― Что мне делать? Ах... Не могли бы вы одолжить мне немного денег? Мне нужно позаботиться о своей коже, прежде чем я отправлюсь в замок.

Лучиано посмотрел на женщину, которая только что упомянула замок. Три женщины в развевающихся светлых одеждах шли бок о бок. Они говорили на языке южного народа. Хотя он мог их понимать, Лучиано не настолько хорошо на нём разговаривал, чтобы ответить им.

― Я могу одолжить тебе денег, но не слишком ли ты транжиришь деньги? Ты всё тратишь, как только получаешь. Не думаю, что у тебя есть какие-нибудь накопления, ― одна из них резко заговорила со своей подругой.

― Всё в порядке. В конце концов, скоро я начну встречаться с очень богатыми аристократами. Ты же знаешь, какие они — готовы дать тебе денег, если у тебя хорошенькое личико. Возможно, даже сегодня вечером, ― девушка, просившая денег, презрительно подняла голову.

Другая фыркнула:

― Что за нелепость. У тебя есть какие-то возвышенные фантазии, и ты слишком высоко себя оцениваешь. Аристократы не сходят с ума по таким простолюдинкам, как мы.

― Серьёзно, думаю, ты не понимаешь. Все говорят мне, что я единственная в своем роде красавица.

― Кто эти «все»? Не глупи, кто-то, у кого есть состояние, не бросит на нас, простолюдинок, даже второго взгляда. Зачем им связываться с такими женщинами, как мы, когда они могут выбрать себе леди из высшего общества? Кроме того, королева Алмении ещё не замужем. Очевидно, что все дворяне сегодня будут нацелены на неё, ― девушка покачала головой.

Лучиано, прислушивавшийся к разговору, последовал за ними. Он понял, что это были артисты из страны Канисалес. Вся труппа состояла из тридцати человек. Главный был единственный мужчина, а все остальные ― женщинами. Оказалось, что они должны были отправиться в королевский замок на лодке, чтобы подготовиться к ночному банкету.

Лучиано ещё глубже натянул капюшон на лицо, снова закрывая его. Хотя он был скрыт от других, он мог видеть других, в его всегда бдительных глазах сверкнула уверенность.

♔♔♔

Ему было легко вписаться в труппу из Канисалеса. Никто его не подозревал. У Лучиано были длинные серебристые волосы, как у его покойной матери Кармелиты. Он их продолжал отращивать с тех пор, как пал Серрат. Кроме того, ему было всего восемнадцать, поэтому у него было стройное тело и андрогинное лицо. Это позволяло ему легко притворяться женщиной.

На самом деле, Лучиано часто одевался как женщина, потому что так вызывал меньше подозрений. Кроме того, так было легче убивать людей, которых он хотел, и получать информацию. Люди, как правило, гораздо более болтливы со «слабой» женщиной.

Сначала он отправился в гостиницу, где остановились артисты, вырубил музыканта, а затем запер её в кладовой. Нанеся тонкий слой зеленых теней на веки и подчеркнув губы красной помадой, он завершил ансамбль женской одеждой. Таким образом, трансформация была завершена: Лучиано превратился в красивую и соблазнительную женщину.

Он знал, что его гибкие, нежные и длинные ресницы оказывают определенное воздействие как на мужчин, так и на женщин. Внутри Лучиано мог быть свирепым зверем, жаждущим мести, но снаружи казался грациозным. Неудивительно, что труппа, которой не хватало музыканта, приняла его у себе. Он хорошо выглядел, и человека на инструментах можно было легко сменить. Так что имело смысл добавить его в труппу. За спиной своего лидера артистки говорили о новой девушке, которая отказалась с ними разговаривать. Однако для него это не имело значения, и Лучиано продолжал их игнорировать.

Лучано начал придумывать план, садясь в лодку, направлявшуюся в замок вместе с другими девушками. Не имея ни напарника, ни подчинённого, ни помощи, он отважился проникнуть на вражескую территорию в одиночку. В его голове билось только одно слово: «убить». Это было его единственным движущим мотивом.

Лучиано мало что знал о королеве Алмении Алане. В конце концов, они никогда не встречались друг с другом лично.

«Ей столько же лет, сколько Мелее? Если бы моя сестра была жива, ей было бы четырнадцать. Почему умирает те, кто имеют полное право жить?»

Его разум мучил постоянный образ его родителей: их безжизненные тела, свисающие со стен Серрата. Эти двое умерли, наблюдая, как умирает их любимая дочь. Со временем все трое обезобразились, их тела истлели до неузнаваемости. Несмотря на это, королевскую семью Серрата продолжала выставлять на всеобщее обозрение, предостерегая всех, кто осмелится выступить против.

Лучиано воспользовался мимолётной возможностью тайно выкрасть их тела и устроить достойные похороны. Его отец, мать и младшая сестра были добрыми людьми, которые не забывали каждый день благодарить Бога. И всё же... Как кто-то мог совершить такую ужасную, жестокую вещь? Как же мораль? Человеческое достоинство? Они были откровенно проигнорированы.

Глядя на мерцающее озеро, Лучиано поднял голову и уставился на замок из мелового известняка. Этот замок олицетворял великую мощь Алмении, и он наполнил Лучиано неописуемыми эмоциями, которые могли вырваться в любой момент. Казалось, вся скрытая в нём тьма сосредоточилась в груди, где разгоралось чёрное пламя. Невозможно было выразить чувства, которые пронизывали его тело нескончаемой бурей. Назвать это просто ненавистью было бы недостаточно. Это были гнев и обида, которые никогда не исчезнут, независимо от того, сколько жизней он забрал, даже если бы Лучиано убил всех людей в мире.

«Уничтожить всех. Они все должны умереть».