Что ж, не такого продолжения дня он ожидал. Одно дело, чтобы тебя тащили как мешок с картошкой по воздуху. Другое – прорывать при этом звуковой барьер.

Гектор не так много знал о физике при ускорении, но почувствовав удар как от грузовика и отключившись – или, может, умерев – а потом вернувшись в чувства, он решительно настроился добавить эту тему в список того, что необходимо изучить.

Вообще, он собирался сделать это ещё со времён полёта с Димасом, во время сражения на границе Лорента с Каллумом, когда они полетели на помощь халю Саккаф. То тоже был тот ещё опыт – несколько похожий на нынешний. Хотя и не настолько интенсивный. Впрочем, бой, последовавший сразу за приземлением, отыгрался за это сполна.

Стоило признать, что он мог подготовиться лучше, но Гектор хотел испытать кое-что новое во время этого полёта. Он решил – и решил почти не подумав, – что раз предстоит два полёта – к Вратам и потом обратно – то почему бы в первый раз не проверить себя без своей новой, более мощной брони?

Он хотел посмотреть, как справится его доспех из обычного железа в сравнении с новым в этом сценарии. Казалось, разницы не должно быть вообще, раз ускорение будет одинаковым.

Но, опять же, он не так и много знал об этой стороне физики. Может, разница всё-таки была бы? Или, может, есть какой-то компонент защиты в его новом доспехе, который он пока не до конца понимал?

Он действительно давал ему какое-то странное ощущение защищённости. Дополнительный слой комфорта – по крайней мере, мысленный. Хотя, может, это его собственная странная голова. Вообще, скорее всего, так и было. Даже в обычной железной броне он чувствовал себя комфортнее, чем в нормальной одежде.

Было что-то такое успокаивающее в ношении брони. Он не знал, каким образом это описать. Может, такого образа просто не было.

В любом случае, обычный доспех сработал точно так, как он и ожидал. Иными словами: почти никак.

Не так и много времени занял полёт до Заповедника Картрейсис, где и стояли Врата Ратмора, но к концу полёта Гектор чувствовал себя так, будто всё его тело превратилось в желе. Больно не было, благодаря отключенным Гарвелем ощущениям, но он уже не раз испытывал такое желеобразное чувство в теле, и оно всегда означало, что он сломал много костей. Чёрт, может даже все кости.

Хотя вряд ли. Теперь он знал, сколько костей есть только в руках и ногах.

Тц, он позволил запасным мыслительным процессам забрести куда-то не туда. Пришла пора сосредоточиться.

После того как Аббас осторожно поставил его на землю, Гектор со всем актёрским мастерством отыграл ком мокрого белья, загремевшего железным доспехом. Главный мыслительный процесс был дезориентирован дальше некуда, но благодаря остальным хотя бы получалось наблюдать за Аббасом, уже начавшим двигаться к Вратам.

Мужчина не спешил. Медленно обошёл их разок, прежде чем приблизиться на расстояние прикосновения. К тому моменту, как он коснулся, Гектор достаточно восстановился, чтобы снова ходить.

Но сначала Гектор перепроверил всё, что нёс с собой. Осколок. Шарф. Ядро. Телефон. А, сломанный телефон. Ну естественно. Чёрт.

Сколько ещё раз ему нужно сделать всякую тупую фигню, прежде чем он наконец начнёт помнить о том, что телефон нужно оставлять в безопасности? Сейчас он чувствовал себя особенно тупо, потому что заранее знал, что они вернутся к Кузне – где телефон спокойно бы его дождался.

Перед его глазами предстало осуждающее лицо госпожи Роджерс, когда он скажет, что ему опять нужна замена.

Эх, ну ладно. Проблема на потом.

Пока Гектор шёл к Вратам, Гарвель решил поговорить с ним приватно изнутри брони: «Эй, а пока мы не подошли, сделай Доспех Тёмной Стали. Мне в нём гораздо уютней прятаться».

«...Как ты его только что назвал?»

«Доспех Тёмной Стали. Ему же нужно название, верно? И это идеально подходит»

Хм-м. Что ж, жнец был прав. Гектор уже давно собирался дать доспеху название, хотя бы для того, чтобы проще было его материализовывать. И Юсефф, и Асад упоминали, что названия помогают с этим, но Гектору до сих пор ничего не нравилось. Не говоря о том, что это не было приоритетом. Его и так легко удавалось материализовать.

«Ну не знаю, — сказал Гектор. — Называть доспех в честь себя как-то... выпендрёжно. Не считаешь?»

Жнец захохотал с отзвуком эхо: «Но ведь ему так подходит! Она тёмная и стальная! Типа!»

«Типа? Стальная-типа? По-моему, если приходится добавлять “типа” – это знак, что что-то не слишком-то и подходит»

«Угх, ну ладно, ладно. Назови её как-нибудь ещё. Как угодно. Я просто хотел называть её чем-то получше, чем “тёмный доспех”. Это звучит слишком просто и непонятно»

«Ну... хм-м...»

«А как насчёт “Доспех Теневой Стали”?»

«Я... вообще, не так и плохо»

«Да? Ну вот и договорились!»

«Подожди, я не соглашался. Просто сказал, что мне нравится звучание»

«В смысле? Это ведь то же самое, Гектор. Это буквально синонимы»

«Неа. Если я говорю, что мне что-то понравилось, то это означает, что... эм... что ты движешься в правильном направлении. Наверное»

Жнец вздохнул: «Хорошо. Не Теневая Сталь. Тогда просто Теневой Доспех?»

Гектор слегка покачал головой, примеряясь к слову, и пожал плечами: «Нет, это мне не так нравится. Звучит как-то... не знаю...»

