...43 года назад...

— Сколько у нас времени? — спросил Серман.

— Пока не придут Парсон с Гермалом? — уточнил Иона. — Немного. Может, несколько минут, а может, и целый час – смотря насколько они будут лениться сегодня. Но я могу помочь тебе скрыться от них, если хочешь проследить за встречей.

— Спасибо, но мне это не понадобится. — Затем Кристаллический Титан улыбнулся: — Начинаешь верить в свои силы, а?

— Только благодаря Тенебрачу. А он здесь, кстати? Я его не чувствую.

— Здесь, здесь. И мне кажется, что он даже помогает тебе, пока мы говорим. — Серман наклонил голову. — Но ты знаешь, каким он бывает.

Иона слегка нахмурился:

— Да. Знаю...

— Просто такой у него характер. Не принимай близко к сердцу.

— Нет, поверь мне, я всё понимаю. Он прав, что беспокоится, даже сейчас. Очевидно же, что я... нестабилен. Просто... — Он осмотрелся в пустой на вид комнате. — Спасибо, Тенебрач. За всё.

Ответа не последовало. Что, пожалуй, и к лучшему.

Серман фыркнул:

— Тот ещё упёртый баран. Он тебе этого не скажет, но ему приятны твои слова.

Иона просто кинул.

Титан взглянул на Нерового, зависшего в воздухе рядом с ними.

Иона ненавидел использовать свои силы на жнеца, но сейчас это уже было ради его собственного блага. Они не могли позволить Неровому узнать что-нибудь важное и затем выдать это Эттолу.

Признавать такое грустно настолько, что словами не описать, но жнец уже был обречён. Эттол считал, будто его ещё возможно вылечить, но Иона сильно сомневался. Шторм, да это ведь наверняка была просто ещё одна ложь, в которой Эттол убеждал даже самого себя.

Проверенный и выверенный ублюдком метод по распределению ответственности.

Серман не стал комментировать состояние жнеца. Явно и сам мог оценить ситуацию – если вообще не знал о ней всё с самого начала. С Тенебрачем и такое возможно, Иона знал.

Впрочем, когда взгляд Сермана упал на волка, то он всё же решил сказать несколько слов:

— А этот насколько осознаёт ситуацию?

Иона покачал головой:

— Ни малейшего понятия. Его сознание и ощущение себя подавлены, но есть некое... внутреннее ядро, которое для меня совершенно непроницаемо.

Серман протянул руку, и Кох тут же её обнюхал.

Иона отчасти ожидал, что волк отвернёт нос или даже зарычит, но к его удивлению, Кох позволил себя погладить.

— Обычно он не разрешает людям себя трогать, — сказал Иона. — Только детям.

Серман почесал Коха за ухом, что волк, по всей видимости, оценил.

— Может, в душе я ещё ребёнок.

Иона тоже попытался протянуть руку к зверю, но Кох тут же повернулся и зарычал.

Серман усмехнулся, убрав руку:

— Уверен, что его сознание подавлено? Похоже, что он вполне способен тебе сопротивляться.

— Да ещё бы, — вздохнул Иона. — Как ни иронично, а вполне возможно, что именно поэтому мне так трудно его освободить. Я пытался найти способ ослабить психические цепи на его разуме, но они будто... сплелись с его сознанием. Не знаю, способен ли хоть сам Эттол их теперь убрать.

— Как любопытно.

— Тенебрач не видит решения?

Серман замолчал. Довольно надолго.

— ...Нет, — наконец сказал он.

И хотя Иона не думал, что Кристаллический Титан стал бы ему лгать, у него невольно промелькнула мысль, что это, возможно, не вся правда. Потому что было ещё как минимум одно решение, которое почти наверняка должно было сработать.

Смерть.

Тенебрач должен был знать – и наверняка не боялся упомянуть такое решение.

Иона не мог винить Сермана за то, что тот решил умолчать, но учитывая, насколько продолжительной была пауза, возможно, Тенебрач предложил и другое, не менее жестокое решение.

Однако Титан продолжил разговор раньше, чем Иона успел организовать свои мысли:

— В любом случае, вернёмся к делу. У тебя нет свежих наводок для меня?

А, конечно, это было гораздо важнее:

— Секунду.

Иона сосредоточился. Его усилия по сбору информации были постоянным проектом на протяжении лет, он как бельчонок при любой возможности припрятывал любые лакомые кусочки знаний на потом, создавая сеть узлов воспоминаний, которые могли – или не могли быть связаны между собой. Сказать наверняка не мог даже он сам, пока не распечатывал ментальное хранилище, построенное в собственном разуме.

Что-либо менее защищённое или скрытое Эттол бы обязательно нашёл. Было слишком рискованно позволять этим воспоминаниям отправляться в свободное плавание.

Вау. В этот раз ему открылось многое. Но нужно было отсортировать всё быстро. Чёрт.

Это можно было сразу перелистнуть. Это нерелевантное. Это тоже. Бесполезное. Тупик. Неважное. Устаревшее. Снова нерелевантное. О?

Хм-м.

— ...По-моему, в Полости есть дремлющий портал, — сказал Иона. — На западной окраине города, под руинами крепости.

— Полость, значит? — Серман почесал подбородок. — Не самый доброжелательный город. Особенно для меня.

— Верно. Но с Тенебрачем на твоей стороне, проблем быть не должно, верно же?

— Зависит от того, встречу ли я там своего старого друга.

— Дозера? С чего вдруг его присутствие должно на что-то влиять? И почему ты постоянно его так называешь, кстати говоря? В шутку?

— Вроде того. — Серман отвернулся и прошёлся по комнате, потирая шею. — Мой друг внимательнее, чем даже считает сам – как мне кажется. А это о многом говорит, учитывая эго этого человека.

Иона не был уверен, что понимает, о чём речь, но в разговорах с этим человеком такое происходило часто. Временами он задумывался, понимает ли Сермана вообще хоть кто-нибудь в этом мире.

Хм-м. Абсурдная мысль возникла в его голове, и он, вероятно, не должен был её озвучивать, однако же сама её абсурдность заставила губы сложить слова:

— ...Ты, случайно, не думал о том, чтобы рассказать «старому другу» о своём проекте?

Серман посмотрел на него, но ничего не сказал.

И на взгляд Ионы, это выражение лица не выглядело насмехающимся над всей абсурдностью того, что Иона только что ляпнул. Вместо этого он будто бы задумался.

