## 147 Глава

Вокруг поднялся шум.

– Внезапное нападение! Всем быстро занять позиции!

– Покажем этим второгодкам, на что мы способны!

Инициативные первокурсники забегали, четко выполняя заранее обговоренные действия.

Ярко пылавший костер, словно возвещая конец дня и начало чего-то нового, погас.

Одновременно со звоном колокола, сигнализирующего о начале события, погасли все фонари в Академии.

Уютные улочки, освещавшиеся мягким светом, погрузились в густой мрак.

Специальное отключение электричества, призванное создать атмосферу, максимально приближенную к боевой, погрузило всех в непроглядную тьму. Этот импровизированный бой между первым и вторым курсами стал вопросом чести, и азарт разгорался на их взволнованных лицах.

Сейчас утонувшая в темноте Центральная площадь освещалась лишь пульсирующими сферами света, выпущенными несколькими первокурсниками, владеющими подобной магией, для обеспечения видимости и безопасности собравшихся. Включать свет означало раскрыть часть тактической обстановки противнику, но риск того, что непричастные будут затоптаны в толпе, был неприемлем.

«…началось», – после короткого молчания между Алисией и Барганом, произнес последний, заглушая нарастающий гул восторженных криков.

Собравшиеся на площади внешние наблюдатели воспринимали происходящее как своеобразное развлечение. С наступлением темноты, где-то раздавались наигранные взвизги и возгласы испуга, лишенные всякой искренности. Словно посетители аттракциона в доме с привидениями, они предвкушали захватывающие впечатления.

И это вполне объяснимо. В конце концов, нападающими будут не настоящие враги, а всего лишь студенты Академии – не более чем элемент захватывающего представления.

…Пока что.

– Алисия, держи. – Барган достал из-за пазухи "Белые Нити", быстро разматывая их, и изнутри извлек Наяса, протягивая девушке. Он видел, как бурлят ее эмоции, но пренебрегать необходимыми действиями было нельзя.

Алисия разделяла его мнение и поспешно вытерла набежавшие слезы. Покрасневшие веки, к счастью, хорошо скрывала царящая тьма.

Барган прикрыл глаза, сосредоточившись на множестве невидимых нитей-глаз, расставленных им по всей Академии. Его фамильяры, сотня мелких "Чик-Чиков", заблаговременно были рассеяны по ключевым точкам, позволяя ему охватить взглядом стратегически важные места. Тщательное изучение местности во время подготовки к фестивалю значительно ускорило процесс сбора информации.

Оценив ситуацию, он отдал Алисии приказ: – Тебе нужно идти в Большой Зал. Там должна быть Дифилия, вы с ней вместе обеспечите безопасность находящихся внутри.

Цель второкурсников – до рассвета захватить в заложники более половины присутствующих в Академии внешних наблюдателей. Помимо Центральной площади, где проходили основные мероприятия Новогоднего Фестиваля, существовали и другие точки скопления гостей.

Это было намеренное усложнение от Академии. Первокурсники, исполняющие роль героев, знали расположение этих мест. Второкурсники, играющие роль злодеев, нет. Центральная площадь, как очевидное место массового скопления, была известна всем, но местоположение других пунктов оставалось тайной. Своеобразная фора для младшего курса.

– Слушаюсь, господин, – Алисия, стараясь подавить хлынувшие эмоции, намеренно подчеркнула строгость в голосе. В нем все еще чувствовались влажные нотки слез, но она упорно делала вид, что все в порядке.

Барган добавил, глядя ей прямо в глаза: – И помни. Твоя задача – представить Дифилию в самом выгодном свете, затмив других кандидатов. Помоги ей показать всем, что именно Святая достойна стать следующим президентом студенческого совета.

– Я помню. И я сделаю все, чтобы так и было.

Используя фестиваль как продолжение предвыборной кампании, Барган заранее отправил Дифилию в Большой Зал – второе по количеству людей место в Академии. Разместить ее на Центральной площади было бы не лучшим решением, учитывая ее магическую специализацию. Закрытое пространство подходило ей куда больше, чем полностью открытая площадка. К тому же, Центральная площадь была задумана как сцена для другого героя.

Значительная часть первокурсников, а также Ариболь Фруталь, Эмили и Лиам, оставались здесь, получив задание удержать площадь до последнего. Их стойкость до момента, когда Центральная площадь станет ключевым пунктом, обеспечивала гладкость дальнейшего сценария.