«Тогда как насчёт “Доспех Ночностали”? Тебе ведь понравилась стальная часть названия, да?»

«Ну... да вообще нет»

«В смысле нет? Но ты же только что... что? Почему нет?»

«Не знаю»

«Тогда просто Ночной Доспех?»

«...Не»

«Гектор. Хватит быть такой сучкой»

«...Нет»

«Да господи...»

«Мне просто не кажется это таким важным. Доспех нетрудно материализовать, поэтому, если название не подходит, то я лучше без него»

«А, ну тебя, значит, это устраивает? А как же я? Мне хочется называть его как-нибудь по-крутому!»

«Вау. Не напомнишь, кому из нас три с хвостиком тыщи годиков?»

«Я буду благодарен, если ты не станешь прибегать к эйджизму в этом разговоре, спасибо»

«Эйджизму, говоришь? Но ты называл меня юным и тупым раньше. Как бы, много раз называл»

«Я сказал в этом разговоре. В следующем мы оба можем вернуться к эйджизму»

Гектор хохотнул.

Наступила краткая пауза, пока они оба просто наблюдали за Аббасом с небольшого расстояния.

«Но давай, блин. Название. Пока время есть, нужно закончить с этим»

«Ты реально сегодня не успокоишься, а?»

«Если только ты не найдёшь, чем меня отвлечь. Или найдёшь?»

«Ничего не идёт на ум»

«Тогда название. Я дал тебе кучу вариантов. Твоя очередь предлагать»

«Ну, эм... хм-м. Думаю... хорошее название будет как-нибудь связано с происхождением доспеха. То есть, со щитом. Может, Амир?»

«Амир? Просто Амир?»

«Ну да, почему нет? Просто и кратко»

«Ты же в курсе, что это валганское имя? Человеческое имя. Ещё и довольно распространённое. Это как назвать доспех Фред»

Стоило признать, что Гектор никогда не думал о происхождении этого слова. Он снова наклонил голову и почесал подбородок, серьёзно размышляя над этим.

«Ты не станешь называть броню Фредом»

«Ну... вообще...»

«Гектор»

«Что?»

«Это тупо»

«Почему? Я же могу назвать её как хочу, нет? Никто другой всё равно не услышит названия, кроме нас. Вероятно»

«А если ты подружишься с человеком по имени Фред, а? Или с Амиром, раз на то пошло? Это будет только сбивать тебя с толку»

«Хм-м. Хорошее замечание. Тогда мне просто нужно быть грубым ко всем Фредам и Амирам по пути...»

Теперь засмеялся жнец:

«Если хочешь, чтобы у названия был какой-то смысл, то тебе, наверное, стоит спросить Аббаса или Хакка о том, почему они так назвали щит. Просто на случай, если мы что-то упускаем»

«Хорошая идея. Так я смогу отложить выбор ещё ненадолго»

«Ты временами реально раздражаешь, в курсе?»

«Воу. Довольно грубо, Гарвель»

«Если не выберешь что-нибудь поскорее, то я начну называть его Доспехом Тёмной Стали, потому что пошёл нахер»

Улыбаясь про себя, Гектор наконец выполнил просьбу Гарвеля – одну из них, по крайней мере – и материализовал тёмный доспех, прежде чем подойти ближе к Аббасу, прикрывшему глаза и выглядящему так, будто он отправился куда-то в собственный мир.

Ещё недавно Гектор бы понятия не имел о том, что он делает, но сейчас, благодаря воспоминаниям Свечи – да и собственному опыту тоже – он знал, что Аббас изучал структуру силы души и рвения внутри. А это требовало полной концентрации.

На самом деле, это требовало такой концентрации, что Гектор решил ничего пока не говорить, лишь бы не сбить его. Вероятно, лорд Саккаф был настолько опытен, что и не сбился бы, но мешать сейчас всё равно не хотелось.

Хотя искушение было. Уорвал парил рядом с ним и безмолвно наблюдал. Гектор хотел бы спросить у жнеца мнение о Вратах, но решил оставить вопросы на потом.

Впрочем, медленно приближаясь, он подумал об ещё кое-чём и достал Живое Ядро из своего доспеха, кратко на него взглянув. Затем на Врата. И опять на Ядро.

Теперь уже Уорвал смотрел на него, как заметил Гектор. Впрочем, ничего при этом не говоря.

Хм-м.

«Гектор, — вновь приватно заговорил Гарвель, со знакомой осторожностью в этот раз. — Ты ведь не думаешь о том, что ты, по-моему, думаешь?»

«Не знаю. Что я, по-твоему, думаю?»

«Мне кажется, ты думаешь, что попробовать использовать Живое Ядро в качестве интерфейса к Вратам Ратмора – не самая тупая идея»

«Ха. Ну тогда ты ошибаешься. Потому что я знаю наверняка: это будет самая тупая идея»

«Ага. Но всё равно думаешь это сделать»

«Возможно»

«Гектор. Мы на сегодня разве ещё не выполнили квоту тупых идей? Пытаться связать Ядро со Свечой, когда у нас ещё не было никакой информации, и так было достаточно плохой идеей, не считаешь?»

«Ну, как бы... да. Ты прав. Очевидно»

Прошла секунда.

«Но что, если мы просто...»

«Гектор, стой. Ни слова больше»

«Почему?»

«Потому то я соглашусь! А я не хочу сейчас с тобой соглашаться!»

Гектор засмеялся носом, стараясь сделать это потише.

«Помнишь свою речь перед Аббасом о том, чтобы сделать шаг назад и понять, что ты тупой? Думаю, тебе стоит принять собственный совет. Да и мне тоже, по правде говоря»

«Оу, да ладно тебе...»

