле. Попытки Резоло получить новую информацию были слишком хитрыми или непрямыми. На такие легко было ответить какой-нибудь чушью – что, по всей видимости, было специальностью Каликоса.

Хотя проще сказать, чем сделать. Просто говорить прямо. Ага. Просто попросить одного из самых ужасающих людей, которых он когда-либо встречал, объяснить ему все свои глубочайшие, темнейшие секреты. Всего-то.

Угх. А ещё вот этот новый парень. Тёмная Сталь. Лорен должен был признать, что с ним тоже происходило что-то сумасшедшее. Во-первых: его нисколько не пугал Кастер – вообще, временами даже казалось, что это наоборот, Кастер боится его.

И вот это реально сводило Лорена с ума.

Из всего, что он видел до сих пор, выходило, что Гектор был удивительно... классным. Добрым. Даже защищающим.

Но ещё он до сих пор не мог отбросить задержавшееся первое впечатление, полученное им ещё в Болэнде. Ощущение тихой опасности.

Такая странная смесь. Становящаяся всё более странной с каждой минутой.

Что было ещё безумнее, он не мог выбросить слова Лорда Тёмной Стали из своей головы. Этот парень ведь открыто, прямо в лицо Кастера сказал, что собирается переманить у него Лорена.

Это он реально говорил? Или шутил?

Лорен понятия не имел. И это охренеть как сильно его беспокоило.

Пока все поднимались по тёмной башне, надеясь выбраться на поверхность, Роман наконец-то решил дать им немного тишины и покоя, поэтому Лорен подумал использовать возможность, чтобы приватно поговорить со своим жнецом:

«Ты в порядке, Рез?»

«Хмф. Почему спрашиваешь?»

«Просто проверяю. Кастер сначала заставил меня исчезнуть прямо у тебя перед лицом, после чего и тебя притянул. А теперь мы здесь, замешанные Пустота знает в чём»

«Я в порядке»

Угх. Вечно его жнец не хотел с ним разговаривать – что, по опыту Лорена, было той ещё редкостью. В некоторых отношениях это было облегчением. Лорен определённо был рад, что ему не приходилось постоянно разбираться с каким-то болтуном, как многим его товарищам, но минусы свои тоже были.

Он решил подтолкнуть разговор ещё: «Что ты пока думаешь об этих людях?»

«Они опасны»

Да ещё бы. «Лорд Тёмной Стали сказал, что хочет нас переманить»

«На твоём месте я бы не стал сильно на это надеяться»

Отчасти Лорен хотел запротестовать. Спросить, почему. Но более сильная часть него была согласна со жнецом.

Эта мысль казалась наивной со всех сторон. Детской надеждой. А ребёнок в нём умер в Ваэлийской Гражданской Войне. Просто подумать – переманить их? С чего вдруг Лорду это делать? Он же про них не знал даже ничего.

К тому же, Кастер неплохой босс, разве нет? Охренительно странный, но неплохой. Лучше любого, на кого Лорен работал раньше.

Тц. Слово «переманить» даже не подходит ситуации. Лорд хотел забрать его не из-за навыков. Он просто сочувствовал ему. Видел Лорена рабом на поводке Кастера.

С другой стороны... а разве это не так?

Идиот. Да с чего вообще его оскорбляла мысль о том, что ему кто-то сочувствует? Какая-то гордыня? С неё пользы нет. И никогда не было. Это был первый и самый главный урок, который он усвоил.

Гордыня не спасла его родителей от так называемых «революционеров». Какую пользу принесли все «гордость» и «благородство», которые пытался сохранить его отец, когда к ним вломились, чем помогла его попытка показаться им властным? Пристрелили его точно так же, как и остальных.

А потом, позже, гордыня не спасла остальных детей в лесу. Не наполнила их желудки, когда они вели себя так, будто слишком важны, чтобы учиться охоте. Зато без проблем брали еду, которую для них ловил и готовил Лорен. Но нет. Научиться сами они не смогли.

Вероятно, поэтому они заболели и умерли. И поэтому он с остальными выжил. Мира и Каул. Трил и Стокер. Они не позволили гордыне встать на пути. Они сделали всё необходимое, чтобы выжить.

Так что же изменилось в нём? Он получил немного силы? Капельку славы? И только из-за этого его голову забила какая-то чепуха, вытеснившая инстинкт выживания?

Нет. Больше чего бы то ни было, ему нужно было оставаться внимательным. Кастер был... неплохим, да, но ещё совершенно непредсказуемым и непонятным.

В чём, после всех странствий с ним, Лорен ничего хорошего не видел.

«Думаю, ты прав, — согласился Лорен. — Но ещё мне кажется, что нам следует быть гибкими. Если события повернутся в худшую сторону, то будет неплохо иметь какой-нибудь путь побега, не считаешь?»

