Пока они продолжали двигаться сквозь давящую темноту, Роман наблюдал за Гектором как ястреб. В частности, его взгляд следовал за кубом на орбите юноши.

По правде говоря – и отчасти благодаря приватному обсуждению с Ворис, – несмотря на то, как играючи Гектор справился с этой задачей, Роман восхищался этим мальчишкой.

Опять.

Который раз это уже был? И ведь всё время что-то новое. Какая-то внеочередная причина поражаться поведением или достижениями его юного друга – а порой и тем, и другим разом.

Насколько же всё изменилось. Не так давно он чувствовал себя лидером в их маленьком клубе супердрузей Атрии. Был ведь самым опытным. Сильнейшим. Богатейшим. Знающим больше всех о мире жнецов и слуг. Тем, на кого больше всего все полагались в вопросе защиты их маленькой нации в момент великой нужды.

Нужно ненадолго залечь на дно? Роман прикроет. Нужно сбегать из страны в поиске союзников? Личный самолёт Романа к твоим услугам. Нужно сразиться с Избавлением в лоб? Способность изменения Романа незаменима.

А теперь?

Теперь он искал хоть какие-то способы всё ещё быть полезным.

Это по-своему удручало, хотя отчасти и принесло облегчение. Определённо было приятно для разнообразия не держать так много веса на своих плечах.

Но он не мог позволить всему продолжаться так и дальше. Если Гектор продолжит уходить вперёд всё дальше, то его разочарование будет становиться только сильнее в этом заливе печалей.

Он уже обсуждал вопрос с Ворис немного, но определённо не во всех отношениях. Чёрт, да вот только сейчас, пока они шли сквозь подземное море черноты, это чувство стало полностью ясным.

Чувство, что он ни при каких обстоятельствах не должен позволить себе остаться в хвосте.

И это было несколько печально, потому что ему реально нравился Гектор. Пацан стал его ближайшим другом. Видеть в нём настоящего «соперника» он тупо не мог. Это было как-то неправильно.

Да и всегда нужно думать о большей картине, конечно. О защите нации. О защите друг друга. О построении фундамента их позиции. Силы и влияния. В конце концов, личные отношения были лишь жалкой чепухой.

Но так или иначе, это заставило его задуматься. О том, откуда вообще появился этот залив.

Дело ведь явно не в чём-то одном. Причин множество. Очевидно, у пацана явно талант как к сражениям, так и к медитации. И он определённо был умнее, чем считал сам. Встреча с двумя «богами» тоже сыграла роль. Тремя, если теперь ещё и Кастера считать. Так что удача тоже определённый фактор.

Но было ведь что-то ещё, верно же? Нечто ключевое.

Секретный ингредиент.

Таких храбрых людей Роман не встречал никогда.

Неужели дело в Высшей Воле? Может, это тоже какая-то сверхчеловеческая черта?

Потому что на первый взгляд так не казалось. Насколько он слышал – в основном благодаря бесконечной болтовне Ворис с другими жнецами – Высшей Воли можно было достичь. Даже не будучи слугой.

Это не звучало как что-то сверхчеловеческое, а?

Более того, ему начинало казаться, что... возможно, Высшая Воля – это самый важный фактор. Что именно она привела парня ко всему остальному.

Возможно, это именно она создавала все нереальные условия и возможности для роста Гектора. Для достижения становлений. Для того, чтобы заболтать бога до получения благословения. Для оказания влияния на мир вокруг.

Даже если это и не было главной причиной, то явно играло большую роль в том, каким образом ему удалось воспользоваться всеми этими возможностями. Определённо играло.

И это, по мнению Романа, был очередной пример. Мелкий гадкий демонёнок, кем бы он там ни был – просто взял и подчинился воле Гектора, нет? Даже не сопротивляясь.

Ага.

Чем больше он думал, тем больше убеждался. Сила Высшей Воли. Если действительно любой мог её добиться, то он должен стать этим любым. И чем раньше, тем лучше.

Непоколебимая уверенность.

Так это звучало. Чёрт, да и выглядело тоже. Но, может, было что-то ещё? Какой-то скрытый аспект?

Он слышал о хунь-шо по имени Сейо. Тот якобы тоже пытался добиться Высшей Воли. И прожил при этом тысячи лет.