Из-за чего Иона заморгал в изумлении.

На импульсе он даже думал попытаться прочитать его разум, хотя прекрасно понимал, насколько бесполезна эта затея.

— Как думаешь, с нашей последней встречи вы с ним стали ближе? — спросил Серман.

Иона наклонил голову и поднял бровь, задумавшись:

— Я бы.. хотел сказать, что да, но...

— Ха. Я бы начал тебя подозревать, если бы ты совсем не сомневался.

— ...Ты правда думаешь о том, чтобы рассказать ему о своей миссии? Мне казалось, ты сразу отбросишь эту мысль.

— У нас с ним сложные отношения.

— Величайшее преуменьшение века.

— Очевидно, я не могу ему доверять. Но ещё мы с ним так давно знаем друг друга и так давно бодаемся головами, что... между нами возникло некое взаимопонимание. Отчасти мне кажется, что он может принять предложение взаимопомощи.

Иона фыркнул:

— А что думает Тенебрач?

— Давай не будем об этом.

Иона засмеялся:

— Ха-ха-ха, ладно, ладно, в любом случае, если ваша великая ничья будет продолжаться и дальше, то ничего рассказывать ему не придётся. Уверен, рано или поздно, Дозер сам всё поймёт.

— Надеюсь, до этого не дойдёт. У меня ещё есть время решить, хочу я делиться информацией или нет.

— Да, но как много времени? Можешь оценить хотя бы примерно?

— Я давно об этом думал. Поначалу Скапа предсказывал семь тысяч лет. Ратмор – четыре. Теперь Ксандер предсказывает, что осталось меньше одного тысячелетия. И по моим наблюдениям, темп действительно увеличивается. Так что я думаю... с реалистичной точки зрения, у нас есть ещё четыре или пять столетий.

Иона нахмурился.

— Что насчёт Эттола? Он пытался предсказывать?

— Если и пытался, то я этого не заметил.

— Думаю, это не удивляет. Они в целом воспринимают время не так, как мы.

— Может, тебе стоит просто меня убить.

— Иона...

— Сколько бы я ни пытался помогать, я ведь ещё и делаю всё хуже, разве нет? Просто само существование Эттола в этой реальности ускоряет поток событий, разве нет?

— Не только его. И не только их. Ты ведь это знаешь. Вообще, я бы сказал, что присутствие Эттола нам больше помогало, чем мешало.

— Продолжишь так говорить – и я решу, что ты просто ещё одна иллюзия, созданная им для меня.

— Ненависть к нему не облегчает наши обстоятельства. Я ведь уже говорил, разве нет? С чего вдруг это тебя так тронуло?

— Да знаю я, просто...

— Это тяжело. Понимаю. Но от него есть польза. В некоторых отношениях – он наша главная надежда.

Иона нахмурился:

— Инструмент, в лучшем случае. Источник информации.

— Не просто какой-то там источник. Возможно, лучший источник, что у нас вообще был. Не принижай свой вклад, Иона. Именно благодаря твоей связи с ним мы смогли достичь результатов, о которых наши предшественники только мечтали.

— Даже если так, это всё равно большой риск. И чем дольше мы позволяем ему оставаться на свободе, тем больше риска он создаёт. Ты бы мог закончить со всем прямо сейчас и наверняка спасти себя от множества проблем в будущем.

Серман подошёл ближе и вновь положил руку на плечо Ионы.

Эттолу это не понравилось в прошлый раз, но Иона был благодарен. Сочувствие и сострадание в ауре этого человека были так сильны, что Иона буквально ощущал их.

— Пожалуйста, не говори так, — сказал Титан. — Ты гораздо ценнее, чем думаешь. А даже если бы не был таким ценным, ты же всё равно человек со своей собственной душой. К другому человеку ты относился бы гораздо более мягко, верно же? Так почему не можешь дать того же себе?

Иона тяжело вздохнул:

— Вот поэтому Парсон и думает, что ты слишком мягок.

— Парсон... — Серман убрал руку. — После встречи с ним сегодня приготовь для меня доклад на него и Оверу. Передашь при нашей следующей встрече.

Иона наклонил бровь. Доклад? Других объяснений не требовалось. Был лишь один вид доклада, который Серман мог ожидать от человека вроде него.

Оценка психологического состояния. Психического и психологического.

— Можешь просто задержаться и проверить его сам, — предложил Иона.

— Я хочу услышать твоё мнение. Ты знаешь его лучше меня.

— Есть что-то, чем он заставил тебя беспокоиться?

— ...Радикализация.

— В большинстве отношений, мы все радикалы, разве ж нет?

Серман ответил взглядом.

Да. Иона и сам понимал, о чём речь. На импульсе он хотел защитить друга, но лучший способ это сделать – подготовить запрошенный доклад честно. Через секунду он кивнул.

После этого разговор продолжался не так долго. Иона ещё покопался в хранилище в своей голове и передал Серману пару других потенциальных полезных мест, но затем, так же внезапно, как появился, Кристальный Титан исчез.

Иона даже не успел спросить, каким образом он использовал владение Эттола, чтобы телепортироваться – хотя и сам имел пару подозрений. Несомненно, миссия Сермана приносила больше выгоды, чем он рассказывал. А может, Тенебрач становился сильнее.

А может, и то, и другое.

Вот это слегка пугающая мысль. И в то же время воодушевляющая.

Сермана всегда было практически невозможно изучить – ни телепатически, ни как-либо ещё. Но в этот раз этот человек показался ему каким-то особенно странным.

Более напряжённым, чем обычно.

Но и более могущественным тоже.

А может это просто собственные чувства Ионы усилились. Становясь старее, может быть, он начинал видеть края необъятной силы Титана.

А, но теперь нужно осторожнее. Вскоре помощь Тенебрача должна была ослабнуть. Нужно было укрепить себя перед возвращением Эттола.

Да.

Деликатный баланс, который необходимо поддерживать. Иона знал, что он недостаточно силён, чтобы победить Эттола.

Но это не означало, что он слаб.

Их борьба, в какой-то мере, была взаимной петлёй. Они оба становились сильнее не только из-за возраста, но и из-за друг друга. Да, Эттол его обгонял, но не так сильно, как этот ублюдок думал.

Хранилище. Его драгоценное убежище от Эттола. Место в глубинах разума, на которое он полагался, чтобы скрыть самые важные вещи. Всё то, что было оттуда вынуто, необходимо вернуть обратно – или уничтожить насовсем. Как и всё новое, что он узнал сегодня, конечно же.