«Нельзя сбежать от Избавления, мальчик мой»

Лорен хотел быть очень осторожен со своими следующими словами. Он ведь так и не знал взглядов Резоло об Избавлении в целом. Жнец никогда не говорил ни о них, ни даже о собственном прошлом.

Именно этого Лорен больше всего боялся с момента своего воскрешения. Хотя Резоло был тише большинства жнецов Избавления, это ещё не значило, что он менее верный. Конечно, порой у Лорена складывалось такое впечатление, но стоит ли рисковать своей жизнью просто из-за впечатления?

Если глубоко внутри Резоло истинный верующий... и решит, что ему нельзя доверять...

«Я не об этом, — поправил Лорен. — Сбежать от Кастера – не значит сбежать от Избавления»

Парящий рядом с ним Резоло просто повернулся и посмотрел ему в глаза.

Лорен не поддался. Он всегда поддерживал зрительный контакт, когда находил возможность. Потому что хотел видеть. Реально видеть. И, может, это было лишь глупым суеверием, но Лорен начинал всё больше верить, что глаза могут многое рассказать о человеке. Да, даже глаза эфемерных жнецов.

Всё дело в душе. Или в чём-то даже более глубоком.

Он чувствовал, что практически способен увидеть то, что искал. Намёки на эмоции. Или целые идеи, ворочающиеся в головах. Если бы только он мог... сделать своё зрение ещё чуть более острым... тогда может...

«Хватит так на меня смотреть», — сказал Резоло.

Не первый раз.

«Как?» — не первый раз ответил тем же вопросом Лорен.

«Ты прекрасно понимаешь, о чём я говорю. Прекрати»

«Это просто мои глаза, Рез. Я не могу вернуть всё назад, ты же знаешь»

«Ты пытаешься читать мои мысли»

«Я не телепат»

«Заявляешь ты из раза в раз. Но ведь работаешь над этим, верно?»

«Нет, не работаю. Я всё ещё просто оттачиваю свои глаза»

«Не лги мне мальчишка»

Он хотел нахмуриться, но сдержался: «Это правда. Мутации мозга слишком опасны на мой вкус».

«Только вот все твои ролевые модели – телепаты»

«Не все. Но я бы хотел, чтобы ты был телепатом. Может быть, тогда ты бы поверил, что я не вру»

«Хмф»

Уж если он что-то и узнал о своём жнеце, так это то, насколько тот был упёртым.

«Мы можем войти в пан-взрост, как только захочешь, — предложил Лорен. — Тогда ты сможешь читать мои воспоминания и эмоции напрямую»

«Ты постоянно об этом говоришь во время наших разговоров. Не веди себя так, будто не можешь скрывать свои мысли от меня там. Я знаю, что ты уже во всём разобрался»

«Клянусь тебе, что не разобрался»

Спорили они об этом столько раз, что Лорен не почувствовал необходимости ни защищаться, ни удивляться ответу жнеца. Просто сдержал вздох, прекрасно понимая, что ничего с этой ситуацией не сделать.

Хотя чем больше он об этом думал, тем больше поражался. Единственным объяснением паранойи Резоло, к которому он смог прийти, был плачевный опыт с предыдущим слугой.

Может, именно поэтому Лорену никогда не удавалось ничего узнать о жнеце во время гиперсостояний. Жнец-то во всём разобрался и предполагал, будто Лорен тоже понял, что к чему.

Иными словами, проецировал себя на него.

И потому какое-то время Лорен чувствовал, что упускает нечто удивительное. То, как другие люди рассказывали об этом, как их умы объединялись и позволяли увидеть целую жизнь друг друга почти без проблем... ну, с ним ничего похожего не происходило.

Вообще, пан-взрост практически не отличался от их обычной, нормальной связи слуги и жнеца. Такой же телепатический разговор. Не более близкий или глубокий, не более интуитивный. Только мир вокруг становился чуть более интенсивным. Усиливались ощущения.

Эх, ну ладно. Лорен уже давно перестал от этого страдать.

Он попытался вернуть разговор к прежней теме: «Вообще, я хотел попросить тебя последить за Лордом Тёмной Стали. Если его сила и влияние действительно сравнимы с таковыми у Кастера, то...»

«То что?»

Как обычно, жнец продолжал делать всё труднее.

«То наша задача станет труднее»

Жнец не ответил.

Лорен хотел продолжить, но не знал, как именно, поэтому решил просто бросить разговор как есть. Может, пока было слишком рано поднимать эту тему вообще.

Просто...

Угх.

Мысль о том, чтобы на самом деле покинуть Избавление...

Он не мог сказать, что не фантазировал об этом уже много лет. Что не чувствовал себя в ловушке, из которой никуда не сбежать.

Лорен пытался игнорировать это чувство, прекрасно понимая, что оно ничем не поможет. Только вызовет ещё больше жалости к себе, чем было уже сейчас. Лучше концентрироваться на том, что он в силах изменить. Или как минимум на том, что позволит хотя бы ненадолго сбежать от реальности.