Получив указания, Алисия собралась бежать. Барган тоже повернулся, готовый приступить к реализации своих планов. Вопросов о причинах слез Алисии и несказанных словах сожаления он задавать не стал. Нужно было четко следовать подготовленному плану.

***

Самая сильная студентка второго курса, Осель Юлио Клеменс, во главе внушительной группы мчалась по одной из темных аллей Академии. На всех были надеты белые маски – безошибочный знак, позволяющий безоговорочно идентифицировать их как "злодеев".

Не сбавляя скорости, Клеменс обратилась к идущему рядом широкоплечему копьеносцу, чьи размеренные шаги казались неторопливыми, но скорость при этом ничуть не уступала остальным: – Пертигль. Рассчитываю на твой сегодняшний триумф.

– Ну почему ты всегда от меня что-то хочешь… Будить меня так поздно – это просто пытка… – проворчал Пертигль в ответ.

Клеменс не стала заострять внимание на его вечном недовольстве, прекрасно зная, что он, несмотря на все ворчание, неизменно будет действовать в интересах их курса. Пертигль, зевнув во весь рот, объяснил истинную причину своего участия: – Чем быстрее закончится этот фестиваль, тем тише будет и тем скорее я смогу поспать.

– Это хороший ответ, – на губах Клеменс мелькнула улыбка, скрытая за маской. Ее удовлетворение прозвучало в голосе.

Время окончания фестиваля было строго регламентировано – до рассвета. Но слова Пертигля подразумевали, что он готов закончить все гораздо раньше. Либо обезвредив всех первокурсников, либо захватив всех наблюдателей в заложники.

Понимая это, Клеменс продолжила: – Надеюсь, ты продемонстрируешь ровно столько, сколько пообещал.

– Какое "пообещал"… Я просто хотел сказать, что постараюсь закончить побыстрее. Я, конечно, не люблю лишние хлопоты, но терпеть их слишком долго – еще хуже.

– Неважно, что движет твоим желанием. Мне просто хочется увидеть твой истинный потенциал.

– Ты ведь не собираешься быть рядом… А, понятно, ты приставила ко мне вот ее… – Пертигль бросил взгляд на девушку, бежавшую по другую сторону от Клеменс. Грита, хотя и не являлась ее служанкой, проявляла невероятную преданность, во всем подчиняясь приказам второкурсницы. Ее текущая задача заключалась в сопровождении Пертигля, наблюдении за его действиями и анализе его возможностей. Грита вперила в Пертигля пронзительный взгляд из-под маски.

– Говоришь, доверяешь… Но на самом деле это не так. …Впрочем, зная твой характер, ожидать чего-то иного было бы глупо… – протянул Пертигль.

Клеменс отмахнулась от его слов с легкой усмешкой и замедлила шаг, приблизившись к бегущей чуть позади светловолосой девушке. Даже скрытая маской, Франческа угадывалась безошибочно.

– Франческа, как мы и договаривались, когда придет время, начинай масштабный призыв мертвецов.

Франческа, способная управлять сотней скелетов, являлась ключевой фигурой в их плане. Учитывая правило о запрете использования силы против наблюдателей, даже не обладающие выдающейся силой скелеты представляли собой серьезное препятствие, которому невозможно будет противостоять.

– Расход маны будет колоссальным, так что до этого момента постарайся ее экономить. Для накопления маны… – Клеменс собиралась озвучить заранее подготовленное место, но неожиданно молчаливая обычно Франческа заговорила:

– Я сама выберу место…

– Вот как, – алые глаза Клеменс, ненадолго промелькнувшие в полумраке под маской, встретились с полными лунного света глазами Франчески. Мгновенный, оценивающий взгляд, после которого обе отвели глаза.

– Если ты будешь следовать первоначальному плану, не вижу причин, почему ты не можешь подготовиться там, где тебе будет удобнее. – Клеменс согласилась, понимая, что магия, особенно темная, крайне чувствительна к настроению и состоянию заклинателя.

– Франческа, на тебе лежит самая ответственная часть плана. – В атмосфере повисло легкое напряжение, которое Клеменс попыталась разрядить своей фирменной улыбкой – мягкой и располагающей, показывающей отсутствие враждебности. – Я верю в тебя.

– …

Узкий коридор вот-вот должен был разделиться на несколько направлений. На развилке группа разделилась на заранее определенные отряды, перестраиваясь на ходу. Клеменс взмахнула рукой, выпуская в воздух несколько светящихся магических печатей. Из них стали проявляться вайверны – но совсем не те, что она использовала на первом этапе отбора.

– …Да ты решил выпустить всех напоказ… – пробормотал кто-то из ее спутников.