Звучало как-то не очень. Если мужику ничего не удалось за столько времени, то каким хером должен справиться Роман? Внезапно это перестало звучать как что-то, доступное любому. Так где же тогда правда?

Так или иначе, двигаясь вперёд, теперь нужно было думать об этом.

А пока смысла ходить вокруг да около Роман не видел. Без дополнительной информации он бы только изнывал бестолку. Разочаровывался бесплодно.

Здесь и сейчас он видел кое-что гораздо более продуктивное.

Новый человек в их группе, теперь тоже носивший такой же серый доспех, как у всех.

Роман шёл позади, так что немного повысил темп, чтобы его догнать.

— Рад знакомству, кстати говоря, — сказал он, протягивая руку в рукавице. — Я Роман Филистер.

Мужчина задержался на секунду перед ответом:

— Лорен, — сказал он, и они пожали руки с металлическим звяком.

— Ха, ну, это я и так знал. А фамилия какая?

— Я... у меня её нет.

Роман приостановился:

— Реально? Откуда ты?

— ...Эм. Я родился в Ванталэе.

— О, вау. Красивое место. Пару лет назад я впервые посетил эту страну, и с тех самых пор хотел заскочить ещё.

— ...Да.

Роман подождал, но продолжения не последовало.

Лорен был не из болтливых, а?

Ну, это тоже не было проблемой:

— Щепетильная тема? Твоя родина? Извини, если так. Просто пытаюсь завести разговор.

— У меня... не много хороших воспоминаний об этом месте, да.

— Понятно. Жаль слышать.

Если подумать, то сколько-то лет назад там была жестокая гражданская война. И несмотря на репутацию прекрасной страны для туристов, исторических противоречий там тоже хватало.

Как минимум, сама война началась из-за рабства. И в её конце рабство так и не отменили полностью. Были проведены различные урегулирования, но, насколько знал Роман, технически там рабы всё ещё были легальны.

Сам он ничего такого во время своего визита не видел, но он в основном держался наиболее роскошных частей страны.

Более того, ходили слухи о том, что эта практика была вовсе не под таким строгим запретом, как заявляли политики – что они просто выкрасили всё в белый цвет, чтобы лучше выглядеть на международной арене.

Может, они надеялись, что это защитит их от «гуманитарных» поползновений других стран. У Интара была продолжительная история подобных вмешательств, они даже в их гражданской войне сыграли роль.

Но упоминать всё это сейчас – явно контрпродуктивно.

Хотя Ворис было похер: «Ты видать немало дерьма понюхал».

Лорен не ответил.

«Ворис», — подумал Роман.

«Не будь мелкой застенчивой сучкой, — приватно ответила она. — Эти двое из Избавления, помнишь? Тут не до детских перчаток. Вообще, это они должны пытаться интегрировать себя к нам»

«Просто позволь мне разобраться, пожалуйста»

«Хмф»

Ну, отчасти она была права, Роман знал. Цель состояла не в том, чтобы подружиться с этими ребятами, а в том, чтобы понять, какие они люди.

Насколько опасные.

Но как и всегда, Роману не нравился прямой подход.

— Ты раньше в Интаре бывал? — спросил он, зная почти наверняка, что ответ – «нет».

— Нет, — ответил Лорен.

Роман оставил место, чтобы его жнец мог дать более расширенный ответ, но когда тот так не поступил, то продолжил поддерживать разговор сам:

— Ну, это интересное место. Тонны людей – и ещё больше тонн земли. Поэтому только в больших городах видишь толпы, а большинство обычных растянуты на такие площади, что поверить трудно. Туризм из-за этого здесь совсем другой – ну если только тебе не нравятся обширные дары природы. Ты сам как, больше по городам или по природе?

— ...Никогда раньше не думал об этом в таком ключе, но да, кажется, больше по природе.

— Ага! Очень полезно быть таким человеком – как я не раз обнаруживал. Такие всегда склоняются ко множеству других полезных навыков. Например, к находчивости, самодостаточности, к способности думать на ходу.

— Если... Вы так считаете.

— Ещё как считаю! — Роман похлопал его по металлической спине. — Но что думает твой жнец? Резоло, кажется? Я был прав в отношении способностей твоего слуги?

