## Глава 141

За два дня до фестиваля.

Как бы ни бурлила жизнь в Академии, занятия шли своим чередом.

Наступил час совместной практической по артефактам. Цикл завершился, и первый с вторым классы снова работали вместе.

И вот странное совпадение: Алисия и Артелион снова оказались в одной паре.

— …Ну почему опять ты?

— Не выражай столько недовольства. Это лишь случайность, продиктованная слепым жребием.

Я, само собой, попал в пару с Лаугой, верным щитом Артелиона, бросавшей на меня испепеляющие взгляды.

— Хозяин! Хозяин! Ну как? Красиво? Красивая? — кружась и развевая подолом черного платья, щебетала Найас. Видимо, новый наряд привел ее в неописуемый восторг.

Если быть точным, нашу пару составляли два человека и одна престарелая душа.

Я окинул ее взглядом с головы до ног и произнес:

— Выглядит вполне добротно.

— Ой, правда? Правда?! Не думала, что ты и вправду похвалишь! Хозяин хвалит, неслыханно!

Я перехватил занятую хлопотами руку Найас и ощупал ткань платья.

Самая обычная материя, ничего особенного.

— Хозяин, даже если я очень красивая, такое на людях не одобряется…

— Молчи. Мне нужно все тщательно проверить.

Наполнив платье магией, я принялся внимательно изучать его состояние.

На первый взгляд, это была просто Найас в новом платье, но ‘Найас’ и ‘одежда’ делили одну ману.

Другими словами, это было одно целое, полное слияние.

Закончив проверку, я отпустил руку Найас.

— Были небольшие трудности, но, кажется, все прошло успешно. В следующий раз попробую объединить ее с другим фамильяром.

Найас была духом, но в то же время и моим фамильяром.

Кроме того, строение тел духов и фамильяров было схожим, поэтому я объединил ее с моим основным фамильяром – тенью, Умбриэлем.

Случаи содержания духов в качестве фамильяров были крайне редки, а уж тем более их слияние с обычными фамильярами – явление и вовсе беспрецедентное, поэтому найти соответствующие научные работы было непросто.

Именно в этом заключались плоды моих инвестиций в библиотеку Академии, которые я сделал вместо исследований Франчески.

Пока я погружался в раздумья, Найас с беспокойством произнесла:

— Пусть они будут красивыми и милыми! Этого великана… Тайсана? И химеру Край, ни за что!

— Насчет Края и речи быть не может… Впрочем, это стоит обдумать.

— А! Я точно сказала, что не хочу! Если не хочу, значит не хочу!

— Что за ребячество. Выглядит жалко.

— При слиянии важны предпочтения фамильяров, знаешь? Если я так сильно против, значит, мы точно не совместимы. Принуждение ни к чему хорошему не приведет!

К моему сожалению, в словах Найас был здравый смысл.

Было бы здорово уметь сливать любых фамильяров, но, увы, это невозможно.

Например, слияние пискливого фамильяра-крысы, Пискуна, отличившегося в Дюртемунде, и фамильяра-волка, Волкана, сковавшего Лаугу, было невозможно.

Ошибка возникала еще на этапе построения формулы слияния, и принудительное объединение поставило бы под угрозу жизнь обоих фамильяров.

Поэтому, как бы мне ни были неприятны капризы Найас, к ним стоило прислушаться.

Мой кивок и признание ее правоты явно подняли ей настроение, и она задрала нос.

— Сейчас я чувствую себя такой сильной, что могу победить кого угодно! Я и сама по себе ‘очень крутой’ дух, да еще и артефакт правосудия получила, а теперь еще и с высшим фамильяром слилась!

Найас распирало от гордости.

‘Меч’, игравший роль проводника, сейчас находился у Алисии, но и без него дух был способен на впечатляющую мощь.

Как она и сказала, сейчас Найас была невероятно сильна. По сравнению с Клановыми Войнами, ее силы полностью восстановились, и она обладала блестящими возможностями.

Хорошо бы это проверить, вот только подходящего подопытного…

— …А вот и ты.

Мой взгляд упал на Лаугу, сжимавшую огромный щит и меч.

Лауга входила в десятку сильнейших первокурсников.

Она идеально подходила на роль измерителя боевой мощи нынешней Найас.

Лауга, слышавшая наш с Найас разговор, уперла щит в пол и процедила:

— Мне не нравится твой взгляд… Барган. Я что, кажусь тебе легкой добычей?

— Раз ты не кажешься легкой добычей, ты представляешь ценность. Я вполне высоко оцениваю твое владение клинком и щитом.

Хоть мы и оказались в одной паре с Лаугой, условия были иными, чем в прошлый раз. Тогда целью было совместное разбивание каменных столбов, а теперь тема была свободной.

То есть, появилась возможность столкнуть наши артефакты и способности, чтобы оценить их потенциал и эффективность.

Я медленно двинулся вперед.

Демонстративно высвобождая магическую силу, я невербально выражал свое намерение.

— Лауга. Ты ведь тоже не горишь желанием мирно сотрудничать со мной, не так ли? Поединка не хочешь? Если желаешь, можем заключить пари.

