И это было не просто плоское изображение его лица, а прямая трансляция того, как он головой вертел и смотрел то сюда, то туда, пока разговаривал. Пока вдруг не заметил окно перед собой, отчего его глаза широко раскрылись.

Больше Гектору объяснений не требовалось. Он сразу понял, что должен сделать. И с ясным желанием в уме, просунул руку через окно, схватил Кастера за воротник, и протащил к себе одним гладким движением.

Кастер рухнул на землю как кучка грязного белья.

Гектор отошёл, чтобы позволить ему подняться и сказал из-под шлема, стараясь скрыть извергающееся раздражение из тона:

— И снова здравствуй.

Кастер не спеша поднялся на ноги.

— Ну и ну... должен сказать, это было очень неожиданно.

— Правда, что ли? А то мне показалось... что ты за мной подсматривал всё это время. Даже можно выразиться шпионил.

Кастер просто уставился на него.

— ...Ну и? — спросил Гектор, сняв Амир-Двадцать Два со спины, чтобы взять в руку. — Что ты собираешься сказать в свою защиту?

— ...Похоже, я тебя расстроил.

— Немножко да. Мы вроде пытались построить доверительные отношения между нами, нет? А потом ты берёшь и вытворяешь такое. Я разочарован.

— Что именно, по-твоему, я сделал?

Гектор медленно наклонил голову, чувствуя, как раздражение становится сильнее. Оно явно проступало в ауре, понятное дело. И он даже не пытался это скрыть:

— Ох, кончай играть в дурачка, а? Если продолжишь, долго этот альянс не просуществует.

И наступила тяжёлая тишина, пока Кастер думал над ответом.

Гектор просто ждал. Наблюдал.

Наконец, Кастер глубоко вдохнул и отряхнулся:

— Что ж, хорошо тогда. Никаких игр, раз ты на этом настаиваешь. Да, я наблюдал за тобой. Но не из желания навредить. Просто таков мой путь. Самая древняя привычка.

Хмф.

— Это твоё единственное предупреждение, — сказал Гектор. — Поступишь так снова, и у нас будет серьёзная проблема.

Взгляд Кастер сосредоточился на нём, неподвижно и серьёзно. Насмешливое лицо, к которому Гектор уже успел привыкнуть, пропало.

— Да, я понимаю, — сказал Мародёр. — Я переступил черту. Прошу прощения.

Что ж, хотя бы что-то. Не было похоже, что этот человек – ну или «бог», окрепший в нём – часто извинялся.

Но в то же время Гектору требовалось нечто большее. Он напряг мозги, пытаясь вспомнить всё, что делал с последней встречи с Кастером.

Может, и хорошо, что он так много времени провёл в своей комнате, читая доклады и разбираясь с делами Уоррена. Разведданные не были слишком критическими.

А вот встреча с Аббасом... когда он забирал кэг и новый щит...

И видел как Аббас работает за Свечой.

Если Кастер это увидел...

Но нельзя было просто взять и сказать. Сначала требовалось больше информации. Он решил начать с неизбежного вопроса:

— Сколько всего ты сейчас видел?

Кастер осмотрелся:

— Да нисколько, в общем-то. Я за другим человеком наблюдал. — Его взгляд остановился на Вратах. — Хотя, как сейчас вижу, это было ошибкой с моей стороны. Ну и ну. Что это тут у нас? Неужели это одно из тех мест, что ты обещал мне показать?

Что ж, смысла скрывать не было:

— Да, одно из. Хотя здесь тебе строить ничего нельзя. Это национальный природный заповедник.

— Ха. И очень правильно, что так.

Гектор приподнял бровь под шлемом:

— В каком ещё смысле?

— Только то, что величие этого места очевидно. Оно заслуживает того, чтобы его защищали, как мне кажется.

Хм-м. Наблюдая за ним, Гектор чувствовал сильное искушение вновь обратиться к способности Врат обнаруживать пространственные аномалии. Было у него подкожное чувство, что Кастер покрыт ими с головы до ног.

— Тебе уже знаком этот монумент? — спросил Гектор.

— Ещё как. Одна из игрушек Ратмора. Тот ещё был парень.

Вот тут Гарвель не выдержал: «Ты его встречал?».

— О да. Хотя и не самым очевидным способом. Объяснить, боюсь, будет непросто. Даже не знаю с чего начать.

«Но всё же попробуй, пожалуйста»

— Хм. Что ж. Ну тогда... — Кастер потёр бровь. — Ратмор был... довольно беспокойной душой. Как часто бывает с гениальными умами. И в своей гениальности он... ну, прорвал Вуаль, полагаю. Создал прямой контакт с тем, чего... смертные глаза видеть просто не должны. Но там мы и встретились. Я тогда ещё не реинкарнировал, понимаете? Он нашёл меня в бурлящем беспорядке Хаоса. Или я нашёл его, быть может. Уже и не помню.