«У него бывают свои моменты», — сказал Резоло изнутри доспеха Лорена.

— А. Неожиданно многозначный ответ. Классическое поведение жнецов, да?

Лорен хмыкнул, но в остальном продолжил хранить тишину.

Роман невольно задумался о том, какие между ними были отношения. Жнецы Избавления не были известны хорошим отношением к своим слугам.

Но прежде чем Роман успел вернуть разговор на свои рельсы, Резоло удивил его тем, что заговорил снова:

«Я не хотел избегать ответа. Просто не хочу обещать слишком многого. Низкие ожидания приводят к лучшим результатам, как показывает мой опыт»

Ворис захихикала: «Тогда позволь мне рассказать о том, насколько поразительно туп Роман».

— Она просто шутит, — сказал Роман. — На самом деле она очень мягкая личность и обожает меня.

«Фу-у, не пытайся ни принижать сказанное, ни смущать меня. Просто оскорби в ответ!»

— Что? С чего бы вдруг я стал оскорблять того, кого так люблю?

«Ах ты благородный сучёныш»

— Ты когда-нибудь изучала тайное искусство деэскалации, Ворис?

«Этим ты сейчас занимаешься? Потому что не работает. Вообще, сейчас ты бесишь меня даже больше, чем обычно»

— Ага, но глубоко внутри ты собой сейчас наслаждаешься, верно?

«У тебя мать шлюха»

— Ага. Ладно, хорошо. Лорен, Резоло. Рад познакомиться с вами.

— А. Взаимно...

— Знаю, обстоятельства неидеальные, но давайте просто попробуем добиться лучшего из того, что дала нам жизнь, а?

Их группа резко остановилась, вслед за Гектором, который указал вперёд и сказал:

— Немного света, пожалуйста.

Фонарики собрались вместе, чем помогли пронзить мрак и вырезали в нём высокое здание, недалеко впереди. Башню? Она казалась не слишком стабильной, но учитывая, что ей наверняка было за тысячу лет, выглядела башенка не так и плохо.

— Поднимемся через неё, — сказал Гектор. — Думаю, сверху мы найдём выход на поверхность.

Роман захотел спросить, почему он так решил, но придержал язык. Проведя столько времени с этим парнишкой и испытав столько битв на его стороне, Роман знал, что в чувствах Гектора было что-то продвинутое.

Ворис, естественно, уже спрашивала их напрямую – и даже не раз – но они сказали, что это важный секрет. Которым однажды поделятся, но не сейчас.

Её это не слишком обрадовало, но, что странно, она понимала их больше, чем ожидал Роман.

Он как-то спросил её об этом приватно, и она дала ему довольно запоминающийся ответ: «Эти двое в эпицентре вихря. И движутся сквозь него так, как только могут. Я не стану винить их за то, что они пытаются не дать вихрю затянуть ещё и нас, хотя и считаю, что это, скорее всего, уже неизбежно».

Эти слова нашли отклик в голове Романа. И пока он наблюдал за тем, как Гектор вёл их ближе к полуразрушенной башне, то невольно вспоминал об этом.

Вихрь.

Возможно, их всех уже затянуло. Даже этих двух новеньких.

Хм-м.

Что ж, как бы там ни было, у Романа была пара мыслей о том, как работают безумные чувства Гектора. Но поднимать эту тему, когда рядом посторонние, точно не стоило.

Они продолжили путь к башне и вместе начали подниматься по ней. Из-за темноты они двигались медленно, но вскоре у Романа появилось ощущение, что поверхность была уже близко.

Что, по какой-то причине, даже как-то разочаровывало. Они ведь так и не нашли причину неестественной темноты внизу. Впрочем, будь это так просто, кто-нибудь давно бы причину и рассказал бы о ней всему миру.

.˙.

— Мы приближаемся к краю моего диапазона. Дальше тебе придётся идти одному.

Кох остановился посреди подъёма на гору. Он сел на отвесную скалу, нисколько не тронутый тем фактом, что она поднималась вверх под углом в девяносто градусов.

Затем повернулся к ангелу позади и зарычал.

— Не рычи на меня. Хозяину расскажу.

Кох просто фыркнул. Маловероятно.

— Слушай, я бы хотел помогать и дальше, но давай будем честны. Тебе даже не нужна моя помощь. А у меня и так хватает дел.

