Лучиано поднял глаза на отца, который показал ему письмо, и спросил:

― Это из чудовищной страны Алмении? Так внезапно. Что они задумали?

Бросив взгляд на письмо, он увидел замысловатую и великолепную печать. Это был герб Алмении, состоящий из сплетенных вместе ястреба и змеи: символа самой грозной нации. По мнению большинства, этот герб имел множество значений, а именно всевластие, суверенность, мудрость и созидание. Однако для него смысл был иным, несущим в себе зловещий оттенок.

― Отец, вы не думаете, что этому письму не достает уважительности? Оно адресовано королю Серрата, но они не потрудились написать адресата по-серратски. Всё на их родном языке.

― Не думаю, что это было сделано намерением. Алменский язык уже давно используется во всём мире.

― Эта страна когда-то процветала и господствовала во многих государствах, но… ― он покачал головой.

Король издал смешок:

― Похоже, тебе просто не нравится Алмения. Похоже, они хотят начать совместную войну против Тегеса. Разве это не выгодно для нас?

Тегес был их жадным соседом. Желая того, что им не принадлежало, они всегда искали возможность захватить больше территории и расширить свое влияние. Их агрессия заставляла Серрат быть всегда наготове на случай полномасштабной войны. В последние годы на границе было много мелкие стычек, но они ещё пока не привели к более развёрнутым действиям. Их отношения были подобны бомбе замедленного действия. Если бы между Тегесом и Алменией началась стычка, то их сильная воинственность их столкновения заставила бы Серрат затаиться. На некоторое время.

― Я приветствую этот союз, Лучиано, а ты? ― король Исмаил жестом указал на своего сына, спрашивая его мнение.

Лучиано на мгновение заколебался, прежде чем вздохнуть и неохотно согласиться.

― Если вы одобряете, отец, то я не возражаю. Но я считаю, что будет лучше, если мы тщательнее всё обдумаем.

Потянувшись за ближайшей бутылкой вина, король Исмаил наполнил два кубка и протянул один своему сыну. Сделав глоток вина, король начал рассказывать их историю.

― У нас есть общие связи с Алменией: родственные связи. Король Алмении предложил принцессе Бетании из Аморозо выйти за него замуж после того, как умерла его первая жена. Бетания умерла в семнадцать лет, родив ребёнка. Она моя двоюродная сестра. Её мать ― родная сестра моей.

― Принцесса Бетания, если я не ошибаюсь, родила девочку. Это принцесса… Алана, верно? ― спросил Лучиано.

― Да, верно. Принцесса Алана ― наша дальняя родственница, ваши бабушки ― сёстры. Ей должно быть примерно столько же лет, сколько Мелее.

― Учитывая интересы страны, если бы я был на вашем месте, отец, я бы разорвал нынешнюю помолвку своего сына и договорился о его обручении с принцессой Аланой.

Король Исмаил, который медленно баюкал свой бокал с вином, внезапно остановился. Лучиано продолжил, не дожидаясь ответа отца.

― Моя невеста, Флавия, дочь герцога Вента, но он дворянин из Серрата. Хотя эта помолвка укрепляет страну изнутри, но она бесполезна для дипломатии. Однако, если принцесса Алана станет моей невестой, союз с Алменией будет крепче. Другими словами, её будут держать в качестве заложницы.

― Заложницы? Но принцесса Алана, будучи твоей супругой, ляжет на тебя тяжким бременем. Моя покойная двоюродная сестра Бетания не смогла родить сильную дочь. Короче говоря, принцесса слаба, ей не хватает воли или решительности принимать собственные решения. Она даже никогда не покидала замок. На самом деле, я никогда не слышал, чтобы принцесса где-либо появлялась... Ты понимаешь, что я имею в виду, верно? Слабый голос принцессы не будет услышан. Она никогда не покинет Алмению.

― Да, верно, у неё нет власти, ― Лучиано говорил честно, но слегка опущенные ресницы выдавали его уныние. ― Тогда, в соответствии с пожеланиями моего отца, поскольку иного варианта нет, я сделаю Флавию своей женой в следующем году.

Заметив разочарование своего сына, король Исмаил с любовью протянул руку Лучиано.

― Сынок, я договорился о помолвке с Флавией, потому что она любит тебя. Я бы хотел, чтобы ты тоже полюбил её. Я лишь желаю, чтобы ты жил счастливой и полноценной жизнью.

― Вы имеете в виду, как вы с матушкой? У вас двоих была невозможная, похожая на сказку любовная история. Меня не интересуют женщины. Я думаю, что любая, кто сможет родить мне наследника, сможет быть моей женой.

Любовь было чуждым для него понятием, по крайней мере, в романтическом смысле. Лучиано понимал только платоническую любовь: всё-таки родители и сестра были ему дороги. Однако он никогда не мог представить себе, что какая-то женщина появится в его сердце и объятиях, в отношениях, подобных тем, что были у его родителей.

Когда Лучиано вспоминал события прошлого, его кулаки сжимались, а ногти впивались в ладони, практически разрывая кожу. Он сжимал кулаки так сильно, что от напряжения на коже выступил тонкий слой пота.

Сколько раз он будет возвращаться в тот день? Его разум был словно заезженная пластинка, зацикленной на повторении этого единственного события. Если бы он сделал другой выбор, если бы он настоял, чтобы отец повременил с решением, возможно, он смог бы изменить их судьбы. Лучиано отдал бы всё, чтобы вернуться назад и спасти их. Но скорбь не могло переписать прошлое: оно уже было вписано в историю его любимой страны. Если бы только он знал, что союз был заговором Алмении и Тегеса с целью уничтожения Серрата.

С сожалением, охватившим его разум, Лучиано дал себе клятву: уничтожить обе страны, как они сделали с его собственным королевством.

― Проклятые богом, мерзкие ублюдки.

Разум Лучиано был заполнен только ненавистью, которую он изливал, проклиная их каждый день. Они должны были десятикратно ощутить его боль, месть должна была быть справедливой и подходящей.

Когда ненависти с силой захлестнула его, достигнув такой степени, что он больше не мог сдерживать их, дрожа от чистого, неподдельного отвращения, он внезапно услышал женский голос у себя за спиной.