«А о какой “Вуали” идёт речь?»

— Хм-м? Разве не очевидно? А, полагаю, концепт не самый ясный, если вдаваться в детали. По правде говоря, даже мои собратья – да и сам я – не до конца понимают все её тонкости, несмотря на заявления некоторых из них. Но в большинстве случаев, когда мы говорим о Вуали, то имеем в виду великий разрыв между реальностями. Технически, таких разрывов огромное множество, но главный расположен между тем, что реально, и тем, что воображаемо. Это и есть Вуаль.

Хм. Гектор ждал ещё вопросов от Гарвеля, но жнец молчал.

Через секунду Кастер продолжил сам:

— Но если хотите реально запутаться, то позвольте мне рассказать одну теорию. Есть идея – которая лично мне очень нравится – что на самом деле Вуаль находится здесь. В этой реальности. Полностью её накрывает, а не просто развевается по краям.

«Звучит правдоподобно, — сказала Ворис, подлетев к Гектору чуть впереди Романа. — Наш мир – есть пересечение физического и духовного. Не понимаю, с чего вдруг эта теория должна сбивать с толку. По-моему, вполне просто»

Кастер разглядывал её некоторое время:

— Что ж, это лишь часть большей теории. Теории Трёх Рек. Может, вам и она знакома?

«Может, — ответила Ворис. — Но ты всё равно расскажи»

— Ха. Думаю, для одного разговора эта тема слишком большая, но если оставить только суть, то идея в том, что всё существующее и несуществующее можно представить как часть трёх великих рек, одна из которых – Вуаль. А две другие. предположительно, Великий Канал и Бесконечное Течение. Гипотеза заключается в том, что Великий Канал и Бесконечное Течение столкнулись, создав Вуаль, в которой, возможно, и существует реальность смертных.

«Ага, — сказала Ворис. — Про Бесконечное Течение я уже слыхала. Это ты оттуда?»

— Ого, — засмеялся Кастер. — Вот так прямо задаёшь вопрос, который пытает моих собратьев с незапамятных времён. Родились ли мы в Течении? Или просто оказались там, сначала родившись здесь, смертными, тысячелетия назад? Никто из нас наверняка не знает. — Он наклонил голову и ещё раз кратко усмехнулся: — Хотя некоторые заявляют, будто знают.

Гектор почувствовал, что должен вмешаться:

— Я был под впечатлением, что Бесконечное Течение – это аспект Пустоты. Как Хаос. Но ты говоришь так, будто Течение... это всё, чего нет.

— Я просто повторяю теорию так, как сам её слышал. По правде говоря, хотя она мне и нравится, я не уверен о том, насколько эта теория правдива. Мне она тоже не кажется лишённой изъянов. Но опять же, когда разговор заходит о вечном, возможно, это становится неизбежным.

«Я никогда не слышала о Великом Канале, — сказала Ворис. — Что знаешь о нём?»

Кастер снова засмеялся, но и вздохнул:

— Не так много. Но следует ли нам говорить об этом сейчас? Придётся потратить весь день, не меньше, а у меня ещё остались важные дела. Так что давайте не будем сходить с темы, хорошо? — Он снова посмотрел на Врата. — При помощи этого монумента ты затащил меня сюда, верно? Хочешь, осмотрю его для тебя, пока я здесь?

Гектору даже думать не пришлось:

— Это необязательно.

Кастер повернулся и моргнул:

— Нет, полагаю нет... но у тебя на него планы, да? И довольно... рискованные, насколько чувствую? Как бы ты ни защищался, я всё же вижу твою неуверенность.

Хмф. «Видел» он, значит? Хотел бы Гектор получше узнать, как работало «зрение» этого чувака, но сейчас явно было не подходящее время для такого разговора, как ему казалось. Нужно было начинать двигаться и побыстрее.

— Если тебе так важно знать, — сказал Гектор, — то мы планировали небольшое путешествие. Испытательный забег, так сказать. Поэтому да, без риска никуда.

— В таком случае тем более ты должен позволить мне помочь. Это же моя специальность. Уверен, я могу устранить любые риски.

Гектор не верил:

— Чувствую сильное предвкушение в твоём голосе.

— Ха. Ну конечно. Мне же нужно завоевать доверие обратно, нет?

Тут он был прав, наверное. Но всё же. Гектор не хотел ему позволять. В нескольких мыслительных процессах разом он обдумывал этот вопрос. Нужно ли реально позволять ему помогать им? Кастер уже и так забрался в это дело глубже, чем Гектору нравилось. Если позволить помочь, то проникновение станет для него ещё проще, нет?

Но, стоп. Возможно, существовал другой подход.

— Хочешь присоединиться? — спросил Гектор.

— Хочу, — улыбнулся Кастер, ещё раз взглянув на Врата. — Моё любопытство довольно сильно задето.

