КОГДА-ТО В ДЕТСТВЕ

***

Теперь, когда я об этом думаю, я ни разу не ругалась с момента моего перерождения.

Я и не знаю почему. Может быть, в глубине души я верила, что ругань, присущая проституткам и преступникам, может превратить меня в одного из них. Управляющий борделем, или человек, которого я называла "папой", тоже никогда не ругался.

Однажды он сказал мне, что планирует заработать достаточно денег, чтобы купить исследовательскую лабораторию в столице.

...Теперь он просто безжизненный кусок мяса.

Ах, еще не совсем безжизненный - тепло, оставшееся на кольце, которое я только что сняла с его пальца, явно доказывает это. Я вдела кольцо на ожерелье. Раздался слабый звон от соприкосновения с ожерельем...

Я сидела в этой комнате, пропахшей кровью, глядя никуда.

Как и большинство убийц, этот преступник не удосужился проявить уважение к мертвым, поэтому мне пришлось жить с трупом в одном доме. Я была еще слишком маленькой - едва достигшая возраста для детского сада. Откуда у меня возьмутся силы, чтобы сдвинуть тело взрослого мужчины?

Вы не подумайте, я правда пыталась. Двигая тело по сантиметру, я быстро сдалась, рухнув на пол от изнеможения. Вытерев кровь с лица, я смирилась с тем, что буду жить рядом с трупом, пока запах гниющего мяса не привлечет кого-нибудь...

Я даже не могла заставить себя улыбнуться. Глядя в зеркало, я попыталась приподнять уголки рта, но мое лицо никак не слушалось.

Затем, я попыталась заплакать. Думая о моей маме и управляющем, хоть мне хотелось плакать, я не могла пустить и слезу. Будто они оба исчезли без следа, не оставив никаких доказательств, что они когда-то существовали. Единственным напоминанием об их присутствии в этом мире было ожерелье и кольцо, теперь висящие у меня на шее.

Когда один из соседей почувствовал запах крови и нашел меня, он решил сжалиться надо мной. Он отдал мне все деньги из его кошелька, закурил сигарету и отвел меня в детский дом, которым руководит его знакомый.

Возможно, жизнь в более-менее человеческой части трущоб дала им избыток доброй воли. Я запихнула скомканные купюры в карман и последовала за ним.

Сначала я подумывала о побеге из этого приюта, но быстро отказалась от этой идеи. Я была не более чем беспомощным маленьким ребенком, который ничего не умел.

На удивление, жизнь в приюте была не так уж и плоха. Еда была безвкусной и жесткой, часто с привкусом плесени, а кровати были твердыми и неудобными. Тем не менее, все же, у меня была еда и кров как-никак. Факт того, что мне не нужно работать в борделе - уже более чем достаточно.

Я проводила все свои дни в углу, наблюдая, как директор избивает других детей. Он называл это дисциплиной, но по нему было ясно, что он просто вымещал свой гнев.

Тихо, с угрожающей палкой в руке, он ударил мальчика лет десяти по его заднице. От удара кожа мальчика разорвалась, а кровь слегка брызнула на пол, я невольно поморщилась от этого зрелища.

Переведя взгляд на окно, я посмотрела на небо. Две луны плыли над головой...

-Рафаэль, я же тебе говорил. Ты не уходишь из этого приюта - пока ты полностью не повзрослеешь. С чего ты решил, что такое ничтожество из трущоб как ты сможет прожить и день на улицах? Ты даже не можешь контролировать свои эмоции.

Рафаэль. Имя показалось мне очень знакомым, хотя я не могла вспомнить, откуда оно... Может, у одного из клиентов борделя было похожее имя. Из слов директора можно понять, что этот Рафаэль подрался с кем-то - мальчики постоянно дерутся из-за чего-то. Будучи девочкой с таким милым личиком, мне не приходится иметь дело с этим, что было одним их немногих преимуществ этого тела.

Меня пробрала дрожь. О чем же я думаю..?

Слова директора, казалось, ранили сильнее, чем простые удары палкой, и мальчик разрыдался. После еще нескольких ударов директор плюнул на его голову и вернулся в свой кабинет. Он был мерзким человеком. Одно радует - дети увидевшие это, будут вести себя хорошо некоторое время.

Несмотря на всю свою жестокость, директор не был совсем бессердечным. Все таки он использовал свои собственные деньги, чтобы кормить, одевать и укрывать детей, не давая им всем подохнуть на улицах.

Несмотря на все избиения, было сложно не склонить свою голову ему из чистой благодарности. Я лишь надеялась, что он не встретит ужасную смерть от рук тех самых детей, которых он вырастил. По крайней мере, он никогда не бил меня и не обзывал ...Когда я оказалась у порога приюта в одежде, пропитанной засохшей кровью, он лишь неодобрительно цокнул языком.

Тем временем, дети игнорировали мальчика, истекающего кровью на полу, и занимались своими делами - торговали найденными предметами, рассказывали друг другу истории или играли в игры с камешками. Никто так и не подошел к нему.