Но эта ситуация дала чувству новое дыхание. Сделала его сильнее, чем когда-либо. Потому что в этот, один-единственный раз, с ним была надежда.

Эх.

Очень опасные мысли. Нужно было взять себя в руки. В конце концов, Резоло прав. Не стоит слишком надеяться.

Вот серьёзно. Когда ему помогала надежда?

Впереди лежал ещё один пролёт ступеней, но Лорд остановился, из-за чего остальные тоже замерли.

— Думаю, мы вышли из тёмного тумана, который всё накрывал, — сказал Гектор, его голос был с привкусом металла. — Жнецы, теперь можете почувствовать город над нами?

Ворис ответила первой: «Ага. Кучи душ там наверху. Похоже, мы всё-таки в правильном месте»

— Ещё что-нибудь? — спросил Лорд. — Что-нибудь... странное? Вито докладывал, что там какого-то рода массовая истерия.

«Хм-м, посмотрим-ка. Ну. По-моему, нормально вполне. А вы, болваны, чувствуете что-нибудь странное?»

Резоло и Гарвель помолчали недолго, возможно, концентрируясь, но затем жнец Лорена ответил: «Ничего».

А вот ответ Гарвеля отличался: «Похоже, что чувствую... что-то. Но не могу сказать, что именно»

«Ну тогда думай лучше, — потребовала Ворис. — Говори, что чувствуешь! Прямо сейчас, мать твою за ногу!»

«Ты очень помогаешь, спасибо»

«Ладно, ладно, где оно хотя бы? Направление-то этой “странности” ты озвучить можешь?»

«Ух. Эм. На северо-западе от нас, кажется»

«Класс. Круто. А где северо-запад?»

«Ты прикалываешься, что ли?» — и Гарвель указал своим эфирным гекконьим хвостом.

«Ой, не выпендривайся! Мы бродили в полной темноте сразу после телепорта через весь континент! Мой внутренний компас совершенно сбился – как твой-то до сих пор работает после всего этого?!»

«Ну что я могу сказать? Я просто лучший»

«Если только во вранье»

«Ха, ну, это точно не правда. Так или иначе, можешь просто мне помочь, а? Что ты там чувствуешь?»

Ворис поворчала ещё немного, но затем начала концентрироваться. Резоло, похоже, тоже.

«...Так, ладно, да, ты прав. Там определённо какой-то пиздец творится. Но не могу сказать, насколько полный. Странные дела»

«...Мне кажется, что это может быть работой отклонения», — сказал Резоло.

«О боже, — сказал Гарвель. — Да. Ты, наверное, прав. Отклонения всегда трудно заметить, это объясняет, почему я не могу понять, что чувствую. Ты часто с ними встречался, Резоло?»

«Можно сказать и так. И если возможно, то я бы предпочёл больше не встречать ни одного»

Лорен знал, что это чистая правда. Они были вместе уже почти четыре года, но даже за этот довольно короткий период времени встретили несколько этих гуманоидных исчадий, лично – и чертовски близко.

Никогда это не было приятным опытом, особенно с более сильными. А раз жнецы могли определить присутствие отклонения на таком, по всей видимости, большом расстоянии, то Лорен чувствовал, что тут им повстречался далеко не слабый птенчик.

Более того, у Лорена было достаточно отчётливое впечатление, что Резоло встречал немало отклонений и до того, как они стали командой. Обычно настроение жнеца было трудно понять, но рядом с отклонениями оно менялось заметно. И не в лучшую сторону.

«Постой-ка, — сказала Ворис. — В этом же смысла никакого быть не может. С какого бы чёрта здесь, посреди грёбаного сердца территорий Авангарда, появилось бы отклонение – тем более, охренительно сильное? Они бы давно его прижали»

«Звучит разумно, конечно, — ответил Гарвель, — но, может, ситуация развивается на наших глазах и они охотятся на эту тварь прямо сейчас?»

«Хм-м, — Ворис подлетела вперёд и остановилась сразу за Лордом. — О-о-о, а ваще, если ты прав, то у нас же будет отличный шанс встретиться со знаменитыми охотниками на отклонения в Авангарде. Я как о них услышала, у меня сложилось впечатление, что это довольно крутые чуваки»

«Конечно, хотя мне ещё показалось, что они довольно безбашенные. Почему-то мне кажется, что ты с ними не уживёшься»

«Ой, да ладно. Мне нравятся безбашенные чуваки, время от времени. Чёрт, да я сама бываю безбашенной, время от времени. Важен контекст, Гарвель»

«Ага»

«Но да, если они просто кучка козлов, то я, наверное, тем ещё говном их оболью. Ничего с этим не поделать»

— На самом деле, поделать можно многое, — сказал Роман.