Первоочерёдной задачей было сохранение секретов Сермана. Хотя ему вряд ли требовалась помощь с этим. Тенебрач более чем справлялся сам. Иона знал, что даже если бы он не уничтожил или не защитил всю информацию о Кристаллическом Титане сам, то жнец сделал бы это за него.

Тенебрач был по-настоящему выдающейся личностью. Несомненно, не было телепата, ни живого, ни мёртвого, которым Иона восхищался больше. Он мог лишь надеяться однажды сравниться с ним в мастерстве.

Впрочем, это бы также означало, что Эттол...

Тц. Нет, об этом можно будет пострадать в другой раз. А сейчас время отступать. И хотя он не хотел оставлять встречу с друзьями целиком в руки Эттола, лучше действовать осторожнее. Перейти в спящий режим. Скрыть свои следы. Положиться на старые шрамы. Оставить осознание на минимальном уровне.

Да.

Да...

М-м.

Хм-м.

Гермал заёрзал.

Сидя на каменной скамейке у стены.

Иона отдал контроль, а?

Естественно. Бедняга не мог поддерживать себя долго. Гермал действительно сочувствовал ему, каким бы желчным тот ни был.

Чем он вообще занимался в этом месте один?

Видимо, размышлял о прошлом. Копался в древних воспоминаниях Эттола, конечно же. Может, это должно было беспокоить, но перед лицом такой кучи всё равно...

Нет.

Стоп.

Это что за чувство?

Безымянная злоба.

Это не от Ионы. Это была эмоция самого Эттола.

Почему?

Эттол не был таким, как Иона. Эта злоба появилась не без причины. Он не держал обид просто так.

Это остаток чего-то. Задержавшийся след. Но чего? Слишком слабый, чтобы понять наверняка.

Но всё же достаточный, чтобы добраться до сути.

Обман.

Он что-то только что потерял. Это у него забрали. Иона забрал?

Ну конечно он. Кто же ещё?

Это никогда не заканчивалось. И никогда не закончится. Пока Эттол не усвоит свой урок.

Сочувствие? Жалость?

Каждый раз он бросал их ему в лицо. Использовал против него же, каждый грёбаный раз.

Что ещё тогда ему оставалось делать? Что, Иона?

Нечего сказать? Ни слова в защиту? Даже злобного упрёка не найдёшь?

Играем в молчанку, значит.

Или просто вымотался?

Эттол горел.

Как никогда раньше. Он чувствовал истовую ненависть к другому себе.

Ладно, Иона.

Давай играть по-твоему.

В тишине Эттол ждал. Другие мысли не приходили. Не требовалось ничего планировать. Он уже знал всё, что нужно. И если продолжить размышлять, то он лишь даст больше шансов Ионе, который, очевидно, стал большей угрозой, чем думал Эттол.

Поэтому он просто сидел. Бурлил в слишком знакомой пустоте.

Неровой вернулся в сознание, но Эттол даже не хотел заниматься им сейчас, поэтому просто полностью подавил и вернул жнеца обратно под куртку.

Всё же, в этот раз ему не придётся притворяться.

Наконец, другие начали приходить.

Дэмиан. Феромас.

Поздно, как всегда, хотя и не настолько поздно, как Парсон и Овера, по всей видимости.

Тем лучше, в общем-то.

Это же редкий шанс, разве нет? По-настоящему оторваться и поэкспериментировать. Увидеть, как сильно он вырос после реинкарнации – а может, и измерить, сколько ещё осталось расти.

Боги они или нет, в конце-то концов? Сколько он ни пытался не размышлять об этом, выбрасывать эту мысль из головы... это ведь всё равно правда. Другие могли отрицать – и даже он притворялся – но почему бы не сказать честно...

Какие вообще у них пределы?

А что ещё хуже, его способности так трудно испытать. Не мог же он как все эти слуги, вроде материализаторов и других, безопасно испытывать свои возможности, стоило только найти достаточно большую и пустую площадку.

Нет. Эттолу не требовалось пространство. Ему требовались испытуемые.

Умы.

Бедный Дэмиан. Он не заслуживал того, что с ним случится.

Ха. А почему нет? Активный член Избавления, как никак. Часть старого плана трио или нет, он ведь всё равно служил этим больным человеческим императорам.

А ещё всегда был тем ещё козлом.

— Да что с тобой не так? — спросил Дэмиан, говоривший с ним уже некоторое время. — Ты что, язык проглотил?

Эттол просто смотрел на него. Дружелюбная улыбка могла бы тут помочь, но сейчас её было не выдавить. Да и вряд ли бы её хватило.

Ничего не подозревающий разум. Такой уязвимый. Так много вариантов.

Никто не понимал, как много нужно сил, чтобы постоянно держать себя в руках. Когда мир на кончиках твоих пальцев, когда можешь делать всё, что душе угодно – никто не понимал искушения на каждом обороте социальной жизни Эттола.

Даже другие телепаты не понимали. Как бы часто он ни встречался, как бы часто ни говорил с ними на протяжении эпох, они просто...

Просто не понимали.

Ну конечно.

Они ведь не Боги Импульсов.

Может, пришло время для радикальных действий. Если мир отказывался понимать, то, может быть, пора начать делать больше, чтобы его научить. Это может быть самым началом. Самым первым уроком.

А Дэмиан – его первым учеником.

В конце концов, все они хотели вести себя как злые сукины дети. Все до последнего. Постоянно. Поэтому относились к нему так. Даже собственные родные. Они просто не могли выбросить из своих простеньких умов мысль о том, что он как-то ими манипулирует. Чем больше кто-либо его узнавал, тем больше начинал бояться.

Это неизбежно.

И если они так сильно хотели ненавидеть, то, может, стоило дать им причину для ненависти. Отплатить за все инкарнации.

И за времена до них тоже.

Ты смотришь, Иона? Это ведь твоя вина, если что. Просто перестал бы бороться – и этого бы не случилось.

Да, вот так. Эттол почувствовал, как он начал бороться. Понимать. Но в этот раз контроль был у него. Опьяняющая сила. Ветросвет уже тёк сквозь него, практически без усилий.

Он снова вырос. Обычно это не было так очевидно. Практически как становление, о котором так любили болтать слуги и жнецы.

Но это другое. Это возвращение. Вспоминание.