Строго говоря, речь шла не обо мне, а о Найас.

Определить ее принадлежность было непросто: Найас одновременно являлась духом, фамильяром и артефактом.

Следовательно, сражение с использованием Найас вполне соответствовало цели урока практической работы с артефактами.

Приняв мой вызов, Лауга опустила острие меча в мою сторону.

— Не люблю плясать под твою дудку, но… хорошо. Если это позволит мне смыть позор Клановых Войн.

— Хм. Каким будет вознаграждение… Ах, да. Проигравший отвечает на один вопрос победителя или получает смачный щелчок по лбу. Что выберешь?

— Второй вариант мне по душе. С удовольствием сплюсну твою самодовольную физиономию.

— Твоя боевой настрой радует.

Я знал, что не только Артелион, но и Лауга после Клановых Войн усердно тренировалась.

Это был шанс проверить ее текущее состояние – то, что в будущем назовут ее «Стальным щитом».

Найас, предвкушая схватку, радостно захихикала, разминаясь.

— Давно я так не дралась! Хозяин, ее можно убить?

— Убивать, конечно, не стоит, но твой запал мне нравится.

— Поняла! Если почувствую опасность, ты остановишь, верно?

Лауга нахмурилась, испуская мощную ауру.

В ее венах тоже текла кровь Солусов, одного из влиятельнейших дворянских родов.

Она не собиралась терпеть оскорбления от кого бы то ни было.

Щит Лауги, ее фамильный артефакт, ярко засветился в месте, где был выгравирован герб Солусов.

Найас и Лауга были готовы, и вскоре разгорелась битва.

Кугу-гум!

Развязка наступила мгновенно.

***

— Ну что, плачешь? Лауга.

Я обратился к лежавшей на земле девушке, закрывавшей лицо руками.

Она не отвечала, лишь сквозь стиснутые зубы сквозило яростное раздражение. Казалось, обида душила ее.

Чтобы как-то утешить ее, я решил подобрать ободряющие слова.

— Для твоего изначального напора ты быстро сдала позиции, но прогресс очевиден.

— ……

— Особенно выразительным было твое удивление от мощи моего фамильяра. Жаль, что твой господин Артелион этого не увидел.

— …Заткнись.

— Вот как. Ты так сильно расстроена?

С помощью магии ветра я убрал пыль вокруг, затем опустился рядом с Лаугой.

Несмотря на мое неприятное соседство, она и не думала вставать.

Найас я отозвал обратно в меч. Ее ликование после победы и бесконечные насмешки над Лаугой стали невыносимы.

…….

Спустя какое-то время.

Сквозь пальцы Лауги показались шевелящиеся губы.

— …Уйди.

— Что ты такое говоришь своему товарищу по паре.

— Схватка окончена.

— Глупая. Урок еще не закончился. Потерпи немного.

— ……

Поскольку Лауга не проявляла признаков жизни, я затронул тему, которая могла ее заинтересовать.

— Тренировки Артелиона становятся все более интенсивными. Чтобы произвести впечатление на фестивале?

Традиционно, в рамках фестиваля Академии проходило сражение между первыми и вторыми курсами, предоставляя возможность продемонстрировать свою силу и лидерские качества.

Учитывая, что Клеменс, сильный кандидат, был во втором классе, это событие можно было рассматривать как продолжение предвыборной гонки.

Лауга хранила молчание.

Я думал, тема Артелиона ее зацепит, но, видимо, поражение сильно ударило по ее самолюбию.

Я произнес с улыбкой в голосе:

— Если он будет выделяться… наверняка в последний день фестиваля будет рядом с Артелионом. Разве это не здорово, Лауга?

— …Тихо.

— Тема разговора тебя не устраивает. Тогда как насчет этого?

— ……

Я огляделся в поисках одного человека.

Угрюмого профессора с неизменными темными кругами под глазами.

Он пил кофе, наблюдая за студентами.

— Было ли что-нибудь необычное в поведении профессора Люсена в последнее время?

— ……

От неожиданного вопроса Лауга убрала руки от лица. Ее взгляд по-прежнему был пронзительным.

— …Зачем тебе это? — спросила она.

— Он наш преподаватель, и к тому же, как представитель дворянства королевства Осель, ты можешь знать то, что неизвестно мне.

— Не играй словами, Барган.

На ее упрек я лишь пожал плечами. Мол, ничего особенного.

— Просто спросил, потому что в последнее время он выглядит особенно уставшим. Разве студенты не должны беспокоиться о здоровье своих преподавателей?

— …Не верю ни единому твоему слову.

— Отвечай уже. Неужели… гордая аристократка собирается нарушить условия пари?

— Так вот зачем ты ставил на такой пустяк…

Лауга бросила мимолетный взгляд на профессора Люсена. Затем недовольно поморщилась и заговорила.

В ее памяти всплыл недавний случай, когда она проходила по коридору вместе с Артелионом и столкнулась с профессором Люсеном.

Слова и действия, которыми они обменялись…

— Ничего необычного. Разве что стал пить больше кофе? … Вообще-то, я мало что знаю о профессоре Люсене.