— Мы летим в Интар, — сообщил Гектор, пристально наблюдая за его аурой.

— ...А.

В ней появились заметные колебания на секунду, прежде чем он снова собрался.

— Что ж, в таком случае, мне стоит вернуться к своим делам.

Ворис захихикала: «А что такое? Большой, знаменитый избавленец не хочет заходить в сердце территорий Авангарда?».

Если его и задела эта реплика, то Кастер никак того не показал. Вместо этого он и сам засмеялся:

— Да, там я постоянно буду бояться за свою жизнь. Не говоря о том, что это ещё и привлечёт всякое совсем ненужное внимание к вашей небольшой группе. Сомневаюсь, что вам такое понравится, да?

«Как заботливо с твоей стороны»

Кастер поднял руку и помахал указательным пальцем:

— Но! Я всё равно могу предоставить помощь!

А затем щёлкнул пальцами.

Мгновенно окно света вспыхнуло рядом с ним, и из него Кастер выдернул человека – как лишь недавно Гектор дёрнул его самого.

Это был Лорен, вдруг увидел Гектор. И этот парень выглядел совершенно поражённым, судя по прыгающему туда-сюда взгляду.

— Лично я с вами отправиться не могу, — продолжил Кастер, — зато могу приставить свою правую руку. Если хотите, конечно.

Гектор посмотрел на новичка с сомнением:

— И с чего вдруг мне на это соглашаться?

— Потому что он будет моими глазами, — сказал Кастер, хлопнув Лорена по плечу. — Через него я увижу всё то же, что и вы.

Этот ответ никак не помог Гектору с решением:

— Что-то тут не сходится с твоим обещанием больше не шпионить за мной.

— Ой, да ладно тебе, — засмеялся Кастер. — Я же извинился, разве нет? Да и это совсем другое дело. Разве можно называть это шпионажем, когда ты прекрасно знаешь, что я смотрю?

Гектор просто уставился на него. Возможно, под доспехом его лицо было малость не таким выразительным, но он был уверен, что аура говорила за него.

Улыбка Кастера обмякла и постепенно исчезла целиком:

— Возможно, я отнёсся слишком легкомысленно. Хорошо. Если возьмёте Лорена с собой, то сможете связаться со мной в любой момент. Например, если вам потребуются мои услуги.

Гектор всё ещё сомневался:

— Твои услуги? И что в них входит?

— Консультация. Или, может быть, экстренная эвакуация. А может, даже потенциальная боевая поддержка. Насколько я слышал, обстановка в Интаре сейчас довольно... подвижная.

— Слышал? Или видел?

— Ха-ха. Только слышал, к сожалению. В регионе моих глаз пока нет. Вот потому я и хочу отправить парочку.

Гектор вдруг понял:

— Неужели в этом и есть реальная цель «сети», которую ты пытаешься построить? Чтобы получить больше «глаз» во всевозможных местах?

Кастер замолк на этих словах, затем наклонил голову набок:

— ...Не стану отрицать, что это тоже входит в мою мотивацию, да. Но говорить, будто это моя «реальная цель» – явно неправильно. Да будь это моей целью, я бы действовал гораздо проще. Мне бы не пришлось прочёсывать целую планету в поиске точек географического резонанса и потом строить целые башни для публичного использования.

Угх. Даже если этот мужик впечатлял своей честностью, Гектору это совсем не понравилось услышать:

— Гораздо проще – это как?

Кастер указал на Лорена:

— Да просто помечал бы людей своими силами и делал бы их своими глазами, куда бы они ни пошли.

Твою мать. Лорен, похоже, тоже не слишком обрадовался это услышать. Из-за выражения лица и озадаченности в ауре Гектор даже почувствовал к нему сочувствие.

Может, Гектор пока не слишком хорошо знал этого парня, но было вполне очевидно, что бедняга получил гораздо больше, чем просил.

И чем больше Гектор об этом думал, тем сильнее всё это его раздражало. Поэтому его брови под шлемом медленно опустились и он прищурился:

— ...Кастер. Этот парень – твой раб?

Кастер отпрянул:

— Чего? Нет. Конечно нет.

Наступила протяжённая тишина.

Вместо того, чтобы давить новыми вопросами, Гектор просто ждал более подробного ответа.

И довольно скоро Кастер понял, что такой ответ необходим:

— Он – моя правая рука. Мой самый надёжный приближённый.

— Значит, он может уйти когда захочет?

Кастер усмехнулся:

— Ну. Он. Да! Ты говоришь так, будто всё очень просто. Но! Да! Естественно может!

Снова наступила тишина.

Пока Кастер опять не заговорил:

— Но с чего бы ему хотеть? Я хорошо к нему отношусь.

— Правда, что ли?

— Да.

— Потому что выглядит так, будто он тебе не более чем инструмент. Или, может, игрушка.