Виски Дэмиана оказались между его рук. Он боролся, конечно. Кричал – как делал часто. Но уже было слишком поздно. Эттол взял контроль над его телом. Над всем, на самом деле.

Феромас тоже был рядом. Замерший на месте. Но полностью в сознании. Эттол убедился в этом. Он хотел, чтобы жнец видел. Так, как видел Иона.

Но что сделать с этим маленьким уязвимым разумом? Треснуть пополам? Было определённо что-то приятное в этом варианте. Его прекрасная простота. Но нет. Здесь нужно нечто большее.

Эксперимент. Да. Новое испытание для его возобновлённой силы.

Дэмиан. Твой разум не треснет. Не сейчас, по крайней мере.

Ты нападёшь на Парсона и Оверу, когда они придут. Уничтожишь ваше маленькое трио на корню.

И скажешь им всякое. Пошлёшь на все четыре стороны. Заставишь возненавидеть себя. И их самих, если сможешь. Хотя тут, пожалуй, не стоило ожидать от тебя слишком многого.

Эттол почувствовал, как душа извивается в его руках. Скачущие мысли. Растущая сила воли. Упёртое сопротивление.

Но они были стеклом. И он их разбил.

Как же здорово было поддаться для разнообразия. Такое облегчение. Вместо того, чтобы сдерживаться. Беспокоиться о том, что подумают другие. О том, какие последствия могут произойти. Какие новые паутины придётся сплести.

Настоящий бог не должен беспокоиться о таких вещах, верно же? Так себя всё время чувствовал Хада?

Это явно что-то нездоровое, естественно. Эттол знал. Хада не ролевая модель. Бог Гнева немало настрадался из-за своего поведения – в том числе от рук Эттола.

Но прямо сейчас это всё его не интересовало.

И не стоило терять такой шанс. Хотя обычно, поддаваясь порывам, он только всё портил, ещё это был шанс. Так много можно было сделать в те чрезмерно редкие моменты, когда не приходилось сдерживаться.

Когда ему больше не приходилось быть тем из них, кто рационален.

Ветросвет нахлынул, когда он потянул больше на себя. Ещё. Ещё. Глубже, чем он брал на протяжении множества эпох – возможно, глубже, чем эта инкарнация потянется когда-либо ещё.

Взгляд Эттола упал на волка. Сидящего в тишине и наблюдающего, как и всегда.

Неприступная крепость. Даже когда он подавлен.

Но, может, сейчас. В этот момент полной отдачи. Семя можно посадить. Телепатическую связь.

Это риск, естественно. Он действительно не знал, будет ли способен вообще контролировать это семя, не говоря о том, сработает это или нет. Но если волк так или иначе предвещал неизбежную погибель, то почему бы не попробовать?

Дэмиан был отброшен. Оставлен падать на колени, медленно, затем на пол. Время больше не было собой. Прекратило давить. Эттол двигался в своём темпе. Шагая к волку.

Руки легли на голову зверя и начали работу. Телепатическое вторжение.

Тут же отброшенное.

Как и ожидалось.

Влияние Пустоты на волка было беспощадным. Другие говорили, что на него невозможно повлиять.

Но Эттол никогда в это не верил. Не до конца. Он всё ещё помнил ранние дни. Когда волк любил их всех, а не только «отца».

Пустота не создавал тебя, Кох. Ты был своим собственным существом, с собственным разумом.

Изначальная Охота не была всем, ради чего ты существуешь.

Ничего. Никакого ответа. Никакого резонанса.

Эттол позволил себе ощутить горе из-за очередного провала. Не было причин спешить. Он сел со зверем на какое-то время. Просто задумался о старых, простых временах.

А затем продолжил двигаться.

К Неровому.

Если жнеца и получится починить, то именно в такой момент, когда он брал столько Ветросвета, сколько мог.

В теории, по крайней мере. Может, сам Свет был проблемой. Может, сущность их энергий конфликтовала с энергией жнецов.

К несчастью, в этом никак нельзя было убедиться, не проведя больше тестов. И даже тогда эта инкарнация могла оказаться попросту слишком слаба.

Но попытаться стоило.

Он снова достал Нерового из куртки. И некоторое время просто сидел, наблюдая за хрупким силуэтом жнеца в очередной раз.

Любопытно. Он уже опять немного разрушился, хотя его ведь только что наполнил Ветросвет. Это из-за того, что он убрал жнеца? С глаз долой – из сердца вон? И поэтому телепатическое влияние, державшее Нерового целым, начало ослабевать гораздо быстрее.

Хм-м. Почему он узнал об этом только сейчас?

Ну. Ему редко давались такие моменты внимательного экспериментирования.

А раз уж такое дело...

Взгляд Эттола сместился к Феромасу.

Этот сейчас тоже был таким уязвимым. Эттол, конечно же, не питал неприязни к жнецу. Дело совсем не в этом. Но если произвести тщательный осмотр живого жнеца, может быть, ему удастся понять, как помочь Неровому.

Да, конечно.

Это даже не о тебе, Иона.

Хотя бонус, стоило сказать, приятный.

Но не беспокойся. Если сработает, то плевать, если Феромас тоже пострадает. Эттол сможет починить и его. И не только. Только подумай о всех возможностях.

Ха.

Эттол уже поднялся и пошёл к жнецу.

О? Снова зашевелился, Иона? Борешься?

Эттол начал двигаться медленнее.

Уже не такой уставший? Ну тогда давай, продолжай. Покажи свою силу. Как много сопротивления ты можешь проявить? Насколько важен для тебя Феромас?

Прекрати, Эттол. Прекрати это.

Теперь умоляешь, значит? Ну наконец-то – хоть немного скромности от тебя, Иона. Нужно показывать её чаще. Может, тогда бы до этого не дошло. Почему бы тебе не попытаться...

Что-то врезалось в него. Сбоку. Эттол отлетел в стену с такой силой, что та потрескалась.

Он не понимал. Что это было? Его слишком дезориентировало? Иона? Нет. Его зрение затуманило. Все чувства. Что-то скрывалось там, прямо перед ним, вжимая его в стену. Даже пока било в лицо. В живот. В душу.

«Невозможно» даже не начинало описывать происходящее. Время не было временем. Так кто мог?..

Он наконец увидел. Дэмиан. Двигался там, где двигаться не был должен. Видел то, чего видеть был не должен.