«Заткнись»

Вскоре, продвигаясь группой вперёд и наверх, они увидели первые лучи света на вершине лестницы. Едва заметные, правда. Фонарики всё ещё были нужны – пока они наконец не подошли к двойным каменным дверям.

Источником света оказалась пара ближайших окон, но они были такими мутными и грязными, что даже со своими глазами Лорен не видел, что находилось по другую сторону.

Однако Лорд Тёмной Стали колебаться не стал. Он распахнул двойные двери, и их маленькая группа пошла следом.

Но ждала их не улица. Вместо этого они оказались в ещё одном здании – заметно менее древнем, чем то, из которого вышли, но в настолько же пустом.

Заброшенном? Хм-м. Ну, по крайней мере, фонарики им больше не требовались.

Пол, под слоем пыли, был из камня, а толстые колонны поддерживали треснувший потолок. В остальном, впрочем, комната была весьма просторной, и свет проникал в неё со всех сторон из далёких окон.

Хотя было и что-то ещё. Лорен заметил это сразу же, только не мог понять, чем же это было. Чем-то почти невидимым для невооружённого взгляда. Оно висело в воздухе, накрывая всё тонкой вуалью.

Что это, блин, было такое? Он чувствовал, что уже видел нечто похожее – и в то же время нет. Он бы, конечно же, запомнил что-то настолько странное.

Конечно, на протяжении лет его глаза замечали немало странностей, но сейчас, после недавней мутации, произведённой им всего несколько дней назад, Лорен начинал беспокоиться, что, возможно, опять себе всё испортил. Он надеялся, что уже перерос эту раннюю фазу, но, откровенно говоря, страх никогда его не покидал.

Древние истории ужасов о мутантах глубоко въелись ему в голову.

Угх. Нужно было оставаться сосредоточенным. Отвлекаться в таком месте – смертельный приговор.

Группа продолжила следовать за Лордом, но теперь было действительно очень тихо. Даже жнецы прекратили болтовню – что, как знал Лорен из опыта, никогда не было хорошим знаком.

А ещё он, кажется, слышал что-то странное. Просто фоновый шум большого города, как он думал поначалу. Но продолжая прислушиваться, ощутил ещё какой-то подтекст. Приглушённый не до конца.

Видимо, Роман тоже слышал, потому что он держал сложенную руку рядом с ухом.

Хм-м. Его способность улучшала слух? Лорен почувствовал, что должен спросить:

— Что это за шум?

Роман ответил через секунду:

— Вопли.

Лорд Тёмной Стали тут же бросился вперёд, отчего остальные последовали примеру. Они всё ещё были в полных латных доспехах, поэтому комната вдруг ожила от металлического звона.

Сам Лорд переместился так быстро, что Лорен подумал, будто тот сейчас выпрыгнет через ближайшее окно, но вместо этого он резко остановился и просто выглянул наружу. А затем, после краткой паузы, повернулся и посмотрел Лорену прямо в глаза, отчего показалось, будто вся комната сжалась до размеров их двоих.

— Что ты там видишь? — спросил Лорд.

А. Лорен расслабился и подошёл к окну рядом с ним. После чего не спеша вгляделся, не желая ничего упустить.

Здание было настолько массивным, что бо́льшая часть вида была перекрыта – но не вся. Потому что, как оказалось, они были не на первом этаже. Странно. Как никто из них не заметил, что они так высоко поднялись? И неужели вся эта башня была заброшена? При том, что она соединялась с подземным городом?

Лорен сосредоточился на задаче. Дороги были всюду – и сверху, и снизу; и по большинству мчались машины. Некоторые были забиты ими целиком.

А ещё сами здания. Он видел происходящее за окнами даже на очень большом расстоянии. Немало людей смотрели на что-то внизу. Хм-м? Внизу? Угх, точка обзора получалась не очень удобная, но даже так активность внизу между зданий и под дорогами он видел.

Лорен переместился левее, пытаясь найти угол получше. Что-то, значит, было внизу. Что именно?

Толпа. Довольно массивная. Но что происходило-то?

В толпах было трудно разбираться. Просто набор зрительного шума. Однако, сконцентрировавшись, он мог заметить странности. Определённую логику. Толпы часто действовали как косяки рыб. Организованные. Движущиеся вместе. Создающие отчётливый поток. Ключ в том, чтобы игнорировать все отвлекающие цвета и сосредоточиться на движениях. Всегда можно найти тех, кто выделяется. Нарушения в потоке. Обычно, именно там и находилась проблема.

Но ничего такого Лорен не видел. Никаких нарушений. Поток был безупречен. Поразительно организован.

Что, если подумать... само по себе было неправильно. Люди ведь не буквально косяки рыб, способные двигаться с совершенно идеально. У людей должны быть неточности тут и там. Кто-то спотыкался, другие двигались слишком медленно или натыкались друг на друга.