«Гектор, я серьёзно. Мне всё очевиднее опасность, которую мы представляем друг для друга. Потому что мы похожи даже больше, чем я думал поначалу. У нас обоих высокая толерантность к риску. Более того, кажется, мы оба испытываем удовольствие, бросаясь в опасность с головой. Такое чувство, что постепенно нашими хобби становятся риск собственными жизнями и флирт с неизвестностью»

Более тяжёлый тон жнеца поубавил духа Гектора, но, пожалуй, оно было к лучшему. С рациональной точки зрения он всё ещё понимал, что Гарвель был прав. И невольно вновь вспомнилась медитация. Его возможная встреча с Пустотой.

Хотя всё было не совсем так. Опасность не ощущалась настолько же сиюминутной. Как и не чувствовал он такого же риска.

Но что-то схожее в этом было.

Фоновый мыслительный процесс зацепился за один вопрос: откуда шла эта тяга? Из уверенности? Вряд ли, ведь уверенность всегда ощущалась им как некий инородный концепт, но... может быть...

Он чувствовал, что сможет контролировать Живое Ядро. По крайней мере, проследить за ним. И не улавливал угрозы от Врат Ратмора. Они едва ли могли сравниться с опасностью, которую представляла сама Пустота.

В таком случае, неужели... да. Он действительно был уверен в себе. Искренне верил, что справится с любым дерьмом, какое бы в него ни кинули.

Вау. И в этом реально проблема?

В том, что он просто не осознавал, какой опасности подвергал Гарвеля?

Или осознавал? Ведь он играл с вещами, что выходили за рамки его понимания.

Более того. Аббас и Уорвал тоже находились здесь. Натворить что-то с Вратами, пока они рядом – это риск и для них. Насколько бы сильными эти двое ни были, их безопасность тоже стоило учитывать, разве нет?

Не говоря об Уоррене.

Он не мог позволить себе провалиться в очередную кому. Уоррен не мог этого позволить. По крайней мере, пока не вернутся рейнлорды.

Так бы поступил настоящий лорд. Учёл бы ответственность, которая на нём лежит, а не просто нырнул в то, что звучало весело.

Он же лорд, чёрт возьми. Он должен быть ответственным. А не просто наслаждаться всем, что звучит весело.

Тц. Он уже чувствовал, как множество контраргументов поднимаются на его защиту. Ведь дело не только в веселье. Это всё – просчитанный риск. Даже обязательный. Они обязаны заполучить больше силы. Чтобы защитить Уоррен. И Атрию. От Избавления. И многих других, скорее всего.

Путь впереди не был гладким. Или безопасным. Или простым.

Но это ведь просто оправдания, разве нет? Даже если в них была доля правды, это не отменяло того факта, что он думал только о себе.

Гектор глубоко вдохнул и успокоился, заметив, что Уорвал продолжает на него смотреть.

«Ты прав, — сказал он приватно, убирая Ядро обратно под доспех. — По крайней мере, стоит проконсультироваться с Аббасом, прежде чем вытворять такой прикол»

«Мгм. Ты хоть можешь представить, сколько дерьма они бы на нас вывалили, если бы мы сейчас влезли туда с Ядром? Ещё и посреди изучения Врат? Мы были бы полнейшими козлами»

«Ага...»

«Но мне нравится твой образ мысли, пацан. Есть в тебе задорная вишенка. Не потеряй её только потому, что в этот раз я встал на пути»

Гектор нахмурился под шлемом: «Пацан? Ты никогда раньше меня так не называл».

«Ага, пробую разные варианты. Что думаешь?»

«...Тебе честно? Это ужасно. От других людей – без б. Но от тебя, фу. Нет»

Жнец засмеялся: «Ха-ха-ха, ладно».

Они решили подождать, пока Аббас закончит исследовать монумент. Гектор думал сесть и помедитировать, но не успел. Лорд Саккаф отпустил Врата и приблизился.

«Ну, каков вердикт?» — спросил Гарвель публично.

— Их структура невероятна, — ответил Аббас. — Резьба на поверхности практически невидима невооружённым взглядом, но поток рвения сквозь неё всё так же чист, будто она была создана лишь вчера. Так может выглядеть лишь работа мастера. Избавиться от всех протечек пока не удаётся даже мне. К счастью, моя работа редко требует такой точности. Машинам постоянно требуются ремонт и доработка, сколько бы времени ни ушло на оттачивание готового продукта.

«...Ладно. Я не очень горжусь количеством слов, которое мне удалось понять, — сказал Гарвель. — Это имеет какое-нибудь отношение к созданию нового кэга?»

— Да. Безупречность резьбы нужно будет повторить в кэге, из-за чего мне потребуется немного больше времени, но и только. Я справлюсь за день. Может, за неделю, если буду отвлекаться на другие проекты. Вы говорили, что это не срочно, да?

«Говорили. Что-нибудь ещё о Вратах получилось узнать?»

Бровь Аббаса дёрнулась, и он спросил:

— А ещё Вы говорили, что уже давно работаете над этим проектом. И неужели за столько времени не удалось найти ни одного объединителя для его изучения?

Гарвель покачал черепом: «Именно для этого – нет, не удалось. Но другие? Да. Много, много лет назад».

«И как много тебе удалось узнать в процессе?» — спросил Уорвал.

«Скорее уж как мало, — с разочарованием вздохнул Гарвель. — Они неразрушимы, неподвижны, и обычно уходят гораздо глубже в землю, чем можно подумать»

— Неподвижны? — переспросил Аббас. — В каком смысле?

