## Глава 156

Это был отрывок из оригинальной истории, где главным героем был Лиам.

К концу фестивального эпизода на первом курсе Лиам уже начал догадываться об истине.

Главным действующим лицом инцидента была некромант Франческа.

Своими убеждениями Лиаму удалось затронуть её чувства и побудить к действию. Уничтожение её книги ослабило древнего дракона, что позволило благополучно его уничтожить.

Но что именно сказал Лиам, что заставило её, прятавшую все эмоции и не желавшую ничего предпринимать, хотя бы ненадолго сдвинуться с места?

Дело лишь в красноречии Лиама, сумевшего поколебать Франческу?

Или была другая причина?

…Это история из первоисточника.

Теперь это ушедшая в прошлое ветвь развития событий.

Чтобы узнать историю того нелепого человека, нам придется ненадолго погрузиться в перспективу нашего тогдашнего героя, Лиама.

***

Многострадальный фестиваль подошел к концу.

Древний дракон, воскресший лишь наполовину из-за незавершенного уникального заклинания Франчески, был повержен.

В ознаменование завершения инцидента.

Темная завеса, окутывавшая мир, начала рассеиваться.

Вдали, гордо возвышаясь над всем, словно центр мироздания, стояло Древо Мира Иггдрасиль. Сквозь переплетение его оголенных корней.

Первые лучи рассвета, словно по линейке, разделили тьму.

Все в Академии, радуясь завершению инцидента, переводили дух или разбирались с последствиями.

Лиам, с трудом переводя дыхание, бежал через территорию Академии к главному корпусу.

Алисии и Эмили, беспокоившимся за него, он ничего не объяснил. Да и не смог бы толком объяснить.

Об истинном положении дел, помимо него, знали лишь сама Франческа.

Рассказать кому-либо он не мог.

Так просила та, к кому он сейчас спешил.

«Неужели опоздал? С ней…»

Лиам прибавил шагу.

В сущности, исход уже был известен.

Лиам знал это и бежал, чтобы исполнить просьбу.

…Но, узнав всю правду, где-то глубоко внутри.

Так быть не должно, но совсем крошечную частичку его сердца тронула история злодейки.

– Лиам. У меня к тебе есть просьба.

Злодеем в этом инциденте был не вечно досаждавший им Барган и не недавно вызывавшая подозрения Эрика.

Им оказался профессор Осель Виктория Люсен.

По иронии судьбы, именно его помощь во многом способствовала благополучному завершению дела.

Без него было бы невозможно остановить Франческу, и у нее не было бы шанса на искупление.

– Пусть это прозвучит странно, но я внимательно следил за тобой с момента твоего поступления и пришел к выводу, что ты – самый подходящий человек.

За несколько часов до конца фестиваля.

Люсен вызвал Лиама в свой кабинет и достал из внутреннего кармана небольшую статуэтку.

– Да, я – последователь культа Богини.

Символ веры приверженцев ортодоксального течения культа.

Люсен без обиняков раскрыл Лиаму свой секрет, который ни в коем случае не должен был стать достоянием общественности.

Продолжая говорить, Люсен беспрестанно пил кофе.

Не от жажды, а скорее по привычке, или, возможно, принимая лекарство, постоянно отправляя горячий напиток в горло.

Лиам, напряженный, спросил, почему он раскрыл ему свою принадлежность к культу. Люсен, вдыхая аромат крепкого кофе, с печальным взглядом ответил:

– Никогда бы не подумал, что попрошу кого-то о чем-то подобном. …Я всегда считал свою веру в Богиню непоколебимой.

Возможно, отреагировав на определенные слова.

Или из-за каких-то процессов в его организме.

Внезапно на лице Люсена проступили толстые вены, и кровью налился правый глаз.

Люсен вновь сделал глоток кофе.

И пульсирующие, словно с кишащими внутри насекомыми, вены постепенно успокоились.

– Прошу прощения за столь неприглядный вид. «Насекомое» внутри меня – крепкий орешек, яд его не берет. …Приходится бороться своими методами, но и они не вечны.

Это расплата за предсказуемое предательство.

Люсен произнес это бесстрастно.

– Вы знакомы с «Писанием» культа Богини? Книга, содержащая все причинно-следственные связи в мире… или, как ее еще называют, Знание.

Культ Богини через Писание поручает каждому последователю предопределенную миссию.

Люсен, вступив в культ, регулярно получал отрывки из Писания, указывающие на его задачи.

Его миссией было защищать осиротевшую Франческу, помогать ей в исследованиях и способствовать её поступлению в Академию.

Рассказав о Писании и своей роли, Люсен, словно испытывая острую боль, с трудом сдержал гримасу.

Для него, обычно не проявлявшего никаких эмоций, это было редкостью.

Кофе с трудом давался ему, но со временем ему стало немного лучше. Переводя дыхание, он с трудом выговорил:

– Боюсь, я больше не смогу рассказать вам подробности, связанные с культом…

Мне бы не хотелось так рано ступать на землю смерти.

Сказав это, Люсен слегка отклонился от темы культа Богини.

И упомянул имя Франчески.

Выражение лица Люсена при упоминании её имени оставалось бесстрастным, но в голосе прозвучали едва уловимые изменения.

– …Время, проведенное с Франческой, было, пожалуй, не таким уж и долгим. У нас не было доверительных бесед или приятных совместных переживаний, но… пути судьбы неисповедимы.

Люсен слабо улыбнулся.