Таких широко раскрытых и диких глаз Эттол не видел у него никогда. И они смотрели прямо сквозь него.

— Вижу тебя, дьявол.

И удары продолжились. Врезались в тело инкарнации.

Эттол ответил Ветросветом. Потоком психической силы. Выпустил всё сразу, не целясь.

Мощный импульс отбросил нападавшего и заставил всю крепость вздрогнуть. Но на этом он не закончился. Ветер остался, захлестал как безумный, подчиняясь направляющей руке Эттола.

Чёрт. Живой огонёк проскочил в мир. Неприятно, но ничего. Может, он даже поможет. В любом случае, не было времени думать об этом сейчас.

Дэмиан был отброшен ненадолго. Он уже бежал обратно на него.

Не используя при этом свою странную силу? Что ж, отлично.

Эттол поднял руку, призывая всю свою психическую силу. Лучше всего было бы заставить того замереть на месте, но, может быть...

Дэмиан почти не шелохнулся. Он прорвался сквозь и замахнулся опять, заставляя Эттола уклоняться физически.

Вот теперь он понимал.

Иногда психический слом приводил к таким неожиданным реакциям. Всё зависело от того, как личность среагирует на погружение в безумие.

Судя по улыбке, Дэмиан среагировал не слишком негативно.

В отличие от Гермала. Выражение этого лица не могло выглядеть страннее. Это действительно был Дэмиан?

Не было времени думать об этом. Гермал, конечно, был опытным бойцом в рукопашном бою, но Дэмиан всегда проявлял в этом деле недюжинный талант. И если психические атаки проявляли себя не лучшим образом, то и шансы явно были не в его пользу.

Дэмиан превратился в шквал ударов – как если бы огонёк, прокравшийся в комнату, решил благословить каждое из его движений. Гермал делал всё, что мог, чтобы просто оставаться на ногах. Правый хук, левый, подсечка ногой, финт рукой и тут же удар другой, коленом, схватил, закрутил, бросил в полёт.

В этом же не было никакого смысла. Ни в чём не было.

— Вот чего ты боишься, — сказал Дэмиан сквозь хохот. — Верно же? Боишься, что мы все увидим тебя насквозь. Станем сильнее вас всех. Покажем вам, что мы не просто игрушки.

Всё неправильно. Всё. Гермал тонул в наплыве ударов. В отчаянии он пытался прибегнуть к каждому варианту, что приходил на ум. Остановить его? Никакой реакции. Сделать вялым? Никакой реакции. Замедлить? Ничего. Отвлечь? Ничего. Стереть? Нет. Сломать? Нет.

Конечно нет. Дэмиан ведь уже сломан. Действуй умнее.

Но как? Его было не остановить. И он получил преимущество, которое не собирался отдавать.

Этот взгляд его глаз. Он обладал знанием, которым обладать не мог. И продолжал говорить. Улыбаться. Смеяться.

— Даже если ты переживёшь меня сегодня, твоё поражение неизбежно. Ты разве не видишь? Твоя борьба против забвения и будет твоим концом. Потому что забвение даже не конец. Твоя трусость, вот...

Дальше и дальше. Безостановочно, за каждым ударом. Гермал потянулся к Коху, но заранее знал, что это бессмысленно. Волк помогал только когда хотел – и сейчас был не тот случай, по всей видимости.

Больше чуши. Бесполезный раб.

Владение начинало покачиваться. Гермал не мог его поддерживать. Жнецы вот-вот должны могли обрести разум.

Чёрт, может, оно и к лучшему? Без контекста, может, они...

Хороший удар попал Гермалу в челюсть, гораздо глубже простой плоти и костей.

Эттол ощутил его. Сама душа вздрогнула.

Он рухнул на землю и прокатился по древним камням, кровь залила его глаза, пока он пытался вернуться в чувства. Гермал? Эттол? Иона?

Дэмиан. Навалился на него вновь. Даже это его мозг едва понимал сейчас. Мир мерцал. Пропадал.

Неужели это смерть? Очередная провалившаяся инкарнация? Завершённая раньше времени.

Разочарование было его единственной эмоцией сейчас. Сколько потерянных шансов.

Но затем это вдруг прекратилось. Грохот в его черепе. Душа всё ещё дрожала, да, но дрожь больше не нарастала. Всё успокаивалось. Мысли собирались. Осознание возвращалось.

Хотя тело ещё было далеко от того, чтобы начать слушаться. Он чувствовал себя пятном на полу. А может и был им – либо едва лучше того. Если Дэмиан начал использовать свою странную способность, то это вряд ли удивляло.

Но он всё ещё слышал борьбу. Крики. Знакомые голоса.

Жнецы.

И Парсон. Наконец-то он пришёл. Даже позже, чем обычно.

Но как раз вовремя, чтобы спасти его жизнь, по всей видимости.

Гермал не понимал, что они говорят, но сцена перед глазами была очевидна и без таких деталей. Дэмиан о чём-то спорил, вероятно, пытался убедить Парсона не вмешиваться.

Но, к счастью, безумие осталось на месте. И Парсон был достаточно умён. Он должен был это увидеть.

Какое облегчение. Гермал был готов просто лечь и позволить случиться тому, чему случиться суждено – раз сам он всё равно не был в состоянии на что-то ещё, но Неровой был рядом и начал регенерацию.

Стабильность и осознание начали возвращаться.

А Дэмиан напал на Нерового.

Вот и всё.

Всё, что требовалось Эттолу.

Парсон и Овера теперь были полностью на его стороне. Даже если он пока восстанавливался, битва уже побеждена. Эттол знал.

Хотя и подошёл к поражению ближе, чем хотелось бы. Сколько же проблем от этого трио. Но теперь они были разделены.

Довольно скоро Дэмиан сбежал. Он не стал бороться против Парсона – вероятно, даже в своём расцветающем безумии не хотел поднимать руку на старого друга.

А может, просто потому, что увидел то же, что и Эттол. Его бой уже был проигран.

Феромас полетел следом. Не лучшая ситуация. Эттол предпочёл бы, чтобы он остался и был бы убеждён той же паутиной, которую он собирался сплести для остальных, но ладно. Этого жнеца можно оставить и на потом.

Хотя это, конечно, был не конец. Эттол нисколько не сомневался, что они встретятся снова. Но у него будет полно времени, чтобы подготовиться к этому дню.

Теперь ему предстояло так много сделать...

.˙.