Ангел сейчас даже не использовал нормальный аватар, вероятно, понимая, что смысла нет. Он был просто шариком света и эфирных перьев, повисшим в воздухе.

Печально. Ангел что, не понимал, насколько проще с ним было Коху? Возможность интерпретировать его мысли? Действительно общаться с людьми?

— Это не так просто, как ты думаешь, — сказал ангел. — Я не могу читать всё идеально. В лучшем случае я получаю от тебя концепты и чувства, но нюанс почти полностью потерян, как мне кажется. Так что в некотором смысле, временами тебе может быть даже лучше без меня и моей помощи. У тебя сложный разум. Всегда есть опасность, что я пойму тебя неправильно и сделаю ситуацию хуже.

Кох фыркнул. Какая чушь. Ангел теперь просто выдумывал оправдания.

Но вполне ожидаемо, наверное. Ангелы всегда в первую очередь были союзниками удобства. Технически, они были на одной стороне, но далеко не раз бодались.

Ладно. «Иди», — подумал Кох. Помогай своей беспомощной пастве.

— Оставайся верен себе, старый друг, — сказал Ангел и исчез – явно вернулся к своим более мирским тревогам.

По крайней мере, он не полностью отказался от старого пути. Это его всегда беспокоило в них. Слишком уж глубоко их стаи окунались в страсти этого мира, гораздо глубже, чем когда-либо позволял себе он, и потому неудивительно, что временами они путались в его расползающихся сетях.

Даже он сам не был полностью от этого защищён, конечно.

Может, поэтому на самом деле Дети так любили это место – поэтому всегда жаждали его, несмотря на заявления некоторых из них.

Он продолжил подниматься в гору и вскоре добрался до покрытого льдом пика. Свирепые ветра атаковали его белый мех, пока он сидел и упивался всем.

Видом. Воздухом. Душами. Аурами. До самого горизонта.

Горные пики хорошо подходили для этого. И чем выше, тем лучше. Этот был одним из самых высоких в горизонте, и ветер здесь был наиболее информативным.

С несколькими зацепками, по следам которых он мог пойти, пришла пора принять решение. Имел ли значение порядок преследования? В большой картине – нет. Но в то же время, некоторые Дети займут больше времени, чем другие.

Хотя без Эттола, пожалуй, время снова было на его стороне.

Слишком часто на протяжении эпох детям удавалось перерождать себя гораздо быстрее, чем ему – охотиться на них. Именно поэтому Небесная Тюрьма была гораздо лучше простого убийства. Благодаря ей они не возвращались ещё дольше.

И этот, конечно же, был особенно выдающимся шилом в заднице. Как Дитя Перерождения он был особенно склонен к подобным целям, вечно он пытался создать подходящие сосуды, куда бы ни отправлялся, просто на тот случай, если один из них станет инкарнацией его собратьев, даже без прямого вмешательства.

По-настоящему раздражающий оппонент.

Теперь темп Восстановления замедлится. Как он надеялся.

Если, конечно, какое-нибудь другое Дитя не решит взять эту роль на себя. Прецеденты бывали. Эттол, в конце концов, часто не мог найти подходящие сосуды для себя. Кох не знал точных деталей, но ему требовались сосуды очень редкого вида. Не простые носители Высшей Воли, как большинству его родни.

Вообще, для него Высшая Воля даже могла быть помехой. Трудно знать наверняка, несмотря на всё время проведённое рядом с ним, в безмолвном изучении своего противника.

Однако здесь и сейчас, кто беспокоил больше всего? Мэкирэ определённо доставляла проблем, но была ли она самой срочной угрозой?

Пожалуй, нет.

Быстрее всего нужно было разобраться с любым, кто мог обнаружить внезапное исчезновение Эттола и решить надеть его сапоги – или хуже, попытаться освободить его.

Конечно, риск его освобождения союзником пока что был очень мал. На это, в худшем случае, уйдёт не меньше нескольких лет. Скорее всего больше, если вообще когда-нибудь случится. А если охота будет продолжаться успешно, то шансы на успех Коха будут только увеличиваться, пока дело наконец не будет выполнено и все они не будут вырваны из мира.