И действительно, печатей было не одна, а с десяток. И из каждой выглядывала массивная голова верхнего фамильяра – вайверна. Те, что не смогли проявить себя на первом этапе, были в предвкушении долгожданного шанса развлечься.

Франческа, с отсутствующим выражением на лице, несколько секунд смотрела на них, прежде чем, не сказав ни слова, побежала по выбранному ею пути.

***

– Дорогой профессор Люсен, как же давно у нас не было возможности вот так пообщаться. Хо-хо-хо, – разливался голос Гулемасии в просторном кабинете ректора, откуда открывался захватывающий вид на ночную Академию. Эта огромная комната располагалась на самой вершине башни Академии, по форме напоминающей цветок с чересчур раздутым бутоном.

Несмотря на все это пространство, ректор и профессор Люсен находились рядом, непринужденно беседуя.

Люсен поднес чашку к губам и сделал маленький глоток. Горячий напиток согрел язык и горло, и, открыв на мгновение сомкнутые веки, он неторопливо ответил: – …Боюсь, прошло уже больше пяти лет с нашей последней подобной беседы.

– Профессор Люсен всегда неустанно трудится на благо Академии. Качество образования, которое получают наши студенты, во многом ваша заслуга – именно вы, не жалея времени, занимаетесь разработкой и обслуживанием големов.

Как верно подметил Гулемасия, големы в Академии использовались в учебных целях, а также выполняли разнообразную вспомогательную работу, являясь неотъемлемым элементом академической жизни.

Однако Люсен покачал головой, возражая на похвалу ректора: – Я всего лишь руковожу исследованиями в области големостроения. …На самом деле, без моей команды я вряд ли смог бы добиться каких-либо значимых результатов.

– Хо-хо-хо. Профессор Люсен, вы совсем не меняетесь.

В этом году исполнялось ровно двадцать лет с тех пор, как Люсен начал свою преподавательскую деятельность в Академии. Выпускник Академии, он сразу же стал научным сотрудником и провел в ее стенах большую часть своей жизни. Гулемасия занимал пост ректора еще во времена студенчества Люсена, и их знакомство началось именно тогда.

Люсен сделал еще глоток кофе, прислушиваясь к словам Гулемасии. Он не изменился. Ни тогда, ни сейчас…

– …Возможно, вы правы. Тогда у меня под глазами были такие же темные круги, как и сейчас.

– Профессор Люсен, слышать такое от вас – необычно. Неужели сегодня для вас особенный день?

– … – Люсен погрузился в раздумья, умолкнув. И вновь Гулемасия оказался прав. Особенный день. Сегодня действительно был необычный день.

– Кажется, сегодня завершится проект, над которым я работал довольно долго… Возможно, от этого у меня и поднялось настроение.

– Это, безусловно, повод для праздника! С нетерпением жду новых удивительных магических теорий и открытий от профессора Люсена! – Гулемасия радостно погладил свою холеную бороду, словно достижения Люсена были его собственными. В свое время он лично обучал Люсена, поэтому видел в нем не только талантливого профессора, но и любимого ученика.

Люсен вновь отпил кофе. В последнее время он пристрастился к этому напитку, и теперь только ощущение насыщенного кофейного аромата во рту настраивало его на полноценный разговор. Он нарушил молчание: – Всего, чего я достиг, я достиг благодаря вашим наставлениям, уважаемый ректор.

Это была чистая правда.

– Именно благодаря вам я решил остаться работать в Академии… – И это тоже было правдой.

– …Пользуясь случаем, я хотел бы выразить вам свою благодарность. Я ведь не самый разговорчивый и уж точно не самый ласковый ученик, и мне ни разу не доводилось говорить вам подобные вещи.

– … – Ректор Гулемасия сквозь сеточку морщин внимательно смотрел на Люсена. Человек, которого он увидел более двадцати лет назад, почти не изменился. Да, появились морщины, спина стала немного сутулее. Но для него, пожилого человека, Люсен оставался все тем же молодым ученым.

– Хо-хо-хо… – Гулемасия тепло улыбнулся. Его ученик остался верен себе – стремящийся к знаниям, честный в отношениях, живущий своим делом.

…….

Гулемасия повернул голову, глядя на полную луну в ночном небе. Ее свет скользил по исхудавшему лицу ректора. Его тонкие губы тронула легкая улыбка.

– Профессор Люсен… Сегодня и правда особенный день.

И Люсен спокойно ответил: – Да… Сегодня действительно особенный день.