Иллюзорные видения продолжались ещё некоторое время, и у Парсона уходила вся концентрация просто на то, чтобы продолжать внимать, после того как ему открылась истинная природа Гермала. И то, что случилось с Дэмианом.

И... вообще всё. Кульминация их общей истории.

Иона.

Он показал им воспоминания. Такие реальные, будто Парсон и Дэмиан были там сами – а временами и были. Как же странно было видеть юные версии себя с перспективы Ионы.

Но, откровенно говоря, остальное Парсону видеть не требовалось. Он и сам всё прекрасно помнил.

Разрушив отношения в этой маленькой древней крепости, Парсон встречался с Дэмианом снова ещё несколько раз. Но Иона – или Эттол – тоже был там, чтобы испортить каждую попытку примирения.

Так много лжи.

Незаметно вплетённой в правду.

Сделанной совершенно неотличимой от правды.

Но теперь так много всего вставало на свои места.

Дэмиан ведь пытался объяснить ему правду. Несмотря на безумие, всё равно пытался. Но Парсон не смог заставить себя поверить ему. Казалось, что он уже совершенно потерян – а Эттол на его фоне выглядел совершенно разумно.

К тому моменту, как видения подошли к концу, Парсон Майлс уже давно стоял на коленях.

Слишком поздно. Опять.

Ну почему он всегда слишком поздно?

А что ещё хуже – что ему теперь делать? Ради чего были все эти жертвы?

Рейнлорды сразу пришли на ум. Всё, через что он заставил их пройти.

В конце концов, да, это поставило их на путь независимости и растущей силы, но оглядываясь назад, в контексте этой новой континентальной войны – в контексте древних махинаций Эттола, о которых он даже не подозревал...

Каким же дураком он был, когда решил так манипулировать миром.

Достигнута цель или нет, за доской всегда есть неизвестные игроки. И как бы он ни верил, что может воспользоваться ситуацией в свою пользу, всегда будут те, кто тоже хочет воспользоваться происходящим.

А он даже не игрок. Просто ещё одна фигура на доске.

Его разум переключился на Сермана. Встретить в том видении Верховного Главнокомандующего он точно не ожидал. Ещё и работающего напрямую с Ионой.

И даже Парсон был им упомянут.

Целых сорок лет назад.

Что же Серман думал о нём теперь, интересно?

Чем больше Парсон думал об этом, тем больше испытывал позора.

Голос Дэмиана разрезал тишину как нож:

— Ты чё, рыдать там собираешься?

Парсон не знал, засмеяться или накричать на него. Если бы он теперь не испытывал столько сочувствия к нему, то наверняка выбрал бы второе.

Он заставил себя сесть и просто уставился в пустоту посреди комнаты, из которой исходило видение.

Дэмиан встал рядом с ним:

— Говорил же, прояви уважение к Гермалу, а?

— К Ионе, — поправил Парсон. — Не к Гермалу.

— Ага.

Парсон вздохнул:

— Я теперь даже не знаю, что я вообще делал всё это время.

Дэмиан не ответил.

Парсон повернулся к Овере:

— Зачем мы вообще сформировали наше трио? Зачем помогали вылупиться нашему маленькому плану? Столько времени прошло. Я уже не помню.

Но Овера, конечно, знала ответ: «Чтобы закончить длительное патовое положение».

Он фыркнул:

— В пользу Сермана, да?

«Конечно. Чтобы дать ему и Тенебрачу хоть какое-то облегчение после всего, что они сделали ради мира»

— Тогда скажи, почему, оглядываясь назад на всё, чего мы добились, я вижу только боль? Почему, заглядывая внутрь себя, я чувствую только боль?

«Потому что ты сейчас не в себе. Мы сделали много хорошего, Парсон»

Он покачал головой:

— Да ну?

«Много, Парсон. Не позволяй поражениям тебя ослепить. Что ты всегда говорил новым рекрутам ОТР?»

Хмф. На это он даже отвечать не хотел. Использовать собственные слова против него же в момент слабости было слишком низко даже для Оверы.

Хотя у Дэмиана был ответ:

— «Мы существуем в пространстве между чёрным и белым. В мире серых тонов. Но это не означает, что крайностей вовсе не существует. Лишь то, что их порой очень трудно заметить»

Парсон уставился на него:

— Тебе-то откуда знать?

— Что, думаешь, за тобой я не присматривал?

«Есть преимущества у того, что все считают тебя мёртвым, — добавил Феромас. — К счастью, мы упустили не все преимущества»

«Не падай духом сейчас, — сказала Овера. — Мы наконец-то приближаемся к цели, спустя все эти годы. В этот раз мы были ближе, чем когда-либо, а в следующий раз может получиться даже лучше»

Парсон не был убеждён:

— Пустые слова. Нас вообще ещё волнует Моргунов? После всего, что мы только что узнали?

— Хороший вопрос, — согласился Дэмиан, чем удивил Парсона. — Эти изначальные, похоже, угроза даже покрупнее Избавления. А мы о них почти ничего не знаем.

«Хочешь, чтобы мы бросили цель, над которой работали целые столетия?» — спросила Овера.

— На время. Всё равно мы сейчас не в состоянии организовать новое нападение. Я бы сказал, что нам стоит воспользоваться этим шансом и не только зализать раны, но и узнать всё возможное об этой другой угрозе.

«Это же не твоя симпатия к Моргунову говорит сейчас?»

— Ты серьёзно?

«Ну, ты был одним из его учеников»

«Одним из его испытуемых, — поправил Феромас. — Не сомневайся в нашей верности цели, Овера»

«О, я буду сомневаться не только в ней, старый друг. И лучше бы тебе привыкать сейчас, если мы собираемся провести вместе хоть какой-то крупный промежуток времени»

«Ха. А мы собираемся? Или просто разойдёмся по своим дорогам снова? Если вас увидят с нами, это не пойдёт вам на пользу. Нас, технически, всё ещё ассоциируют с Избавлением»

«Тоже верно, но ещё у нас и в самом Авангарде полно врагов. Мы с Парсоном должны вернуться и доложить, но это можно и потом. Да и не думаю, что мы захотим там задержаться»

— У Авангарда полно ценной информации о нынешнем состоянии мира, — возразил Дэмиан. — Информации, которая будет нам полезна.

«Что ж, хорошо, что у нас есть и другие способы её получить, в таком случае. А что насчёт вас? Как ваша сеть контактов?»

— Она... поживает, — ответил Дэмиан.