Но ничего такого он не наблюдал.

Громадная толпа внизу двигалась с практически механической эффективностью.

Он всмотрелся пристальнее. Сосредоточился сильнее. В желании выцепить отдельные лица. Это была непростая задача на такой дистанции, особенно из-за того, что все они двигались, но Лорен чувствовал, что сможет. Ещё совсем немного. Если только ему удастся предугадать направление потока толпы, то траектория нужного лица станет ясна. Он словно пытался уследить за летящей птичкой через телескоп.

Вот. Девушка. Каким было выражение её лица?

Никаким. Пустым. Потерянным.

И она просто шла. Не в телефоне. Не разговаривала с кем-либо. Просто шла.

Затем она вышла за пределы видимости, скрылась за одним из зданий. Он нашёл новую цель. Мужчина средних лет. Лысый. В костюме. Но с таким же пустым выражением лица. Таким же отсутствием смысла в глазах.

И снова. И снова. И снова. Каждый человек, на которого он смотрел, выглядел точно так же. Просто шёл и ничего больше.

Довольно жутко. Как вообще объяснить такое Лорду и остальным? Ему потребовалось ещё немного времени, чтобы найти слова:

— Эм... я не вижу, чтобы кто-то кричал, — сказал Лорен, — но толпа там внизу как будто... загипнотизирована? Или что-то в этом роде.

«Какого хера? — сказала Ворис. — А крики тогда откуда?»

Роман, тем временем, продолжал прислушиваться:

— Думаю, я знаю. Примерное направление, по крайней мере.

Хм-м. Теперь Лорен сомневался. И Резоло, по совпадению, озвучил его сомнения:

«Похоже, перед нами выбор. Следует ли нам разобраться в ситуации с людьми внизу или последовать за криками?»

Все глаза повернулись на Лорда Тёмной Стали.

Ему не потребовалось много времени, чтобы найти ответ:

— Крики. Это, похоже, более срочная задача. Потом вернёмся и узнаем, что не так с толпой.

«Хорошечно, — сказала Ворис. — Добро пожаловать в Интар, чё»

.˙.

Кровотечение прекратилось дни назад, но не потому, что раны наконец-то закрылись. Просто кровь закончилась. Тело умерло ещё за несколько дней до того, и несмотря на все попытки Оверы воскресить его плоть, она просто отказывалась оставаться живой. Умирала снова, и каждый раз всё быстрее.

Престон Майлс стал иссыхающей оболочкой человека. Всё ещё на своих ногах. Всё ещё идущей. Но не своими силами. Не своей уверенностью. Больше ничем.

Даже если все способности оставались при нём, тело превратилось не более чем в разваливающийся, разбитый труп, пока он продолжал медленно двигаться по продуваемым всеми ветрами полям.

Нападение на мастерскую Моргунова привело к целой цепочке катастроф. Оглядываясь назад, он до сих пор не верил, что всё прошло настолько плохо. Каждый раз, когда ему казалось, что хуже уже быть не может, каким-то образом становилось ещё хуже.

Даже спустя недели сражений. Всё продолжало ухудшаться.

И вот, к чему это привело. Он стал комком едва держащихся друг за друга кусков плоти.

Но хотя бы не он один.

Его самый старый друг был рядом с ним, шаркал в похожем состоянии.

Дэмиан Лофар.

В это Парсон тоже до сих пор не верил. Сорок лет он думал, что Дэмиан и Феромас умерли, а коварные ублюдки каким-то образом всё это время жили.

Он подозревал, конечно, но никогда не мог найти тому никаких доказательств. А Гермал никак не помогал узнать правду, естественно.

Это была такая странная смесь эмоций. Он был одновременно и рад, и в ужасе. Рад от того, каким человеком Дэмиан когда-то был. В ужасе от того, во что он превратился.

— Хватит уже на меня пялиться. — Из-за того, насколько он позволил себе постареть и как сильно пострадало его тело, узнать знакомого ему Дэмиана было просто невозможно. — Это меня бесит.

Если бы не Феромас, Парсон, возможно, и не поверил бы.

— Ты, заткнись ты, старый придурок, — ответил Парсон. Его почти уничтоженная глотка выдавливала слова как через мясорубку. — Я буду смотреть, куда захочу.

— Ха! Наконец-то выросли у тебя шары, а? — голос Дэмиана, с другой стороны, звучал почти нормально. У него весь урон распределился по раздавленной ноге, отсутствующей руке, и выдранным кишкам. — Всего лишь полторы сотни лет у тебя на это ушло.

И ещё он был таким же мертвенно-бледным.

— Ты, кажется, забыл все те разы, когда я надирал тебе жопу.

— О, уверен, я бы запомнил, если бы такое хоть раз случилось.

Хмф. Ну да, вёл он себя именно как тот жёсткий, ворчливый козёл, с которым Парсон рос.

Но как долго это будет продолжаться?