— Они с его жнецом присоединились ко мне по своей воле.

— Это никак не влияет на мою точку зрения.

— Я пока не могу даже понять, в чём заключается твоя точка зрения.

— В том, что если ты рабовладелец, то у нас проблема.

— Да не раб он мне!

Гектор подошёл ближе и посмотрел Лорену в глаза:

— То, что он сказал – правда? Вы присоединились по своей воле?

Не сразу, но Лорен неуверенно кивнул.

— Вот. Видишь?

Хм-м.

— А сейчас? — спросил Гектор. — Вы рады, что работаете с ним?

— ...Д-да, — ответил Лорен, широко открыв глаза. — Я... рад.

Гектор вдруг заметил, что Кастер наблюдал за ним как ястреб.

— Значит, ты не думаешь, что он превратил тебя в раба при помощи своих странных сил?

Лорен выглядел как олень, выскочивший перед фарами, продолжающий прыгать взглядом с Кастера на Гектора и назад.

Они дали ему достаточно времени на ответ, но тот, похоже, действительно не мог найти слов.

Кастер снова заговорил:

— Лорд Тёмной Стали, ты что, пытаешься украсть моего человека? Потому что, должен сказать, это крайне неподобающее поведение для союзника и мне оно совсем не нравится. Сейчас Лорен мой единственный подчинённый. Он нужен мне.

— А знаешь, что не нравится мне? Когда к людям относятся как к собственности.

Кастер вздохнул и потёр бровь:

— Как этот разговор вообще зашёл так далеко? Повторяю: он мне не раб. И мы реально говорим о чём-то совсем не том. Давайте просто вернёмся к первоначальной теме разговора. Ваша группа возьмёт его с собой или нет?

— О, ещё как возьму.

Кастер моргнул, затем поморщился:

— Что-то я больше не уверен, что хочу его отправлять...

Гектор ничего не ответил, решив вместо этого дать Кастеру возможность всё обдумать. Откровенно говоря, он совсем не был против того, чтобы Кастер в итоге передумал. Лорену можно было попробовать помочь когда-нибудь позже, если это вообще будет нужно.

Сейчас самое важное заключалось в том, что пространственное искажение на нём было удалено. И как бы ни продолжался этот разговор, он не собирался ни забывать, ни прощать эту подлость в ближайшее время.

.˙.

Старый дворец снова загрохотал, разбудив его.

Но вместо того, чтобы почувствовать тревогу, он просто выдохнул и перевернулся на другой бок в своей огромной кровати. По крайней мере, в этот раз не посреди ночи. Хотя бы подождали до утра, прежде чем начать драться.

Угх.

Оставалось ещё так много дел. Он всё откладывал их последние несколько дней, надеялся, что наконец станет известно, куда же делся Дедушка, но, может быть, пора было приниматься за работу.

Курсирующие слухи не помогали, конечно – слухи о том, что Дедушка не за границей и не на очередной охоте или завоевании.

Слухи о том, что в этот раз он действительно, в самом деле, пал.

Исчез среди великого шторма, как и множество других.

Он ни во что такое не верил, конечно. Прошло время беспокойства за Дедушку – слишком долго Василий жил и слишком часто видел, как тот исчезал.

Но только за Дедушку, конечно. Причин для бесконечных тревог за всё остальное более чем хватало.

Как, например, Великий Проект. Многовековое видение их клана.

Отправившись в Ардору не так давно, Дедушка должен был наконец-то решить долговременную проблему поддержания самодостаточности душ. Искусственные атмосферы, над которыми они работали последнюю половину столетия, в лучшем случае могли считаться сносными.

Хотя на первый взгляд так и не скажешь.

Василий не хотел этого признавать, но его прокрастинация ни с чем не помогала. Только потому, что слухи о Дедушке были преувеличенной чушью, ещё не означало, что Проект не должен развиваться дальше.

Вообще, из личного опыта Василий знал, что если Дедушка вернётся после долгого отсутствия и не встретит никакого прогресса, то достанется всем.

Да. И его глаза начали раскрываться в решимости пробиться сегодня до испытательного комплекса. Гражданская война, сейчас захватившая семью, конечно, доставляла немало головной боли, но тревожить его не должна была. Если кто-то из этих дураков решит лезть к нему, то он прибьёт их как бешеных собак – коими они и являлись.

Но даже приняв решение, Василий поднялся не сразу. Он не спешил разбираться со всеми проблемами, которые собирался вывалить на него сегодняшний день.

К несчастью, сначала пришлось одеваться, потому что пару дней назад он принял решение прогнать всех рабов с территории дворца. Со всеми битвами, что сейчас происходили, оставлять их было слишком опасно. Янка с Юлей этому решению не обрадовались, что выразили очень громко, но Василия ещё годы назад прекратило волновать бесконечное нытьё жён. Если они пары недель не могли прожить без рабов, то были даже более безнадёжными, чем он думал.