«А, так вы этого не знали? Их нельзя передвинуть. Даже если вырыть всю землю и камни вокруг, сделать долбаный каньон, то они просто зависнут на месте. Прямо в воздухе»

Это было новостью для Гектора. На лицах Аббаса и Уорвала он тоже увидел удивление.

«Это правда? — спросил Уорвал. — Ты же сейчас не подшучиваешь над нами?»

«Не подшучиваю, — ответил Гарвель с усмешкой. — Более того, земля под ними постепенно восстанавливается. Так что весь ваш труд по рытью грёбаного каньона они исправляют за... не знаю, дни? Возможно, недели?»

— Невероятно, — сказал Аббас. — Как я мог не знать об этом их удивительном свойстве?

«Я всё ещё не уверен, что он говорит серьёзно», — возразил Уорвал.

«О, ещё как серьёзно. Как и говорил, я уже очень давно изучаю эти штуки, и потому мне знакомы более тихие попытки узнать о них больше на протяжении истории – и уж поверьте, как бы не большинство из них академическое сообщество просто забыло»

«А. Увы, это случается очень часто в нашем мире»

«Да, — кивнул Гарвель. — Не помогает и то, что сами инструменты по большей части были забыты всеми. Но да. Уверен, вы сталкивались с похожими проблемами в своих исследованиях, верно? Свирепая конкуренция. Специальное сокрытие информации. Ну, всё такое»

«Естественно, — сказал Уорвал с резко потяжелевшим голосом. — Как и... со множеством вещей похуже. Но, уверен, мне не обязательно рассказывать о подобном Главному Архиватору»

Гарвель помрачнел точно так же: «Да. Я видел столько косвенного вреда, нанесённого миру по этой жалкой причине, что не хочу даже вспоминать отдельные случаи. Если бы только было возможно забыть...».

Неожиданно наступила тишина.

Гектор обменялся взглядами с Аббасом, не зная, следует ли им попытаться оживить разговор.

Наконец, Аббас решил заговорить:

— Пока мы здесь, я бы хотел, чтобы вы попытались изучить Врата при помощи Живого Ядра.

Глаза Гектора открылись шире.

Момент напряжения был бесцеремонно разрушен. Аббас что, ничего не заметил? Или ему было всё равно?

Однако лорд Саккаф, нисколько не меняясь в лице, продолжил:

— Конечно, если вы не против. Я понимаю, что это довольно рискованно, но мы с Уорвалом вытащим вас, если что-то пойдёт не так. Так же, как вы вытащили нас.

Уорвал ворвался в разговор раньше, чем Гектор успел ответить: «Чувствую, у этого спасательного жилета есть большая дыра. Мы не смогли вытащить Гектора, когда он впервые прикоснулся к Свече. С чего им с Гарвелем верить, что мы сможем спасти их после погружения во Врата?»

— Потому что теперь у нас есть Ядро.

«Которое нас, по всей видимости, ненавидит»

— Я понимаю. Именно поэтому погружаться во Врата следует Гектору, а не мне. Он уже продемонстрировал, что способен контролировать Ядро. А мы предоставим помощь и направим их, если потребуется.

«Или... мы можем просто не делать этого. И избежать ненужного риска»

— Риск несущественный, — сказал Аббас, переведя взгляд с Уорвала на Гектора и Гарвеля. — Если беспокоитесь о том, что можете случайно пробудить Врата, то не стоит. Без кэга они спят.

«Спят? — удивился Гарвель. — Мы с Гектором невольно использовали их однажды, когда они телепортировали нас сюда из Подкорки. Вместе с ещё несколькими людьми»

— Что, простите? — изумился Аббас, взглянув на монумент ещё раз. — А, конечно. Так вот как вы вернулись? Интересно.

«Интересно, да, а ещё это означает, что они точно не спят. Не до конца, по крайней мере»

Аббас покачал головой:

— Нет, они точно спят. Я в этом уверен. Это просто означает, что кто-то уже владеет рабочим кэгом Врат. Тот, кто активировал его для вас. Я слышал часть истории и, если не ошибаюсь, в неё было вовлечено немало странных личностей, да? Как там их звали?

«Маласт и Ройо Раджу? — уточнил Уорвал. — Да?»

«Именно», — подтвердил Гарвель.

Гектор не помнил, чтобы когда-либо рассказывал им это, но наверняка лишь естественно, что слухи уже разошлись, особенно среди жнецов – известных болтунов.

— Это важная информация, — сказал Аббас, — и ещё одна причина заполучить работающий кэг как можно скорее. Сейчас Врата – это дорога в одну сторону. И если, прости меня боги, через них решат начать вторжение, то у нас не будет никакого способа контратаковать, пока мы не сделаем новый кэг. Думаю, всё же мне стоит сделать эту задачу приоритетом. Просто на всякий случай.

Охренеть. Такой сценарий Гектор никогда даже не представлял. Он сдержал вздох и потёр лоб.

— Было хреново, когда мне приходилось беспокоиться только о том, что война придёт из Лорента...

Аббас взглянул на него с лёгкой улыбкой:

— Становясь старше, Вы, несомненно, поймёте, что профессия настоящих лордов земель – это и есть постоянное «беспокойство».

Гектор только нахмурился. Ему не слишком понравилось такое слышать.

Аббас взглянул на Уорвала, тут же включившегося в разговор снова:

«Как однажды сказал один великий правитель: “В каждую эпоху мир попытается свести вас с ума, если только вы позволите. К несчастью, только и остаётся, что позволить, ибо никак иначе не заиметь нам надежды на то, что хотя бы часть бесконечной жестокости нашего мира не коснётся подданных”.»