«Если вам удавалось следить за нами, то, полагаю, она чувствует себя гораздо лучше, чем ты сейчас говоришь»

— Я не собираюсь давать обещаний после полувека безумия.

И вновь Парсон вернулся к мысли, о которой не мог не думать:

— Хочешь сказать, теперь ты излечился?

— Нет, — ответил Дэмиан. И помолчал секунду. — Не знаю. Откровенно говоря, я всё ещё чувствую его. Воспоминания яркие. Это не была какая-то другая личность, как... у Ионы. Это был я. И в то же время, я... угх, это трудно объяснить.

«Попытайся, — сказала Овера. — Ты снова чувствуешь себя собой?»

— Не совсем. Я чувствую себя кем-то новым. Я сейчас контролирую себя больше, чем когда-либо, но ещё не могу забыть...

Он замолчал.

Парсону пришлось подтолкнуть:

— Забыть что?

Дэмиан посмотрел ему в глаза:

— То, что видел.

На импульсе Парсон хотел спросить, о чём речь, но остановил себя. Внезапно у него появилось отчётливое ощущение, что и сам прекрасно знает, о чём речь – по крайней мере, примерно.

Парсон и сам сталкивался с потусторонним. С несуществованием в реальности Хаоса. Или Пустотой. Или как оно называлось.

Это, конечно, не значило ничего, но даже так он никогда не забывал того момента, когда прикоснулся к чёрной слизи на краю Монтеро в Каргаме.

А ведь тогда же он впервые услышал имя Эттола.

Оглядываясь назад – явно не случайность.

Но в своей встрече Парсон всего лишь взглянул на безумие, лежащее в Хаосе. Со стороны. Оно нисколько на него не повлияло. Он даже почему-то был им разочарован.

А теперь... увидев то, что случилось с Дэмианом...

Он понимал, насколько ему тогда повезло. Как близок он был к тому, чтобы потерять себя.

Теперь было довольно легко представить, что случилось бы, погрузись он в эти зрелища полностью тогда – если бы не был в безопасном отдалении от них.

Не говоря о том, что Дэмиан, вероятно, увидел гораздо больше зрелищ. Таких, которые Парсон и представить не мог.

И та первая встреча не была единственной. Второе столкновение с Хаосом у них случилось в Белвиле, когда начали появляться эти бехумные существа – и, что важнее, когда Моргунов схватил Дэмиана и Гермала разом.

Вся та битва на протяжении лет смазалась в какое-то безумное пятно в его памяти, но оглядываясь назад, с новым контекстом, освежившим память, этот момент стал особенно чётким.

Моргунов добрался до Гермала. Схватил за голову. «Показал» ему что-то. И затем сделал то же самое с Дэмианом, верно же?

Парсон боролся, чтобы освободить их обоих, но в итоге оказался в точно таком же положении – на милости Безумного Демона.

И Моргунов собирался «показать» что-то и ему, судя по тому, что он говорил. А не показал только... потому что...

Волк.

Парсон сосредоточился снова. Поменял приоритеты. И затем вспомнил всё, что Моргунов сказал зверю. Как и всё то, что он увидел в недавнем бою.

Монструозную силу, которой обладал волк. Поразительную ещё столько лет назад, а теперь даже больше.

— Кох – это ключ, — вдруг понял Парсон. — Изначальная Охота, да? Так Моргунов назвал это ещё будучи одержимым в Белвиле. И в этой последней битве, Кох... в нём определённо что-то изменилось. Он обернулся против Гермала. Или, вернее, Эттола.

— М-м, — прогудел Дэмиан. — Значит, если больше узнаем о нём, то можем больше узнать о нашем враге.

«Проще сказать, чем сделать, — заметил Феромас. — Мы ведь не впервые пытаемся. Даже Главные Архиваторы в Люгхе не смогли нам помочь, когда мы пытались узнать о Кохе»

«Хм, а я вот не уверена», — оживилась Овера.

«В каком это смысле?»

«Предполагается, что Архиваторы – нейтральная сторона, но я уже давно в этом сомневаюсь. То, что они не поддерживают ни Авангард, ни Избавление, ещё не означает, что у них нет какой-нибудь своей цели»

«Ну, естественно, она у них есть. У всех есть. Но что нам это открывает? Или у тебя есть какие-то причины считать, что им нельзя верить в этом вопросе?»

«Сам подумай. Если Изначальные – такая древняя и неизменная фракция в этом мире, то почему мы так мало о них знаем?»

«Хочешь сказать, что архиваторы могут быть с ними заодно?»

«Кто-то должен быть. А у них хорошее для того положение»

— Как будто стоит изучить этот вопрос, — решил Дэмиан.

— Сомневаюсь, что это будет просто, — сказал Парсон, поднимаясь. — У Архиваторов длинная память. Они ведь, всё-таки, жнецы. И наш прошлый визит должны прекрасно помнить. Поэтому, если мы вернёмся и будем задавать похожие вопросы, то нас сразу заподозрят. А если им есть, что скрывать, то они начнут работать в два раза усерднее, чтобы мы этого не узнали.

— Ну так просто не пойдём в Люгх. Или хотя бы не сразу.

— Я почему-то не сомневаюсь, что разные группы Архиваторов общаются между собой. Но да. Пожалуй, это мудро. Стоит начать с какой-нибудь другой цели, с которой шансы нарваться на драку будут поменьше.

«Архиваторы – не воины», — заметил Феромас.

«Как заявляют они сами, — возразила Овера. — Но даже если это правда, есть способы побеждать противников и без физической силы. Мы только что видели пример, нет?»

«Тоже верно. Более того, мы пока даже не знаем, кому можно верить, а кому нет. Если все они такие же манипуляторы, как Эттол, то понять, кого уже скомпрометировали, будет непросто. Я считаю, что единственные, кому мы сейчас можем верить – по крайней мере, в этом вопросе – это мы четверо, в этой комнате»

Дэмиан фыркнул:

— А с чего вдруг ты в нас-то уверен? Как по мне, то все мы уже были скомпрометированы в прошлом и даже сами того не знали. Кто может сказать, что сейчас мы не в такой же ситуации?

Наступила неприятная тишина, пока все переглядывались между собой.