А, но может, они снова попытаются его убить. Недальновидные ведьмы. Он почти надеялся на это. Тогда у него может наконец-то появится достаточно свидетельств, чтобы убедить их жнецов отпустить эти две бесполезные души. Как же он жалел о том, что вообще нашёл для них жнецов. Какой демон руководил им в тот момент?

В любом случае, грохот продолжался всё утро, даже пока он готовил себе завтрак в пустой кухне. Хотя бы это было приятной сменой обстановки, давно у него не было возможности поесть в тишине и покое. Неужели все жёны и дети сражались?

Может, для семьи это превратилось в игру. Наверное, это было редким шансом – в их головах, по крайней мере. С постоянной угрозой возвращения Дедушки, нависшей над каждой головой, эмоции приходилось сдерживать. Василий это знал не хуже других – он вырос ровно в тех же условиях.

Даже если никто в семье не признавал этого публично, в уме каждый несомненно чувствовал хотя бы немного зависти к дикарям на стороне Моргунова.

К их свободе. К отсутствию тягостей и ответственности. Этому и вправду можно было завидовать.

Но даже дети прекрасно понимали, что те же дикари – совершенно невыносимые, безмозглые ублюдки, недостойные ни их времени, ни доверия.

Ещё один урок, который клан Дозера никогда не забывал передавать следующим поколениям.

Заканчивая с завтраком, Василий начал испытывать достаточно любопытства, чтобы наконец задать своему жнецу вопрос. «Не знаешь, кто там побеждает?» — подумал он на валганском.

«Никто, насколько могу судить, — ответил Регомис, тоже на валганском. — Они просто вертятся на месте, тратят время, ресурсы, и силу на какую-то чушь»

Василий чувствовал, что согласен со жнецом: «Успокоятся, когда Джеркаш сюда доберётся».

«Хмф. И когда это произойдёт?»

«Без понятия. Как только будет в настроении, полагаю»

«Он предложит тебе работу, как мне кажется»

«Скорее всего»

«Собираешься принять?»

«Зависит от предложения»

«А если это будет не предложение, а требование?»

Василий немного наклонил голову: «Тогда поступим так, как нам сказали, и будем тянуть время».

«Вот уж гениальный план»

«А что ты от нас хочешь? Чтобы мы сражались и умерли?»

Жнец парил перед ним и один продолжительный момент молча смотрел в глаза.

Для него жнецы были маленькими человечками с горящей головой-тыквой и тенью вместо тела. Маленькая лампа болталась в одной из его рук.

«Отправь кого-нибудь за своим дядей», — сказал Регомис.

Василий опустил вилку: «Да сколько ж можно».

«Это наш единственный козырь»

«Который нас презирает»

«Тогда обратись к переговорам. Именно тебя он не презирает. Только... большую часть семьи»

«С чего ему совать свой нос в наше болото?»

«С того, что если Старый Медан действительно мёртв, то никто больше не сможет ему противостоять. Не считая, может, Джеркаша. Или Моргунова, если тот ещё жив»

Василий закатил глаза и вздохнул: «Ты всё ещё веришь, что он хочет унаследовать трон? После всего, что произошло между ним и остальной семьёй?»

«Я верю в то же, во что верил твой дед»

«Ну, тогда он тоже ошибался»

«Следи за языком, мальчик»

«Рего, вот именно из-за таких обвинений он и ушёл – именно поэтому между ним и нами появился раскол»

Жнец покрутил своей почти сферической головой из стороны в сторону: «Ладно. С этим я спорить не буду. Но ты лишь укрепляешь моё мнение. Ты понимаешь его лучше, чем любой другой в семье. И всегда так было. Вот почему ты должен поговорить с ним».

«Если я что и понимаю, так это то, что он хочет, чтобы его оставили в покое»

Рего усмехнулся: «Даже если это так, то желание его ребяческое и жалкое. Мир никогда не оставит его в покое. Если не мы, то другие пойдут за ним. Если он правда думает, что может навсегда запереться в своей библиотеке, то сильно ошибается».

Василий продолжил спорить с Регомисом ещё какое-то время, но так они ни в чём и не сошлись, пока он не решил, что пришла пора выдвигаться.

Однако жнец ещё не закончил. И не собирался заканчивать, по всей видимости. Ведь по его мнению, отсутствие решения со стороны Василия – по сути тот же полный отказ, ведь время у них ограничено. Джеркаш мог посетить это место в любой момент.

Что было достаточно сильным аргументом, пожалуй. Им действительно следовало спешить.

Но тогда возникала проблема в том, каким именно образом связаться с дядей. Он, как бы, не мог ему позвонить. Связь с кем угодно на мёртвом континенте была практически невозможна.

Можно было попробовать отправить залабарама. Тёмного посланника. К несчастью, те, что прибыли к ним, от него сообщения не принимали. Только Дедушка и Павел могли что-либо им дать.