Брови Гектора опустились ещё ниже, слова вырвались сами по себе:

— Охренеть, Уорвал, да Вы ничем не лучше Гарвеля.

«Что, простите, молодой человек? Это должно означать что-то оскорбительное?»

— Это должно означать, что ты охренеть какой пессимист!

Аббас фыркнул, после чего засмеялся в голос.

Уорвал не смеялся. Вместо этого он поднял бровь на своего слугу.

«Если что, то я в корне не согласен, — сказал Гарвель. — Я могу быть и оптимистом»

— Ага, можешь, — сказал Гектор. — Жаль, что ты этого не делаешь.

Разговор ещё какое-то время продолжался на тех же рельсах, пока Уорвал выражал своё недовольство поведением Гектора и Аббаса; а Гектор, хоть и прислушивался к мудрым словам жнеца, всё же твёрдо стоял на своём. Потому что по какой-то причине чувствовал: если он поддастся, то древние, закостеневшие до невозможности жнецы раздавят и его, и Аббаса.

Впрочем, Солнечный Кузнец просто стоял и улыбался.

Спустя какое-то время разговор всё же вернулся к Вратам, и Гектору пришлось обсудить этот вопрос с Гарвелем, прежде чем принимать решение.

«Похоже, мы получили их разрешение, — сказал Гектор приватно»

«Ага, — согласился Гарвель, тут же вздохнув»

«Звучишь разочарованным»

«Я не разочарован. Ну, не сильно. Если я в чём-то и разочарован, так это в том, как рад тому, что мы получили от них добро»

«Чего? Ты ходячее противоречие, Гарвель. Эм. Парящее, вернее»

«Что ж, довольно трудная ситуация, когда тебе приходится признать свои грешки и попытаться измениться, а кто-то говорит “не, оставайся дегенератом”. Подобное вызывает смешанные чувства»

«Знаешь, я помню, как ты меня однажды называл королевой драмы. Оказывается, я в отличной компании»

«Ну ладно, умник. Давай просто приступим, а? И если что-то пойдём не так, то мы ничего такого делать не собирались и всё целиком – план Аббаса и Уорвала. Согласен?»

«На все сто»

И они пошли к Вратам Ратмора. Солнце уже успело опуститься довольно низко и накрыть леса вокруг красно-оранжевым светом. Монумент оказался холодным на ощупь, когда Гектор убрал рукавицы доспеха и дотронулся голой кожей. Глубоко и медленно вдохнув, он очистил разум и сосредоточился.

Сначала нужно было ощутить Врата душой. Довольно простое дело. Сейчас он ощущал ей всё так же отчётливо, как видел ясным днём. И ауру тоже чувствовал. Как огромный столб света, сияющий перед взором его воображения. Затем он нашёл Ядро в кармане.

И мир полностью ожил в каком-то совершенно ином свете.

Что за невероятное чувство это было. Словно он неожиданно оказался в машине – или, скорее, на мотоцикле – и ехал по шоссе на полной скорости, хотя ещё мгновение назад просто стоял перед стеной.

Мир бежал мимо него. Вообще, он бы наверняка подумал, что ветер настоящий, если бы Шарф не говорил, что потоки ветра ничуть не изменились. Обдували его таким же спокойным бризом, как и раньше.

Затем он ощутил, как всё завертелось. Как вертелся сам мир.

Хм.

Что делали Врата?

Теперь он чувствовал больше. Да. Ауру. Намерение. Желание.

Воу.

Как же сильно отличалась эта аура. Выделялась среди других. Как и все ауры, конечно, но эта... эта отличалась очень сильно. Несмотря на то, какой могущественной она была, ощущалась аура куда менее... разумной. А может, и вообще лишённой разума. Не осознающей себя? Но всё равно ждущей. Терпеливо.

Его?

Пожалуй, да.

Пока он что-нибудь даст. Команду? Нет. Направление? А. Возможно.

Желание, но не осознание этого желания. Не разум. Как странно.

Врата не были похожи на Свечу Кокоры. У неё был настоящий разум. Она могла говорить с ним – по крайней мере, пыталась. Сейчас никто не пытался с ним заговорить. Опыт ощущался совершенно иначе.

Хе-хе. Вау. Он помнил, какими странными и ошарашивающими ощущались все встречи со Свечой. Но, что странно, этот опыт – с безмолвными Вратами – делал встречи со Свечой более понятными. Как если бы добавлял новый контекст, при помощи которого он мог посмотреть на старую проблему с новой перспективы.

А ещё укреплял понимание того, насколько невероятное, особенное творение им досталось. Насколько более продвинутой была Свеча. Она как животное в сравнении с одноклеточным организмом Врат.

Интересно.

А, но всё же. Нужно было действовать осторожно.

Аббас сказал, что Врата спят, и хотя Гектор верил, что он не ошибался, испытывать их на прочность тоже не хотел. Если Врата ждали от него «направления», то предлагать его им было бы не слишком разумно – тем более, он уже знал, что они работают как телепорт.

Хм-м.

Но это ведь далеко не всё. Аура тоже прислушивалась к нему. С таким гостеприимством. И глубиной. «Направление», которое она желала, было не только физическим. Она была готова принять и другие виды.

Только вот что это могло означать?

Угх.

Читать ауры было чертовски трудной задачей. Грязной. Может, существовала какая-то особенная техника, которую он пока не понимал. Потому что сейчас всё выглядело так, будто он пытался удержать воду в руках. Технически возможно, да, но одно неверное движение – и она просочится между пальцев.

Он сосредоточился снова.

Чего желали Врата? Какова природа желания этого неразумного творения?

...Видеть? Нет. Показывать.