Как долго, прежде чем безумие вернётся.

Он и не надеялся, что его старый друг может излечиться. Эта дорога вела только к разочарованию и боли.

Парсон уже был достаточно стар. И видел, как такое случается со многими, не только с Дэмианом.

Хорошие люди превращаются в бредящих безумцев.

И несмотря на пережитые годы и опыт, меньше боли это не приносило. Парсон невольно поглядывал на Феромаса, интересуясь тем, что думал жнец обо всём этом. Надеялся ли он ещё на восстановление? Спустя все эти годы?

Скорее всего. Если бы Феромас считал, что его слугу уже не вернуть, то давно бы отпустил Дэмиана.

Угх. А может и нет. У них ведь особый случай. Феромас был связан со своим слугой – своим правнуком – кровью. И хотя, насколько помнил Парсон, жнец никогда не показывал особенной привязанности, может, он просто скрывал свои глубокие эмоции.

И продолжал надеяться, зная, что никакой надежды нет.

По какой ещё причине жнец не отпускал душу Дэмиана после случившегося сорок лет назад? Парсон не мог представить никакого иного объяснения.

Он ведь и другие такие случаи видел. Без всякой кровной связи.

Жнецы же тоже люди. По крайней мере, были ими. Все психологические слабости оставались с ними.

Включая и неспособность отпустить, несмотря на понимание, что давно пора.

— Хватит так пялиться на Феромаса, — сказал Дэмиан. — Хочешь что-то сказать – говори. Задолбал трусить.

Хмф. Может, он был и прав. Слишком давно. Парсон слишком привык ходить вокруг да около. Если говорить совсем откровенно, то именно по этой черте своего друга он скучал больше всего. Дэмиан был одним из тех немногих людей, с которыми Парсон мог общаться без наворачивания кругов.

Они просто слишком долго и хорошо друг друга знали.

— Ты ведёшь себя удивительно здраво, — сказал Парсон. — Прошло несколько дней, а ты так и не сказал ничего реально безумного.

Дэмиан фыркнул:

— Может, я просто к этому готовлюсь.

— Не сомневаюсь. — Он снова повернулся на Феромаса. — Он часто так долго пребывает в своём уме?

Жнец заметил, как Дэмиан тоже на него повернулся. И сказал: «Нет... Это необычно».

Господи. Парсон хотел себя пнуть. Хватить надеяться, идиот. Никогда такое не заканчивается хорошо. Никогда.

Но он не мог себя остановить:

— ...Думаешь, смерть Гермала могла на это как-то повлиять?

«Эта мысль меня посещала, да»

— Думаешь, этот засранец сводил меня с ума все эти годы, а? Хмф. Ну конечно. Ты ведь всегда видишь в людях только самое худшее.

Парсон бы выразил полнейшее изумление, если бы иссохшие мышцы на его лице ещё были на такое способны:

— Из всех людей, какие только есть, не тебе обвинять меня в этом. Из нас троих ты всегда был самой большой язвой.

— Нет. Я всегда больше всех спорил. А вот ты затихал, если тебя задеть. Позволял плохим идеям повлиять на своё мнение. На свои ценности. Вместо того, чтобы поговорить и разобраться. Вот поэтому ты и идиот, и трус.

Вот же мудак.

— Давно же ты хотел мне это сказать, а?

— Ещё бы, — фыркнул Дэмиан. — А ты, возможно, давно хотел это услышать.

— Ха. Сомневаюсь. Уж о чём я не скучал, так это о твоей неспособности выбирать слова тактично.

— Не мог же я превосходить тебя во всём до последнего, а?

— Так, осторожно. Это прозвучало почти как комплимент.

— Никакого почти. Прими и заткнись с благодарностью.

— О, я почти свечусь от счастья. Не видишь разве?

— И хватит Гермала говном поливать, раз уж на то пошло. Что бы ты там себе ни выдумал о нём, с правдой это ничего общего не имело.

— Чего? С чего вдруг ты защищаешь его как ангелочка какого-то? Он был, вполне буквально, самым большим лжецом из всех, кого я только знал. И тебе он зла причинил больше, чем кому-либо ещё.

— А ещё он отдал жизнь за твою бестолковую шею. Прояви немного уважения, мудозвон.

— Ну-ну. Я, может, и благодарен за то, что вы вдвоём меня спасли, но и в той ситуации я оказался только из-за него. Потому что как дурак опять решил ему поверить.

— Хватит ныть уже. С чего вдруг ты дурак? Реально не понимаешь? Нам наконец-то удалось сделать свой ход. Спустя все те годы, что мы думали, будто план издох и похоронен, нам всё же удалось найти шанс. И, чёрт, как же близко мы подошли! Ближе, чем кто-либо подходил за все эти столетия. И выжили. А значит, сможем попытаться ещё раз, однажды.