А Павел сейчас был главным зачинщиком случившейся у них гражданской войны.

Что бы он у него ни попросил, бесплатно это ему не достанется. Павел захочет его поддержки.

Хотя была ли разница? Всё это временное. Павел явно считал иначе, этот высокомерный дурак, но если Джеркаш или Говис решат появиться, то любые заявления о верности кому-либо потеряют всякую цену.

Ха. Если только Павел не думал, будто он способен получить поддержку ещё и от дяди.

Вот на это Василий посмотрел бы с удовольствием. Он всё ещё помнил, как Павел попытался сделать это в прошлый раз. После нескольких часов обсуждений, дядя в итоге решил заморозить его целиком и посадить в землю как дерево, головой вниз, посреди сада дворца.

С тех пор, конечно, целый век прошёл. Теперь его двоюродный брат явно сможет дать бою – хотя бы немного.

Чёрт. Василий захотел послушать своего жнеца просто для того, чтобы увидеть это снова.

По пути к испытательному комплексу, они увидели больше бессмысленных битв за стенами дворца. Из окон его чёрного грузовика было видно множество вооружённых членов ополчения на улицах Полости, открывающих огонь друг по другу.

К счастью, его транспорт, по всей видимости, они узнали. И, видимо, знали, что если по грузовику попадёт хоть одна пуля, то он остановится, выйдет, и закончит бой за них, вне зависимости от того, на стороне какого из его тупых братьев они сражались.

Вскоре комплекс показался впереди. Громадное строение – как нравилось Дедушке – сравнимое с футбольными стадионами, которые любили строить другие страны.

Однако рядом с ним тоже велись бои, и в этот раз Василий не мог этого игнорировать, потому что некоторые из бойцов пытались прорваться в здание.

Неприемлемо.

Грузовик остановился со скрипом колёс.

— Рего, слияние.

«А это не перебор?»

— Нет.

Он схватил жнеца, парившего над своим сидением, и прижал к груди.

«Ладно», — вздохнул тот.

И волна силы прокатилась по нему, в момент объединения двух разумов и душ.

Василий распахнул дверь и выпрыгнул наружу, достав свой любимый новый прототип из скрытого места на пояснице. Почти всё его тело превратилось в газ, оставшись достаточно осязаемым лишь для того, чтобы одежда и оружие не провалились сквозь него.

А затем он превратился в фантома. Быстрый как ветер человеческий силуэт, мечущийся по полю боя от одного несчастного противника к другому.

Скорее всего, никто из них не был слугами. Все они наверняка лишь недавно вступили в ряды ополчения и знать не знали, что творят.

Но в сердце Василия не было пощады. Необходимо было показать пример. Прецедент. Чтобы остальные поняли, что такое поведение не будет прощено.

Голова первого мужчины разлетелась на куски. Да, прототип был довольно силён. Скорее даже выше ожиданий, потому как он практически вылетел из руки от отдачи.

Но сам Василий уже был за следующим врагом. Вспышка – и новый громовой удар лишил ещё одного человека его головы.

То же случилось с третьим. Четвёртым. Пятым. Шестым. По другую сторону улицы, падая и поднимаясь, убегали ещё парни. Пытаясь испещрить его пулями и промахиваясь из-за дрожащих рук. Вспышка. Ветер. Седьмой. Восьмой. Девятый. Десятый.

Осталось лишь четверо. По два человека с каждой стороны. Ближайшие двое лежали на земле – видимо, неспособные подняться на ноги от страха. Первого он придавил ногой к земле и приставил своё оружие к виску. После чего поймал оставшихся троих невидимыми коконами радона в форме газа.

— Говори всем, кого увидишь, — сказал Василий двумя голосами. — К этому зданию приближаться запрещено. Как и к любому научному зданию в этой стране. Понял меня?

Мужчина закивал со всех сил, но в действительности Василия убедил ужас в его глазах.

Он позволил парню подняться и разрешил сбежать. После чего подошёл к оставшимся трём, прямо к их лицам, чтобы оказать ребятам тот же приём, что и остальным.

Последний был действительно молод. Наверное, в большинстве стран он бы даже алкоголь ещё купить не смог.

Когда со всеми было покончено, Василий посмотрел на беспорядок, оставленный им. Кровь и останки повсюду. Безголовые трупы на улице.

На него накатили сожаления, но лишь на мгновение.

Они с Регомисом разделились и вошли в исследовательский центр.

Его уже ждали по другую сторону входа. Он не был удивлён, потому что чувствовал душу на протяжении всего времени, наблюдающую через два ряда толстых стеклянных дверей.

— Господин Медан... — мягко и грустно сказал юный мужчина. — Такая безжалостность не была обязательна...

У Василия не было времени на эту чушь, поэтому он просто прошёл мимо. До главной лаборатории ещё было далеко.