Я перенесла его на кровать и обработала его раны дешевым спиртом, конечно, избегая контакта с его задницей непосредственно.

-Тяжело...

Сама не имея друзей в этом месте, я не стала задаваться вопросом почему же ему никто не помог. У всех здесь, вероятно, были свои недостатки, как и у меня. Большую часть дня я проводила, разговаривая сама с собой или читая любую книгу, которую мне посчастливилось найти. Другие дети считали меня странным. Они тыкали в меня пальцами, воровали мои книги, били меня, иногда бросали в меня мусором. Я не могла назвать никого из них своим другом.

К счастью, они оставляли меня в покое во время еды, так что, хотя бы, я не умирала от голода. Твёрдый, безвкусный хлеб был достаточно сытным, чтобы притупить любые желания причинять проблемы у детей. Но всё же я так сильно скучала по еде из борделя, что это сводило меня с ума. Однако, я избегала слишком "глубоких" воспоминаний. И если до этого доходит, я начинаю неосознанно трогать свое ожерелье, думая о своей маме. Это всегда наводило на меня тоску и желание сделать что-то очень радикальное.

Каждый день был тяжелым, но просить помощи было не у кого. Это была ситуация, которую никто не мог бы решить. Все, что я могу делать, это продолжать терпеть и дальше надеяться на лучшее будущее. Если все станет слишком невыносимо, то я, тогда заберусь на какое-нибудь высокое здание и попробую обрести свободу в небе. Хотя я надеюсь, что до этого дела не дойдут...

Однажды, когда я как обычно читала, забившись в один из углов, Рафаэль подошел ко мне и выхватил книгу из моих рук.

-Почему ты постоянно читаешь эти скучные книги?

Абсурдность его самодовольного выражения лица заставила меня сухо усмехнуться.

-А что в этом такого?

По крайней мере, он не стал инвалидом и не похоже, что на его теле остались шрамы. Это было облегчением.

-Это ты перенесла меня на кровать, да?

-Мм, да?

-Зачем ты это сделала?

-...Мне просто захотелось.

Радостный, он сел рядом со мной, сверля взглядом директора, прогуливающегося по саду.

-Я мог простудиться, если бы не ты! В качестве благодарности я тебе расскажу кое-что...

Наклонившись, он прошептал мне:

-Это секрет, но когда-нибудь я покину это дрянное место. Я отправлюсь в столицу и стану самым лучшим и сильным рыцарем с мечом! Тогда этот придурок больше не посмеет обижать меня!

Шансы на то, что он станет преступником - были намного больше. Но я не хотела разрушать его мечты, поэтому тактично промолчала. По крайней мере, его планы не включали причинение вреда директору. Каким бы жестоким он ни был, смерть этого человека повлечет бесчисленные смерти детей, не способные прокормить себя. В конце концов, здесь жило более ста детей. Я спокойно взяла свою книгу, нашла страницу, на которой я остановилась, и продолжила читать.

-Мечтай. Еще раз... как тебя зовут?

-Рафаэль.

-Если ты так хочешь стать рыцарем, тебе нужно начать тренироваться уже сейчас.

У Рафаэля, казалось, произошло озарение.

-А как тебя зовут?

-Мари.

-Мари, когда я стану рыцарем, я тебя тогда и отблагодарю!

С таким же решительным видом он выбежал на улицу. Надеюсь, его не изобьют какие-нибудь подонки, способные поднимать руку только на детей. Через несколько часов он вернулся с ободранными коленями. Просто споткнулся...

Хоть мы не играли вместе - все таки я слишком "взрослая" для этого - мы иногда обменивались словами и помогали друг другу. Я не уверена, можно ли это назвать дружбой, но после года совместной жизни мы достаточно сблизились. И благодаря Рафаэлю другие дети перестали издеваться надо мной, что сделало мое проживание тут более терпимым.

Однажды директор вызвал меня в свой кабинет.

-Мари, как давно ты здесь?

-Чуть меньше пяти лет.

-Сколько тебе лет?

-Одиннадцать.

-Тогда, Мари, тебе сильно повезло. Ты всегда была тихой, никогда не жаловалась на еду и никогда не доставляла мне проблем. Словно ты была рождена для чего-то более лучшего.

Я подняла бровь, мысленно спрашивая, что он имеет в виду.

-Герцог ищет свою пропавшую дочь. Тебя отправят в его имение завтра.

Мир с двумя лунами...

Странно знакомое имя...

Сюжет, что был очень знаком мне...

-Собирай свои вещи и готовься к отъезду завтра утром. Я уведомлю их заранее.

-...Герцог..?

-Ты просто посмотришь. Если тебя не примут, возвращайся обратно.

Мир где на небе весят две луны.

Имя герцога и его фамильный герб - всё это казалось до боли знакомым.

Я тихо вздохнула, поняв все. Этот мир - совсем не незнакомый мне.

Я знала обо всем, но отказывалась это принимать.

Я вернулась к своей койке и начала собирать вещи.

Единственные вещи, которые мне преднадлежали - ожерелье на шее, небольшая баночка для монет, и неуклюжая вышивка, которую я сделала в качестве хобби.