— Похоже, ты снова теряешь разум. Оптимизм – это совсем не про тебя.

— Сорок лет прошло. Я изменился чутка. Как и ты.

— Раньше ты мне больше нравился.

Дэмиан засмеялся:

— Взаимно, говнюк.

Их медленный, шаркающий путь вперёд продолжался ещё какое-то время. Несколько дней назад они просто выбрали направление, надеясь на лучшее. Жнецы были слишком слабы даже для того, чтобы говорить, не то что подсказывать направление.

К несчастью, даже восстановившись, помочь Феромас и Овера всё ещё не могли.

Они думали уничтожить собственные мозги, конечно же, чтобы жнецы могли лететь быстрее, но из-за того, насколько притупилась регенерация, они сильно беспокоились, что даже восстановить тела с нуля будет непросто.

Дэмиан слышал – ещё и через Гермала, – что Джексон страдал от похожего недуга, и полное восстановление тела с проблемой не помогло.

Сколько же проблем доставлял Безумный Демон. Сейчас Парсон чувствовал себя гораздо хуже, чем когда только попал в плен.

Поэтому они надеялись добраться до цивилизации и связаться с союзниками, чтобы те их забрали. Но, по всей видимости, выбросило их на очень далёкий от цивилизации пляж. Даже жнецы пока не ощутили ни одной другой души, несмотря на то, что время от времени улетали на разведку.

Они не хотели оставлять своих слуг надолго. И после всего того абсурда, что случился посреди Лютика, Парсон не мог их в этом винить.

Его не покидало ощущение, что даже сейчас, возможно, весь тот хаос не закончился. Что Моргунов продолжает охотиться на них, желая отомстить за нападение на него.

Если только его тоже не убили. Точного исхода Парсон не знал, но надеяться на это, как будто, было слишком.

И когда в последний раз всё заканчивалось настолько плохо?

Возможно, никогда. Всё зависело от того, какие потери понёс Авангард, а этого они пока узнать не могли.

Но потери явно были. В этот раз точно. Парсон своими глазами видел, как нескольких его товарищей-генералов убили. Вместе со жнецами.

Выжил ли хотя бы Ламонт? И Санко?

Разобраться со всей той кашей, что образовалась в голове за время битвы, было непросто, но на протяжении тихих, шаркающих дней, он только этим и занимался. И как ни крутил воспоминания, его не отпускала уверенность в том, что Санко и Ламонт попали под чудовищный взрыв, когда попытались помочь Сай-хи в бою против громадного волка.

Того самого, которого они встретили в Белвиле. И которого Парсон встречал на столь многих дружественных встречах. Который всегда был вернейшим компаньоном Гермала.

Пока не убил его.

Какой в этом всём вообще был смысл? Как много Гермал скрывал от него с Дэмианом?

Это явно было как минимум частью того, почему после Белвиля Гермал начал так сильно меняться. Оглядываясь назад, да – он ведь больше никогда не был прежним, да? Изменения происходили медленно, и всё же, именно это послужило катализатором.

Было время, конечно, когда Парсона очень интересовало это странное изменение. Он замечал множество едва заметных отличий. Задавал один вопрос за другим.

Но каким-то образом Гермал всегда находил успокаивающий его ответ. Или избегал ответа. Или как-то его отвлекал. Годы и годы. И естественно, раз они втроём и так работали раздельно, то не было ничего странного в том, чтобы проводить большие периоды времени без вообще хоть какого-то общения.

Потому что между ними была вера. Столетняя связь. Выкованная в пламенной смерти Тринтола. В их невинности.

Когда именно эта вера иссякла? И что было тому причиной?

Парсон не мог перестать думать об этом. Не мог прекратить сравнивать то, что он знал о существе по имени Кох, с тем, что считал правдой на протяжении десятилетий.

Если можно было манипулировать настолько важным секретом о Людоеде так долго, то Парсон боялся представить, какие ещё ужасающие правды скрывал за собой Гермал.

Но больше всего его разум возвращался к тому судьбоносному инциденту, что разделил их сорок лет назад.

К тому, что стал шипом между ними всеми.

Потому что этот путь сквозь бесконечные пустые пейзажи начинал выглядеть знакомым. Круглые холмы жёлтой травы. Покачивающейся на ветру.

Наконец он увидел его вдали. Тот маленький замок на самом высоком холме в регионе. Ничего слишком впечатляющего или угрожающего в этом зрелище не было.

Но всё равно Парсон прекратил идти, не зная, хочет ли он подступить хотя бы на шаг ближе к этому месту.

Он заметил, что Дэмиан тоже остановился.

— Ах вы мудаки прозрачные, — сказал Дэмиан. — Вот куда вы вели нас всё это время. Вы что, два оба, совсем мозги растеряли?

Но жнецы не стали оправдываться. Они просто молча летели вперёд.