Но мальчишка не отстал:

— Господин, если бы они прорвались в здание, я бы смог защитить это место сам. Вам не нужно было...

— Недальновидный как всегда, Ролан. — Василий пошёл быстрее. — В такие времена требуется твёрдая рука, чтобы сохранить хотя бы какую-то видимость порядка. Что бы случилось, не будь тебя рядом, чтобы защитить остальных исследователей, а? Эти животные вернулись бы и попробовали снова. Или какая-нибудь другая группа. Нужно выражаться твёрдо и ясно.

На это мальчишка не ответил, что настолько удивило Василия, что он даже обернулся на него.

Неужели парень наконец-то принял урок к сердцу? Хмф. Почему-то Вася сомневался. Ролан всегда был очень упрям в своих убеждениях.

Но так или иначе, Василий решил сменить тему:

— С моего последнего визита какой-нибудь прогресс есть?

— Эм... нет, господин.

Неудивительно.

— А, но ваш внук здесь.

Василий замер на полушаге и уставился на него:

— Что? Николай?

— Да, лорд.

Василию потребовалась ещё секунда, чтобы осознать эту информацию. Его внук? Правда здесь? Спустя всё это время? После всего, что случилось между ним и его отцом?

Семья Медан была не сильно большой, да и не сильно известной. Несмотря на ту же фамилию, что и у главы всего клана, они были довольно маленькой ветвью, особенно в сравнении с Идолами, Кринса, и Эрдосами.

Так что Василий чертовски редко встречался со своими ближайшими родственниками. И особенно с Николаем.

Внезапно он начал нервничать.

Они пошли глубже в центр, но теперь разум Василия скакал по всему тому, что он мог сказать своему внуку, когда увидит его.

Распад между мальчиком и его отцом был ужасным. Настолько плохим, что Николай сделал своему жнецу ультиматум: или он позволит ему уйти навсегда или пускай отпустит душу здесь и сейчас.

Мальчик просто больше не мог быть частью этой семьи. Он бы предпочёл смерть тому, чтобы оставаться здесь.

И это разделение раскололо сердце Василия напополам. Множество раз он пытался дотянуться до них, надеясь сыграть роль примирителя между сыном и внуком, как делал не раз в прошлом, но после первой пары попыток мальчик вообще перестал отвечать.

Вплоть до самой смерти Назара, отца Николая, мальчик не выходил на связь. Но даже тогда отправил лишь краткую весточку. Сочувствие потере Василия, без какого-либо выражения собственной печали.

До сих пор Василий не знал, что именно произошло между ними, чтобы настолько испортить отношения. Какое-то время он думал, что всё дело в этических убеждениях в отношении их отношений с Избавлением – и это несомненно было частью проблемы – но от Назара ему тоже так никогда и не удалось добиться ответа.

Однако теперь, когда Николай вернулся, может, ему наконец-то удастся отыскать недостающую часть пазла.

Но слишком надеяться на это он не собирался. Да и не настолько срочным делом это было сейчас. Меньше всего хотел он требовать ответов от внука в их первую за годы встречу.

Иначе был вполне реальный риск, что в этот раз мальчик сбежит навсегда.

Когда они наконец-то добрались до лаборатории, то Василий уже совсем не думал о Проекте. Регомисс раз за разом просил его успокоиться, не выглядеть таким встревоженным, но если эффект и был, то только противоположный.

А потом он увидел мальчика.

Тот вырос. Сильно вырос, вообще-то. Вау. Но его светлые волосы он бы ни с чем не спутал. Так и не постригся, а?

— Николай, — позвал Василий, приближаясь.

Мальчик повернулся к нему – и только тогда стало ясно, насколько он изменился. Перед ним стоял повзрослевший мужчина.

Физически, по крайней мере.

Долгое время Николай смотрел на него в ответ, тишина задержалась.

— Дедушка, — сказал он наконец.

И Василий вдруг больше не знал, что должен сказать. Он проигнорировал стоицизм мальчика и обнял его.

— Чего ж ты не сказал, что придёшь, засранец?

— Сам не ожидал, — ответил Николай, нежно отодвигая от себя своего дедушку. — Я не задержусь.

— Даже так, — нахмурился Вася, — сейчас опасное время для визитов. Всюду сражения. Тебе не стоит бродить без эскорта.

— Бывало и хуже, — пожал плечами Николай.

Эта информация не порадовала Василия. Никогда Николай не был особенно талантливым в вопросах военных действий, и хотя годы странствий могли это изменить, наверняка пройдёт ещё немало времени, прежде чем он станет способен идти по полю боя, не обращая ни на что внимания.

Но Василий сдержал свой язык. Он не хотел потратить такую драгоценную встречу на ворчание.

— Так что привело тебя сюда?

— Я ищу технологию, — сказал Николай. — И подумал, что могу найти её здесь.