— Насколько мне известно, дома Солус и Виктория уже довольно давно поддерживают связь.

— История нашего сосуществования не так уж коротка, но профессор Люсен – человек непубличный. Я впервые увидела его именно в Академии.

— Понятно. В итоге ничего особенного?

— Выходит, что так.

Отсутствие каких-либо отклонений означало.

Что действия профессора Люсена, скорее всего, останутся прежними.

В таком случае…

— Но почему тебя это так интересовало?

Пока я обдумывал дальнейшие действия, Лауга снова задала свой первый вопрос.

Почему меня интересовал профессор.

Это касается будущих событий, так что вряд ли я могу тебе об этом рассказать.

Вместо ответа я согнул пальцы и поднес их ко лбу Лауги.

Она вопросительно вскинула брови, и я любезно пояснил:

— Ты не дала полного ответа на мой вопрос, так что придется применить второй вариант.

— Что? Что за наглость…! Я же ясно…

— Я спросил, были ли какие-либо особенности, а ты ответила, что их нет, и даже подтвердила это.

— Но…!

— Не собираешься же ты требовать высший балл за ответ на экзаменационный вопрос, оставленный пустым?

Я надавил пальцами, готовясь к щелчку.

— Говорят, после такого Каиман потерял сознание, но ты, полагаю, выдержишь.

… Почему я спрашивал о профессоре Люсене?

На этот вопрос ты ответа не получишь.

В пари победил я.

А значит, права задавать вопросы у тебя нет.

Кроме того, этот Люсен…

⎯Таан!

…является ключевой фигурой в силах «Культа богини», что окопались в Академии, и уж точно не заслуживает доверия.

***

— О, так это и есть Академия? Неплохо.

— Сестра Риэль, не высовывайся так из окна. Это небезопасно и неприлично.

Чрезмерно огромная и роскошная карета.

Транспортное средство, которое уже сложно было назвать каретой, было гордо украшено фамильным гербом Шугенхарц.

Внутри сидели отпрыски знатной семьи.

А именно – братья и сестры из великой империи Трое, дома Шугенхарц.

Четвертая дочь, Риэль, несмотря на слова своей сестры-близняшки, Лины, никак не могла усидеть на месте.

Скорее, она ответила с некоторой дерзостью:

— Лина, про приличия можешь не заикаться. …Этот ублюдок сменил преподавателя по этикету, и теперь меня заставляют зубрить правила до тошноты.

— Сестра, что за выражения… Если бы брат Барган услышал, он бы снова сильно отчитал нас.

— Да плевать мне, что скажет этот мерзавец.

Пробормотав, Риэль надула губы.

Еще один пассажир кареты, слышавший их разговор, улыбнулся добродушной улыбкой.

— Все же, Барган в последнее время изменился к лучшему.

— Брат Белло, не хвали этого ублюдка. Кроме того, что его характер стал еще противнее, в нем нет ничего хорошего.

Шугенхарц Белло Трое.

Второй сын дома Шугенхарц, приходившийся Баргану, третьему сыну, старшим братом.

Белло терпеливо выслушивал жалобы Риэль.

Когда гнев Риэль немного утих, разговор переключился на фестиваль Академии.

Пятая дочь, Лина, с сожалением произнесла:

— Жаль, что брат Райнкарбен не смог поехать с нами. Лучше бы он сразу сказал, чтобы я не строила надежд.

— Разве у третьего и четвертого курсов сейчас нет практики в другом месте?

— Да, сестра… Но хорошо, что брат Белло едет с нами. Ах да, и брат Барган тоже.

— Лина, зачем ты снова о нем? Мне кажется, ты в последнее время подозрительно часто о нем говоришь и пытаешься его защитить.

— Просто я люблю всех своих родных.

От ответа Лины Риэль недоверчиво хмыкнула.

— Да уж. Ты всегда презирала его не меньше меня.

— Ой, сестра Риэль. Кажется, мы приехали.

Лина непринужденно перевела тему, отвлекая внимание Риэль. Карета остановилась.

Разговор о Баргане засел в голове Риэль, и его образ настойчиво возникал перед глазами.

Она вспомнила, как год назад Барган путешествовал в сопровождении лишь своего слуги Алисии, Брама и домашней учительницы Паулы, передвигаясь в небольшой карете.

Никаких других слуг с собой он не брал.

⎯Тук-тук.

Дверь кареты открылась, и Риэль пробормотала:

— Не понимаю. Как можно путешествовать таким узким составом? Разве это не неудобно? И…

Риэль, сидевшая ближе всего к двери, шагнула к выходу, и тут же суетливо задвигались слуги, ожидавшие прибытия господ.

В мгновение ока расстелился ковер, и слуги выстроились в шеренгу, склонив головы.

Разумеется, прибытие Шугенхарцев не осталось незамеченным.

Появление братьев и сестер Шугенхарц было настолько экстравагантным, что все остальные казались лишь блеклым фоном.

Риэль ступила на ковер, заканчивая свою мысль.

Для нее подобная роскошь была чем-то само собой разумеющимся.

— Самое важное в карете – это то, как из нее выходят.

И это был совершенно необходимый элемент.