Оно желало что-то показать ему. Что угодно, на самом деле. Что бы он ни попросил. Всё, что только могло.

Всё, что только могла аура.

Вау.

Он уже достаточно хорошо понимал, что ауры способны сохранять воспоминания. И передавать их – тоже. Ауры, связанные между собой. Работающие в тандеме. Или подчиняющиеся более могущественной ауре. Как у врубелей.

Он ощутил изменение во Вратах. Потому что сейчас они ощущали его в ответ. Вернее, они чувствовали возможность что-нибудь ему дать. Показать. Всё, что он пожелает.

Хотел ли он посмотреть воспоминание? И если да, то какое?

Ага. Требовалось лишь дать направление.

Теперь он понимал немного лучше. Вероятно, они не могли пока никуда его перенести, как и сказал лорд Аббас, но, возможно, могли что-нибудь показать.

Но только ему? А как же все остальные?

Он немного отпрянул, желая ощутить остальных снова.

Гарвеля. Уорвала. Аббаса.

Вот где они были. Рядом с ним. Но и с Вратами он тоже сохранил связь. Это оказалось удивительно легко сделать.

Из-за Ядра. Оно хорошо себя вело. Отлично.

«Воу, — прозвучал безмолвный голос Гарвеля. — Что сейчас произошло? Что я вообще чувствую?»

«О, ты это почувствовал? — удивился Гектор. — Я пытаюсь присоединить и вас, ребята»

«Это сейчас Гектор говорил?!» — прозвучал ещё один голос, который Гектор узнал не сразу.

А когда узнал, то моргнул бы от удивления, не будь его глаза и так закрыты: «Аббас? Это Вы?»

«Мы слышим мысли друг друга! — сказал Солнечный Кузнец восхищённо и радостно. — Невероятно! Как Вы это делаете?!»

«Хороший вопрос, эм... думаю, это связано с нашей близостью к Вратам. Их аура... гигантская, на самом деле. Она тут всё накрывает. И я... кажется... немного прикоснулся к ней. Благодаря Живому Ядру»

«Немыслимо!»

«Это действительно впечатляет, — сказал Уорвал, — однако в то же время слегка пугает»

«Меня тоже, — отметил Гарвель. — Слуги не должны разговаривать друг с другом так, как это делаем мы. Это должно быть нашей способностью – и большей ничьей. Что они украдут у нас следующим, а?»

«Гарвель... заткнись», — засмеялся Гектор.

«Что ещё Ядро может позволить Вам сделать?» — спросил Аббас.

«Пока не уверен. Но, как мне кажется, Врата могут позволить нам видеть воспоминания из прошлого. Поэтому я и захотел включить всех вас. Если повезёт, мы можем увидеть что-нибудь все вместе»

«Воспоминания? — переспросил Уорвал. — Какие именно воспоминания?»

«Тоже хороший вопрос, — ответил Гектор, наклонив голову. — Эм, думаю... практически любые? Ну, вернее... воспоминания всего, что находилось в непосредственной близости от врат. Их ауры, если говорить точнее»

«Хм-м, — прогудел Аббас. — Это включает нас?»

«...Эм, наверное?»

«Тогда проведём тест, — сказал Аббас. — Покажи мне рождение моего сына, Рахима»

Охренеть не встать. Эм. Ладно. Похоже, Аббас уже был готов смотреть.

Гектор сконцентрировался, задумавшись над этой просьбой. Как её исполнить? Хм-м. Ауры, ауры. Э-э-э. Они всё ещё казались довольно туманными. Их было трудно читать, а уж прикоснуться... Хотя, может, если он... хм-м...

«Эм... не могли бы положить руку на моё плечо?» — спросил Гектор.

Всего через мгновение он ощутил ладонь на своём плече. И, точно как и подозревал, аура Аббаса мгновенно стала чётче в его разуме. Как и душа. И то, и другое ярко сияло, практически неотличимо друг от друга, пока он всматривался в них, искал, думал о воспоминании, описанном Аббасом.

Оно должно было быть очевидным. Вероятно, Аббас думал о нём прямо сейчас. Если только не был козлом, пытающимся сделать задачу труднее.

А, ага. На самой поверхности. Оно ощущалось как надо. Он прикоснулся собственной аурой, позволяя Ядру стать мостом между ними. Помогать свободно и по своей воле. Оно тоже этого желало. Он чувствовал.

И в то же мгновение всё вдруг изменилось – одновременно с тем оставшись практически таким же в его воображении.

Поэтому он попытался открыть глаза.

И вдруг нашёл себя посреди белого коридора. С длинными полосами золотой краски по обе стены. Со словами на валганском на каждом знаке. С отполированной плиткой в качестве пола. Та тоже была бело-золотой, но с чёрными очертаниями.

Это место выглядело не совсем как больница. Вообще, оно скорее напоминало Золотой Форт, который они с Гарвелем посетили в Куросе. Но только напоминало. Может, это была другая зона? Или его просто переделали с тех пор? Рахим, вероятно, был довольно стар, так что ничего удивительного.

А потом они увидели Аббаса. Второго Аббаса. Более юного, хотя и не на много лет. Впрочем, может, всё дело было в его ошарашенном виде. В спутанных волосах. В чёрных мешках под глазами. В нервной походке из стороны в сторону. И зажжённой сигарете. Последнее стало сюрпризом.

Тем временем, старший Аббас стоял рядом с ним и смотрел выпученными глазами. Он шагнул навстречу, но тут же свернул в сторону, не желая оказаться на пути у юного себя.

Неожиданно раздался детский крик, приглушённый закрытой дверью. Юный Аббас немедленно повернулся и побежал на него.

Гектор с остальными пошёл следом.