Технологию? Что ж, это объясняло странный выбор места. Но лишь отчасти:

— Здесь у нас новый центр. Почему ты пришёл сюда, а не в одно из старых зданий?

— Здесь у меня ещё остались друзья.

Хмф. Которые рассказали ему об их последних исследованиях? Или, как минимум, о том, где они их проводили? Если что и называть угрозой безопасности, так это такие вещи. Мальчик явно не назовёт имён, но позже нужно было этим заняться.

Однако сейчас стоило помогать внуку из всех сил. Так, если мальчишка попытается снова что-то такое провернуть, то, может, обратится напрямую к Василию, вместо того, чтобы таиться как вор.

— Что именно ты ищешь?

Николай прошёлся взглядом по лаборатории и ответил:

— Мощный затвор.

— Насколько мощный?

— Такой, чтобы выдержал хотя бы двести атмосфер. В идеале больше.

— Двести? Зачем так много?

— Проект по борьбе с потопами. Изменение маршрутов воды.

У Василия дёрнулась бровь:

— Не думаю, что для этого нужен настолько мощный затвор. Да, недавние потопы были беспрецедентными, но две сотни атмосфер – даже для них слишком много, как мне кажется.

Николай слегка наклонил голову:

— Мне... ещё может понадобиться работать на большой глубине.

— А! Интересно! Кто спонсирует проекты?

— Дедушка...

— Что?

— Я не могу ответить на этот вопрос.

— Почему нет?

Николай промолчал.

Почти наверняка работа на государство. Василию и не требовалось подтверждение, но его всё же беспокоило то, насколько скрытно действовал мальчик.

Учитывая его очевидную ненависть к родной стране, Василий не мог просто проигнорировать вопрос того, на какое именно правительство Николай мог работать. Но даже если проект не был военным, как он заявлял, у них могут возникнуть проблемы, если он действовал в интересах одной из множества вражеских для них стран.

Но, конечно же, Николай не был таким дураком. Особенно, если ему хватило смелости вернуться за помощью домой.

С другой стороны, это могло объяснять то, почему он пытался сделать всё по-тихому.

Ни одной из этих мыслей Василий не позволил появиться на своём лице. Если мальчик действительно поступал так глупо, то лучше всего было продолжать сотрудничать и использовать его глупость. В худшем случае Василий мог завернуть всё так, будто Николай с самого начала действовал как двойной агент.

Конечно же, после этого мальчик мог оборвать с ним связь ещё на десятилетие или два, но так уж играли в эту игру. Может, это послужит ему хорошим уроком.

Что ж, а пока Василий пригласил внука глубже в лаборатории, надеясь, что тревожится зазря.

Было кое-что, что они держали в хранилище уже довольно давно, и это не только могло понадобиться Николаю, но и просто давно было пора проверить.

Через две толстые двери, мимо контрольно-пропускного пункта со строгим стражем они пришли в тёмную комнату с тихим, постоянным гулом в воздухе. Василий включил свет, проявив бессчётные полки и ящики вдоль стен – а что важнее, широкий металлический цилиндр, тянущийся от пола до потолка.

Василий воспользовался консолью перед цилиндром, и металлические стенки медленно спрятались в полукруглую машину у потолка.

За металлом были стеклянные стены, наполненные бурлящей жидкостью.

Кипящей, если говорить точнее.

Василий сразу ощутил исходящие от цилиндра волны жара, что было хорошим знаком, потому как через металлические стенки он ничего такого не чувствовал.

Впрочем, важно было только содержимое гигантской колбы.

Тощий серый силуэт, подвешенный там в металлической структуре, и с дыхательной маской на лице.

— Это хунь-куй? — спросил Николай.

— Именно.

— Что он здесь делает?

Василий подошёл ближе к громадному баку.

— Несколько месяцев назад одна из наших сект нашла этого беднягу на поверхности. Подумали, что он мёртв, но потому как хунь-куй – довольно редкий вид, то его принесли в другую лабораторию для испытаний. Там и обнаружилось, что он жив – хотя и едва-едва. Поэтому стало ясно, что ему требуется рекуперационная камера.

— Вау.

— В любом случае, интересная часть – это технология, да? Затворы, которые мы здесь использовали, возможно, как раз то, что ты ищешь. Хочешь посмотреть поближе?

— Э, эм, но, э-э... Дедушка, извини, конечно, но п-почему этот человек заперт в каком-то хранилище?

— А. Исследования над ним мы довольно быстро завершили, потому как не хотели делать ничего слишком инвазивного и рисковать его убить. Да и восстановиться уже должен был полностью. Но выпускать его нельзя, потому что он, к несчастью, довольно хороший заложник.

— Заложник? Это в каком ещё смысле?

— Ну, — медленно начал Василий, — оказалось, что это не обычный хунь-куй. Этот хунь-куй – принц.