Парсон решил её нарушить:

— Иона. Он сказал. И жизнь свою отдал, и послание оставил, чтобы подарить нам этот шанс. — Парсон замолчал ненадолго, чтобы дать шанс ответить, но остальные молчали. — Иона всё видел. И знал нас всех. Понимал нас. И врага он тоже знал. Знал, как крепко тот схватил нас. Но всё равно не отказался от нас. Хотя, может быть, ему и стоило так поступить.

«Хочешь сказать, лучше бы он оставил нас Эттолу?» — спросила Овера.

— Ему было бы так гораздо проще. Может быть, он бы ещё был жив. Вообще, почти наверняка был бы жив.

Дэмиан кивнул.

Парсон продолжил:

— Если Иона хотел, чтобы мы работали вместе, то Феромас прав. Мы вчетвером можем верить друг другу. Никто из нас не скомпрометирован.

«Хотя я бы не сказал, что доверяю Овере»

«Хмф. Взаимно»

— Если мы от этого критерия отталкиваемся, — начал Дэмиан, — то я проблем не вижу, но вообще это означает, что есть ещё как минимум два человека, заслуживших доверие Ионы. И нам стоит связаться с ними, если возможно.

Парсон задумался на секунду, пытаясь понять, о ком речь.

Серман и Тенебрач.

Да. Из видения было очевидно, что Иона доверял им больше, чем кому бы то ни было в этом мире. Определённо больше, чем любому в этой комнате.

«Ещё одна вещь, которую проще сказать, чем сделать, — вздохнул Феромас. — Если только наши товарищи из Авангарда не знают как с ним связаться»

«Было время, когда знали, — сказала Овера. — Серман в прошлом раздавал маячки налево и направо, говорил людям звать его, если понадобится помощь. У Парсона был один на протяжении пары десятилетий. Но больше нет»

Феромас наклонил свою безликую голову: «Маячки? Ещё один достать не получится?»

«А неважно, получится или нет. Он просто перестал на них отвечать»

«На все?»

«Насколько знаю – да»

«Значит, кто-то ещё может быть достаточно привилегированным»

«Технически, да, но я не знаю, кто бы это мог быть»

«Что ж, а кто его любимый подчинённый?»

«Не думаю, что у него есть любимчики»

«У всех они есть»

«Серман не как все»

«Тогда Тенебрач. У него должен быть любимый»

— Как по мне, — заметил Дэмиан, — его любимчиком был Иона.

И снова наступила тишина.

«Что ж, даже если это правда, нам она не поможет», — сказал Феромас.

— Всегда можно послать курьера, — предложил Дэмиан.

«Это тоже не сработает. Мы пытались. Они просто возвращали письма»

— Да ты прикалываешься. Насколько же он не хочет, чтобы к нему приставали?

«Судя по тому, что мы узнали в видении, я уже не думаю, что проблема в этом. Возможно, курьеры просто не смогли добраться до него»

«Думаешь, он бродит по другим планам существования?» — спросил Феромас.

«Может быть. Но это просто догадка. На протяжении лет он стал очень непредсказуемым. Специально, как мне кажется. Придётся спросить напрямую, чтобы узнать правду»

«Я-то думал, что ваш босс охотнее делится настолько важной информацией со своими подчинёнными»

«Никто не делится, зная, что кругом может последовать саботаж от людей, которые сами от себя такого не ожидают»

Парсон почувствовал, что должен добавить:

— Вообще, откровенно говоря, у меня такое чувство, что он больше не считает себя лидером Авангарда.

«Прости, что?» — сказал Феромас.

— Давно не секрет, что в последние годы он почти не появляется. Большинство операций Авангарда легло на плечи маршалов.

— Это нихрена не значит. Императоры всегда были такими – творят, что хотят, а говно за ними их прислужники убирают.

— Да, но сейчас всё не так. Когда я вижу, как он общается с Джексоном, или Санко, или с Кейном, то он... — Парсон не мог найти нужное слово. — Не ведёт себя как лидер.

Дэмиан просто уставился на него.

— Он полагается на их решения, вместо того, чтобы принимать свои. Как будто это они отдают ему приказы, а не наоборот.

Феромас снова вернулся в разговор: «Ну, если он бродит по другим реальностям и там сражается с этими изначальными ублюдками или с чем ещё, то вполне понятно, что о положении вещей в мире он не так осведомлён. В таком случае с его стороны разумнее прислушиваться к людям, которые знают, что происходит»

Парсон наклонил голову, но не придумал аргументов против – или, по крайней мере, не нашёл для них слов. Всё труднее ему было смотреть на этого современного Сермана и видеть в нём человека, которого он знал на протяжении всех тех лет, что сформировали его как личность.

Встреча с Кристаллическим Титаном в столь юном возрасте – благодаря службе напрямую у Ламонта – оказала большое впечатление на Парсона.

Может, проблема была в его собственной глупости, но на протяжении лет ему начало казаться, что он знает Сермана лучше, чем кто-либо ещё.

Но увидев его в видении Ионы, он был немного просвещён. Серман ведь даже упомянул его. Сказал, что беспокоится из-за него.

И, вероятно, вполне заслуженно.

Парсону ещё требовалось время, чтобы организовать мысли. Слишком многое он узнал. В голове образовалась затягивающая всё воронка.

К счастью, голос Дэмиан выдернул его из неё:

— В любом случае, наше физическое состояние сейчас не лучше, чем когда мы сюда добрались. Нужно продолжать говорить на пути.

«На пути куда?» — спросил Феромас.

— А на этот вопрос отвечать вообще-то должны вы, козлы эфемерные.

«Может, он и вправду исцелился?» — усмехнулась Овера.

«Ну, нам нужно место, где вы бы могли восстановиться, но не зная, что Моргунов с вами сделал, откуда хоть начинать поиски такого места?»

«Лучше всего было бы к Феню наведаться, но если мы избегаем Авангарда, то он не вариант. Кто лучший доктор из ваших знакомых? Или лучший объединитель?»

Феромас обменялся взглядами с Дэмианом: «Есть пара вариантов. Но они оба на территории Авангарда».

«А сами из Авангарда?»

«Нет»

«Тогда любой пойдёт»

«Какие вы толерантные. Уверены, что это не влияние Эттола? Овера, которую я знаю, потребовала бы рассказать все известные нам подробности, прежде чем соглашаться»

«О, все подробности ты ещё расскажешь, просто давайте сначала начнём двигаться»

«Тогда давай сделаем из этого игру. Посмотрим, что ты сможешь из меня вытянуть»

Услышав это, Парсон решил, что лучше сразу перестать их слушать.