Юный Аббас склонился над кроватью, обняв жену и своё новорожденное дитя. Начав неконтролируемо рыдать.

Персонал улыбался, вероятно, поздравлял его на валганском языке, но ещё они как-то странно смотрели на громко рыдающего мужчину перед ними, не переставшего, даже когда они начали протирать пол и чистить комнату. Один пытался прижать стетоскоп к груди ребёнка и не мог этого сделать, потому что Аббас мешался и, похоже, даже не замечал этого.

«Вау, — сказал Гарвель. — Понимаю, это эмоциональный момент в жизни каждого отца, но, эм... ты правда, э-э... просто... вау»

Старший Аббас потёр щёку: «Да... пожалуй, мне стоило выбрать другое воспоминание».

Гарвель хохотнул: «Первое, что пришло на ум?»

«Первое...»

«Он тогда больше Рахима плакал, — сказал Уорвал. — Гораздо больше. Это был такой тёплый момент. И, пожалуй, немного жалкий»

Аббас глянул на жнеца.

«Впрочем, тогда в наших жизнях происходило очень многое, — добавил Уорвал. — Это были трудные годы»

Любопытство Гектора было задето – как и его нерешительность, но он всё же спросил: «В каком смысле?»

Видение остановилось, как и рыдания юного Аббаса. Гектор не планировал этого делать, но теперь, когда сделал, решил, что лучше так и оставить.

Однако вместо ответа Уорвал просто повернулся на своего слугу.

Аббас посмотрел на своих внимательных слушателей, и одно странное мгновение Гектор чувствовал, что видит, насколько на самом деле стар Аббас. Его выражение лица практически не изменилось, и всё же что-то в глазах – пожалуй, усталость – говорило сразу об огромном множестве чувств.

Никогда Гектор не встречал ничего подобного. И потому прислушался с особенной внимательностью ко всем последующим словам.

«Было много причин тому, почему я так... развалился. Когда я был моложе – имею в виду, ещё моложе, чем в этом видении – я никогда не думал о том, чтобы заиметь детей. О продолжении своего рода. Видите ли, у меня было множество хобби. Множество личных интересов. В то время как социальные взаимодействия... не входили в их число, мягко говоря»

Гектор старался не слишком соотносить эти слова с собой. У него не получалось.

«Моя отшельническая натура создала определённый разрыв между мной и... ну, моими родителями, конечно. А ещё – всей моей семьёй. Включая Уорвала»

Жнец кивнул.

«Я отказывался от собственного долга, говорили они. И были правы. Как мужчина халя Саккаф я должен был продолжить свой род. Но у меня было ещё восемь братьев. Гораздо более социальных, чем я. Каждый из которых справлялся с возложенным на них долгом. Думаю, мои родители считали так же, глубоко внутри. У всех из нас свои тараканы. Просто таков был мой. Они могли позволить мне. И потому так продолжалось много лет»

Вот чёрт. У Гектора появилось жуткое чувство того, что он знал, к чему всё идёт.

«Со временем моя большая семья начала становиться... не такой большой. Война сыграла свою роль. Но не только в этом отношении. А я... игнорировал всё, по большей части. Я горевал, конечно. И переживал горе. Как и все мы. Но никогда не менял своего отношения к жизни. Думал только о работе. О себе. И когда думал о будущем, то на ум приходило только технологическое развитие – и больше ничего. Со стыдом должен признать, что я не начал меняться, пока нас не осталось всего четверо. Четверо братьев. И только тогда я увидел, что на самом деле представляет из себя Избавление»

Вот это Гектор не до конца понял: «Что Вы имеете в виду?».

Солнечный Кузнец встретил его взгляд: «Они – враги, одержимые идей. Среди них, конечно же, можно найти исключения, но глубоко внутри – все они лишь культ смерти. Враги всего живого, желающие разрушения всем и всему, что могут найти. Когда я был моложе, то видел в них не более, чем... физическую угрозу. Врага, с которым можно столкнуться только на поле боя. С силой. С технологиями. Но позже я понял, что сражение с ними – это не только убийство воинов и защита невинных. Ещё это – создание новой жизни»

Взгляд Гектора сместился к полу, пока он думал над этими словами. Хм...

«Увидев мир в новом контексте, я вдруг начал понимать, что дети – это не просто долг перед моей семьёй и родом. Это ещё и моральная обязанность в этой бесконечной битве против истребления человечества»

Чёрт. Гектор не знал, как на это ответить.

«И потому, с этого момента у меня появилась сильная мотивация найти жену и сделать столько детей, сколько возможно. К несчастью, в погоне за мечтой судьба часто ставит нам больше палок в колёса, чем можно ожидать. И хотя мне действительно удалось найти прекрасную женщину и жениться, с детьми ничего не получалось. За два года у неё случилось четыре выкидыша. А потом она исчезла, и с тех пор я её не видел. Не знаю, что с ней произошло, хотя я... я подозреваю... — Он закрыл глаза и покачал головой. — Я не знаю»

Гектор теперь ещё больше не знал, что сказать.

«Вот так и родилась сцена, которую вы увидели. Мать Рахима была моей второй женой. И когда он родился, то я... действительно не мог прийти в себя из-за облегчения и радости. Этот момент был и останется самым счастливым в моей жизни. И насколько бы он ни смущал... я всё же рад, что смог пережить его снова»

Вау. Гектор почувствовал, что получил гораздо больше информации, чем ожидал. А он и так ожидал немало.

И не только об Аббасе – хоть это и тоже интересовало Гектора – было что-то ещё, на чём основывалась мировоззрение этого человека. То, как он описал мир.

Бесконечная битва против истребления человечества.