Но это совсем не простая и не мирная задача. Если ему удастся выполнить Изначальную Охоту, то Дети наверняка взбесятся сильнее, чем когда-либо. Кох не сомневался, что начнётся война в реальности его хозяина, в Живой Тьме. Они могут даже рискнуть и пересечь Бесконечное Течение просто для того, чтобы добраться до него.

Вот тогда новообретённые высоты силы Коха подвергнутся настоящему испытанию.

Но то были мысли на другой день. Сейчас значение имела только Охота. Только добыча.

Кого он чувствовал?

На такой высоте картина мира была другой. Скверносмерть внутри была поразительно полезна. Калмак. Его способность чувствовать души тянулась на всю планету – и даже вглубь неё.

Но Дети были хитры. И осторожны. Они знали, как скрывать такие очевидные следы. И их новые сосуды только усложняли дело, смешивали души с кем-то новым, делали себя практически неузнаваемыми – по крайней мере, в этом отношении.

Запах и ауры были гораздо более надёжными индикаторами.

По словам Джун, самый крупный штаб Императрицы Мира в последние годы располагался на Люгхе, и действительно, теперь он чувствовал ветер оттуда, с легчайшим следом Мэкирэ.

Немалая дистанция. За ещё одним океаном.

Кто ещё? Кто-нибудь, кого он не чувствовал раньше?

Милигия. Цироэт. Авар. Все эти уже были ему известны.

О? Новый запах. Кто же это?

Сечо?

Интересно. Если только Кох не ошибался, то никогда прежде Сечо не реинкарнировал. Спустя столько лет, лишь о нескольких Детях можно было сказать то же. Хада. Кокора. Лютве. Каждый по своим причинам.

А, Кох вспомнил. Эттол же работал над Маластом, верно? Пытался замотивировать того помочь Сечо реинкарнировать, потому что украсть Урну Роста никак не мог.

Значит, риск себя всё же окупил.

Что ж, это может быть проблемой. Или наоборот. Сечо – особенное Дитя. Очень привязанное к смертным. Сражаться, возможно, не придётся. Но Маласт мог вмешаться. Не должен, но присутствие Сечо было доказательством того, что он уже вмешался.

Хм-м.

О, это у нас кто?

А. Зирэт.

Дитя Зрения должен был незамедлительно узнать о поражении Эттола, но из-за натянутых отношений с роднёй его помощь была маловероятной. И он явно начеку. Будет всё время следить за тем, чтобы Кох к нему не добрался. Ну, а умение драпать всегда было его главной силой.

Эта погоня потребует времени. И, возможно, она того пока не стоила. Лучше сначала подождать возможности его подловить. Тёмное Владение могло заблокировать Зрение Дитя, но не издалека. Можно было попробовать маскировку, но вряд ли она сработает сама по себе.

В таком случае, пожалуй... да. Зирэт требовал многогранного подхода. А в этом мог помочь хороший отвлекающий манёвр.

И какой манёвр отвлекал больше, чем просто продолжение Охоты, пока Зирэт за ним наблюдал?

Вот где помощь ангела была бы уместна, ну да ладно. Придётся обойтись.

М-м.

Ксиса тоже всегда оставалась, но он больше не считал её одной из Детей. В своей погоне за Сердцем, она разорвала себя на части и была полностью привязана к этой реальности.

Настоящий житель, в отличие от других, которые просто путешествовали сюда и устраивали спорт из жизней смертных.

Хотя найти её все же можно было. Если она не нападёт, то может помочь.

Её мысли всегда было трудно предугадать. И выследить будет непросто. Не было инкарнации, за которой он мог бы охотиться. Придётся каким-то образом её призвать.

Наверное, это дело не стоило своих трудов, пока у него было так много других зацепок.

Что любопытно, он не чувствовал Азай. Хотя точно знал, что она в этой реальности. Где-то. Он чувствовал её годы назад, когда ещё был слугой Эттола. Тот хотел с ней поговорить, но она просто сбежала, почти наверняка из-за того, что ощутила присутствие Коха.

Она была той, с кем Кох сражался много, очень много раз. И с Четвёртой Эпохи это ни разу не заканчивалось для неё хорошо. Видимо, Азай очень хорошо спряталась, раз он теперь вообще не мог её ощутить.