— Эй! — попытался Дэмиан снова. — Скажите что-нибудь, придурки! О чём вы думали вообще?!

И всё равно тишина. Даже их темп не изменился.

Дэмиан и Парсон обменялись взглядами.

Ужас нахлынул на него. Знакомое чувство, которого он не испытывал уже очень давно.

С их последнего визита в это место.

Дэмиан зарычал и поковылял дальше:

— Видимо, нас ждёт весёлое времечко.

Парсону потребовалось немного постоять, прежде чем последовать за ним. И с каждым шагом всё больше старых чувств поднималось на поверхность его разума – и не только знакомых. Он невольно задал вопрос, даже не думая:

— Как твоя память, Дэмиан?

— Хмф. Лучше, чем хотелось бы.

— Чего?

— Держись рядом, Парсон.

Парсон почувствовал как тянет желудок. Что было особенно странно в теле, которое он никак не ощущал.

Дэмиан продолжал попытки достучаться до жнецов, но всё бесплодно. Весь остаток пути из них не удавалось выдавить ни слова – а на это ушло ещё несколько часов. Особенно жалкими они себя почувствовали, пока забирались по холму. Едва функционирующим телам не требовались дополнительные препятствия.

Но наконец они всё же забрались.

И перед малым фортом сначала увидели группы огромных булыжников, разбросанные всюду у входа. Не на пути, что любопытно. Просто вдоль дороги и у стен.

Парсон не помнил их в этом месте с прошлый раз. А вот во всём остальном место выглядело в точности так же.

Призрачное, заброшенное строение. Невероятно древнее по дизайну, но почти не тронутое временем. Почти без трещин в каменных стенах и тропах. Даже высокие, сочно-зелёные деревья выглядели так, будто о них хорошо заботятся.

Но никто о них не заботился, конечно же. Парсон немало узнал об этом крошечном замке после их первого визита.

Весь этот регион был тем самым местом, где некогда стоял Город Фараонов Аркотеша. Центр цивилизации в своё время.

И это здание – один из последних его следов. Лишь несколько других точками маячили на горизонте, приютившись между холмов или спрятавшись за большими валунами.

Насколько он понимал, это скромное здание когда-то было внутренним святилищем великого дворца, настолько великого, что оно могло сравниться с творениями современности.

Странно, что теперь святилище совсем не впечатляло. Но, может быть, архитекторы специально сделали его таким.

Всего горсть комнат внутри – хотя они всё равно пошли не дальше первой, соединённой со входом. Заброшенный зал с большими, пустыми окнами, в котором, как только их шаркающие шаги отозвались от стен, прозвучал голос.

И очень знакомый.

«Приветствую, друзья мои»

Он не коснулся ушей и в нём не было физических черт, которые можно было бы опознать. Ни высоты тона, ни ритма, ни тембра.

И даже так, Парсон сразу понял, что он принадлежал Гермалу.

«Не знаю, когда это послание достигнет вас. И отчасти я надеюсь, что не достигнет никогда, потому что почти наверняка это будет означать, что я мёртв»

Парсон повернулся на Дэмиана и обнаружил, что тот уже смотрел на него. Лицо сильно обветшало, но это угрюмое выражение он бы узнал из тысячи. И всё же, несмотря на то, насколько знакомым оно было, сейчас это выглядело как-то неестественно.

После краткой паузы голос Гермала продолжил: «Но... подозреваю, другая часть меня предвкушает момент, когда вы это услышите. Потому что я не только наконец смогу поделиться с вами двумя всем, но и что... несмотря на моё поражение в бою против Эттола, я каким-то образом всё же победил в войне. Может, только благодаря удаче – во имя Пустоты, как же она мне сейчас нужна».

Парсон не знал, что сказать. Он мог только слушать.

«И всё же, вначале я должен извиниться. Перед вами обоими, конечно, но в первую очередь перед Дэмианом. В моих примитивных попытках спасти тебя от влияния Эттола, я лишь превратил тебя в раба другого сорта. Раба хаоса. Безумия. Прости.

Не знаю, получится ли это когда-нибудь исправить. Подозреваю, что да, хотя бы отчасти, но, к несчастью для меня, пытаться слишком поздно. Потому что, в некотором роде, я сам уже проиграл безумию.

Всё, что я могу сделать сейчас, это создать это сообщение для вас. Я оставляю его семена по всему миру, где только могу. В местах географического резонанса, как их называют. Не знаю, удалось ли вам узнать об их существовании или Эттол скрывал и эту информацию тоже. Но я посадил направления в Феромаса и Оверу. Простите, что повлиял на их разумы. Я не хотел этого, но у меня не было другого выбора. Это единственное оружие в моём арсенале.

Поэтому теперь, прошу, слушайте внимательно. Позвольте мне рассказать всё, что я узнал об Эттоле. О, так называемых, "изначальных". Об экзистенциальной угрозе, которую они представляют для всего человечества»