Один из фоновых мыслительных процессов Гектора задержался на этих словах. Подвёл их ближе. И теперь он не мог перестать думать о них.

Почему?

Потому что они казались близкими по духу? И вызывали сразу два противоречивых чувства. Заставляли думать так, как он не думал никогда раньше. Но в то же время, как он думал всегда.

Разве в этом был смысл?

Мыслей хватало, чтобы соединить все мыслительные процессы в один, и он невольно замолчал на какое-то время, даже после того, как Лорд Саккаф закончил свою историю.

К счастью, Гарвель был с ним и продолжил разговор за него:

«Хе-хе, — засмеялся жнец, — спасибо, что поделился всем этим с нами. Особенно последней частью. Кажется, даже моё холодное мёртвое сердце чуть-чуть согрелось. А ещё, по правде говоря, я чувствую очень большое облегчение благодаря тому, что узнал о тебе сегодня, Лорд Аббас»

Аббас наклонил голову: «Облегчение? Из-за чего?».

Уорвал хихикнул, но ничего не сказал, чем привлёк взгляд своего слуги.

«Скажем так, есть определённые... “исторические причины” беспокоиться за сильных объединителей. Особенно – изобретателей. Владельцев странных и чудесных умов. Слишком часто работа поглощает таких как вы. Пока не теряется всякая связь между вами и миром. Ну, а в последнее время, если можно так выразиться, я замечал некоторые симптомы»

Аббас открыл рот, но в итоге закрыл его, так ничего и не возразив.

«Однако теперь я вижу, что ты действительно очень высоко ценишь свою семью. До этого момента я беспокоился, что все эти дети и внуки – не более чем результат социального долга перед обществом. И что ты рискуешь потеряться среди всей своей работы. Так что да. Я действительно чувствую облегчение и был очень рад увидеть эти глубокие эмоциональные связи»

Уорвал решил снова включиться в разговор: «Я только замечу, что он всё ещё рискует затеряться в работе. Я постоянно об этом беспокоюсь».

Гарвель хохотнул: «Ну конечно. Я не говорил, что риска вообще нет. Просто, что он меньше, чем я беспокоился. А это приятная мысль».

Их разговор продолжался, в то время как Гектор продолжал оставаться всё в тех же мыслях. Обдумывать то, что сказал Аббас. Он чувствовал себя так странно. Будто испытал озарение. И в то же время – нет. Как если бы то, что он всегда знал, вдруг стало ясным для него. Вот только он не мог понять, о чём именно речь.

Какой-то тупик. Узел, беспомощно пытающийся себя развязать.

Угх. Хотел бы он не быть таким тупым. Может, тогда с этим узлом было бы проще разобраться. Или, кто знает, вообще не связалось бы никакого узла.

Даже продолжая слушать их разговор вполуха, он искал ответы. Подсказки. Что угодно, способное развязать узел его озадаченности.

Аббас был причиной этого непонимания. А значит, у Аббаса был и ответ. Единственная проблема заключалась в том, что для ответов сначала требовалось задать вопрос, а Гектор не знал какой. К тому же, они всё ещё разговаривали.

Мог ли он прервать? Если да, то как? Ничего не шло в голову.

Вместо этого он обнаружил, что тянется куда-то. Куда? За воспоминаниями. О чём?

О детях Аббаса?

Не будет ли это неправильным? Этого Гектор тоже не знал. Откровенно говоря, он пока и не понимал, как вообще всё это работает. Ауры, Врата, соединение разумов и иллюзии из прошлого. Сколько вообще всего можно было найти? И должен ли был Аббас передавать воспоминания по своей воле? Скорее всего. А если нет, то не будет ли это...

Он что-то нашёл. И прежде чем успел хоть что-то понять, воспоминание проявилось, создав новую иллюзию поверх мира вокруг них.

Остальные тоже заметили. Конечно же заметили. Иллюзия полностью изменилась. Место стало более размытым. Но люди – нет. И юный Аббас в новой сцене улыбался до ушей, держа на руках чуть повзрослевшего Рахима, в маленьком лице которого уже узнавался тот взрослый человек, которого Гектор знал.

Ребёнок что-то говорил – как вдруг понял Гектор. Жаль, что на валганском, так что он...

— Абби! Абби!

Хотя нет. Может, он и знал, что это означает.

Ха.

Хотя и не знал, где это услышал, но было не трудно догадаться, учитывая контекст. Мама Рахима выглядела такой же довольной, как и её муж.

Однако в этот раз иллюзия не задержалась. Она быстро сместилась в другую, похожую сцену, в которой Рахим вновь стал немного старше – только в этот раз он не был один. Другой ребёнок, поменьше, спал перед ним, уложенный в маленькой детской кроватке, а Рахим смотрел.

И вновь сцена изменилась, даже быстрее, чем в прошлый раз – настолько быстро на самом деле, что Гектор даже не успел ничего осознать. И она продолжала меняться. Больше сцен, больше детей, больше мест и ситуаций. Всё лишь мелькало и исчезало. Отчётливым оставался только сам Рахим, растущий на их глазах, пока другие братья и сёстры появлялись всюду вокруг него, докучали ему, заставляли его смеяться, заставляли беспокоиться, злили, и даже доводили до слёз.

Это впечатляло, подумал Гектор. Впечатлений, пожалуй, было даже слишком много, не получалось охватить всё разом, но прекратить попытки тоже не удавалось.

Остальные сейчас что-то говорили. Аббас и Гарвель – да и Уорвал тоже. И он собирался их услышать, конечно же.

Но ещё пару секунд Гектору Гоффу хотелось просто наблюдать в застывшем восхищении.