Но как же две её сестры? Ирму и Эля? Они уже реинкарнировали? Несмотря на то, как сильно они конфликтовали между собой, в итоге они постоянно друг друга искали. Может потому, что их силы были связаны. Ни одна не могла достичь вершины своих сил без способностей двух других.

Поэтому, если удастся найти одну, то другие явно будут рядом.

О. А это что было? Едва ощутимый запах Эли. В направлении... Моргунова.

Теперь он чувствовал. Она была привязана к нему. Не инкарнировала в него и он не был одержим ею, конечно, это бы Кох сразу почувствовал, учитывая его совсем недавнее и очень близкое к Моргунову положение. Но она была там. Ранее.

Хм-м. Видимо, между ними произошла краткая связь. И раз чувство было настолько слабо, даже здесь и сейчас, то она его бросила. Как и Азай много лет назад, Эля наверняка сбежала при виде Коха.

Это раздражало. Куда она могла исчезнуть? Конечно же, сёстры бы не рискнули вернуться к последователям своих предков. Начавшийся переполох он бы точно заметил.

Нет. Точно как и Мэкирэ, они наверняка нашли новую тень, чтобы в ней скрыться. Но, наверное, кого-то не настолько сильного, как Императрица Мира, раз увидели, что с ней стало. Они должны понимать, что монолиту силы не спасти от него.

Они наверняка выбрали кого-то вдали. Кого-то способного помочь им сбежать от него, если это потребуется.

Несколько кандидатов пришли на ум. Что иронично, за это ему следовало поблагодарить их с Эттолом «путешествия». Теперь он достаточно отчётливо знал современный мир смертных.

Но не помешает обновить знания. После шторма, который они начали в Лютике, мир смертных снова менялся.

Лозаро выглядел неплохой целью для поиска убежища. Безумец сродни Моргунову, но больше очарованный Хаосом. Вообще, на этом поприще они могли потолкаться головами с Моргуновым.

А ведь Лозаро работал на Ножа Дьявола, Джеркаша. Который сейчас находился в Интаре. Древнейшей земле со множеством мест, подходящих, чтобы спрятаться.

Там же он мог найти Авара.

Дитя Огня, ещё одна странность среди его сородичей. Он тоже был по-своему привязан к смертным. И даже если процесс был значительно медленнее, Авар был одним из тех, кому не требовалась помощь родни, чтобы переродиться.

Однако его сосуды сохраняли значительно больше влияния над ним. Особенно, если владели сильной Волей и понимали паразитическую природу Детей. Их опасность. Это было большой проблемой для Авара.

Такой, какую Кох далеко не раз использовал в прошлом.

Стоило ли попытаться снова? В этот раз его сосуд действительно силён. И если их души полностью сольются, то даже ему будет непросто сражаться.

Ну, а сопутствующие разрушения могут быть...

Хм-м.

Следовало ли ему беспокоиться о сопутствующем ущербе? Сейчас, когда он зашёл так далеко?

Ну конечно следовало. Если можно навредить поменьше, то нужно навредить поменьше. Весь смысл Изначальной Охоты в том, чтобы освободить мир смертных от влияния Детей. Уничтожать его вместо этого, хотя и приходилось иногда, не настолько лучший выбор.

А ещё, конечно, его заставлял беспокоиться Кристаллический Титан. Если Кох отправится за сосудом Авара сейчас, то Титан может вмешаться.

Хотя может и не вмешаться. Его отсутствие в битве было достаточно заметно, учитывая, как долго она продолжалась и как много вреда принесла миру.

Должно быть, он находился действительно далеко, раз пропустил такое. Может, гулял по другим реальностям?

Серман был очень странным человеком. Несмотря на то, Кох проверял его несколько раз в прошлом, ни разу ему не удавалось уловить ни следа Детей на нём. Насколько он мог судить, Серман был очень кротким, обычным на вид мужчиной. И в то же время его подвиги на протяжении истории можно было назвать какими угодно, но только не обычными.

Существовало немало историй о том, как приближались природные бедствия. Землетрясения. Ураганы. Штормы. Цунами. Не важно, что, Серман просто появлялся и... останавливал их.

Как если бы мог приказать самому миру успокоиться.

Прецеденты подобных способностей существовали, конечно. Любая достаточно могущественная душа могла подавлять мир вокруг себя в пределах своей «сферы влияния», как они иногда назывались. Императоры не раз делали это во время прошедшей битвы.

Но даже они успокаивали шторма лишь ненадолго. Не останавливали их насовсем.

Может, дело всего лишь в размахе. Кох невольно задумался о том, не был ли последний шторм слишком велик даже для Сермана.

Увидев его в бою несколько раз в прошлом, он так и не знал, что думать об этом человеке. Было похоже, что тот довольно часто сдерживается. Либо истории о нём были преувеличены.

Впрочем, любая история неизбежно преувеличивала. Такова была природа репутации человека, о котором знал весь мир.

Но всё же, был один аспект Титана, о котором Кох хотел узнать больше – и теперь, когда он наконец освободился из-под влияния Эттола, то, может быть, и мог.

В последние годы Титан повадился исчезать на продолжительные периоды времени. Многие в Избавлении считали, что либо он играет в какие-то великие психологические игры с другими императорами, либо исследует другие реальности.

Кох думал, что дело во втором. И ещё чувствовал – или, может, надеялся – что знает причину.

Серман общепризнанно считался сильнейшим существом этой реальности. А значит, просто не могло быть так, что Дети никогда к нему не приходили. Понимал ли он это или нет – совсем другой вопрос, но если Кристаллический Титан действительно регулярно путешествовал по другим реальностям, то на то могла быть лишь одна причина.

С чего вдруг самому могущественному человеку в мире, величайшему защитнику смертных, покидать свою реальность?

Может он делал это потому, что они с Кохом разделяли схожую цель.

Возможно, он понимал, что существует угроза для этого мира, которую невозможно победить внутри него.

Кох понимал этот изъян Изначальной Охоты. В конце концов, она была беззубым предприятием. Важным, да, но Детей попросту нельзя убить здесь. Они просто будут реинкарнировать заново. Кох не был против. Такой миссией наделил его хозяин.

Но ещё он понимал, что подобную миссию другим было непросто принять. Ведь они видели её насквозь. Ангелы, например. Кох знал, кем они его считали. Бараном, бьющимся в стену. Акулой, кусающей волну. Безнадёжным, даже теперь.

На протяжении Эпох те немногие, кто узнавали о его цели, приходили к тому же выводу.

Что было бы лучше найти Детей в их реальностях и убить их там. Расправиться с ними раз и навсегда.

И, может, они были правы. Но не этого желал хозяин. Ведь Дети всё же были ему родными.

Кох всё ещё помнил время, когда любовь хозяина не была под вопросом.

Когда Кох бегал между ног Авара. Когда запрыгивал на колени Кокоры. Когда лизал лицо Эттола и боролся с Хадой. И как изучал новичка, Сечо, только для того, чтобы побороться и с ним тоже.

Помнил, как он был любимцем всех Детей.

И в свои более слабые моменты, менее уверенные моменты, он временами думал о том, наступит ли это время когда-нибудь вновь.

Но нет. Не наступит. Эти дни ушли навсегда.

Однако причина того, почему он надеялся на отсутствие Титана, заключалась в том, что, в конце концов, они были на одной стороне. И если Серман действительно противник Детей, то он не придёт на помощь Авару. А если и придёт, с ним можно будет договориться.

Впрочем, конечно, переговоры не были коньком Коха.

Знал ли Титан достаточно о природе Охоты?

Трудно сказать. Другие императоры узнали лишь недавно, а если Серман знал давно, то почему же не поделился с ними этой информацией?

Ну. У него не было причин доверять Моргунову или Дозеру, по очевидным причинам. А о том, что Императрица Мира уже скомпрометирована, возможно, он знал.

А маршалы? Знали ли они?

Джексон, конечно, знал. А остальные? Они, похоже, совсем потеряли головы в битве в Лютике, хотя и ситуация была совершенно безумной. Беспрецедентной, можно сказать. Благодаря силе Калмака.

Ветер поднялся, пока внутренние дебаты Коха замедлялись. Милигия и Цироэт тоже заслуживали внимания, потому что один из них мог принять на себя миссию Эттола. И запахи их были довольно сильны. Легко следовать.

Наконец он поднялся обратно на все четыре. Перерыв был закончен. Он знал, куда хочет пойти.