Даже самому себе его нынешние действия казались нелепыми.

Когда пришло время, страх потери заставил его пожертвовать всем, что он строил годами.

Была ли это пробудившаяся братская любовь к своему брату Никласу?

Или, глядя на отчаявшуюся Франческу, он почувствовал жалость?

Как бы то ни было, это было сильное чувство.

Упрямо качающееся на ветру, но не сгибающееся ни перед ветром, ни перед вредителями.

Жгучая трава.

– Пожалуйста, спасите Франческу.

Это было непосильной задачей для Люсена, в чьем теле глубоко засел синкай.

– Я несу ответственность за все грехи, которые она совершит.

Его намерением было взять на себя вину за уникальное заклинание, над которым она работала, и за события, которые должны были развернуться на фестивале.

Франческа – жертва профессора Люсена, последователя культа Богини.

Она постоянно сопротивлялась, но он насильно навязывал ей свои извращенные идеи.

Исследования Никласа продолжил Люсен, а Франческа была лишь инструментом для их реализации.

Таков был финал, к которому стремился Люсен.

Возможно, это вызвало бы споры, но Люсен создал все условия для того, чтобы после благополучного завершения дела Франческа предстала именно в таком свете.

По крайней мере, ее жизнь была бы спасена.

Люсен мог бы и перед Лиамом разыграть роль единственного злодея, а Франческу представить лишь жертвой обстоятельств, но не стал.

Наблюдая за Лиамом, он пришел к выводу, что тот с большей вероятностью сделает то, о чем его просят, если давить на эмоции, а не на разум.

– Прошу вас, Лиам.

Поэтому он просил особенно настойчиво, забыв о разнице в положении профессора и студента.

– Помогите Франческе сложить с себя эту ношу….

…….

Когда перед глазами Лиама промелькнули воспоминания о разговоре с Люсеном.

Он уже стоял у дверей кабинета профессора Люсена.

И без того подорванная из-за фестиваля выносливость иссякала, пока он мчался сюда, сжигая последние силы.

Рука, сжимавшая дверную ручку, вспотела.

Дыхание сбилось.

Причиной визита Лиама сюда было то, что после окончания инцидента Люсен попросил его зайти к нему в кабинет.

Награда за помощь… хотя это и не совсем подходящее слово, но он хотел отдать ему кое-что.

Правда, для этого Люсен упомянул, что нужно «прибраться» в кабинете.

Еле уговорив Франческу выполнить его первую просьбу, Лиам не мог скрыть своего беспокойства.

Но останавливаться было нельзя.

Затягивать время было опасно.

Он медленно повернул ручку.

Дверь была не заперта.

И, щелк.

Дверь открылась.

【Ке-е-рук?】

В кабинете находилось существо с красным телом и белой маскообразной мордой. Безумный синкай жреческого ранга.

Его шею и конечности сковывали толстые цепи.

Сначала оно тупо уставилось на Лиама, но, осознав присутствие человека, разинуло пасть, собираясь разорвать его на куски.

Лязг.

Цепи, сдерживающие тварь, натянулись.

Нетерпеливое чудовище пускало слюни, стремясь удовлетворить свои инстинкты.

Синкай выглядел более уставшим, чем обычно, вероятно, из-за больших затрат энергии.

Увидев его.

Лиам едва удержался на ногах.

Он слишком хорошо знал, кем это существо было еще недавно, чтобы сохранять самообладание.

Рядом с ним лежал мужской костюм, явно разорванный из-за резкой трансформации. Возможно, из-за запаха кофе, витавшего в воздухе.

Казалось, от одежды исходил густой аромат кофейных зерен.

Зу-ун, зу-ун.

На столе темно-коричневого дерева, за которым работал профессор Люсен, вибрировал черный камень, излучая слабое свечение.

Его еле заметную дрожь заглушали хрипы синкая.

Но она казалась жалкой.

Словно оплакивала сложившуюся ситуацию.

***

Это был лишь один из возможных путей развития событий.

В настоящем Люсен не раскрыл Лиаму свою правду.

Вместо этого он выбрал меня, Баргана.

При встрече на третий день фестиваля он, в отличие от разговора с Лиамом, не стал давить на эмоции.

Зная, что меня подобное не тронет.

Он сразу предложил сделку.

И это устраивало меня.

– Почему… почему ты так… нет… это галлюцинация. Просто галлюцинация…

Франческа, словно очнувшись от галлюцинаций, никак не могла прийти в себя. В показанной ей ветви прошлого речь шла не об оригинальной истории, а о событиях настоящего.

Сцена нашей с Люсеном сделки.

Так что это не просто галлюцинации.

Это чистая правда.

Франческа тревожно посмотрела на спину Люсена. Его тело, отступающее под натиском Луизы, выглядело ненормально даже под одеждой.

Вероятно, синкай внутри него бушевал не на шутку.

Даже если регулярно принимать кофе с примесями, замедляющими его активность, полностью подавить его не удастся.

Неудивительно.

Перед тем, как прийти сюда.

Люсен встретился с ректором Академии Гулемасией и раскрыл гнусные планы культа Богини.

Умолчав лишь о деталях, связанных с Франческой.

Благодаря этому, восстановление порядка в Академии пройдет быстрее, чем в оригинальном сюжете.

– …Галлюцинации… все это неправда.

Франческа отчаянно пыталась отрицать увиденную правду.

Големы, защищавшие ее, догорали в адском пламени.

Я схватил слабую женщину за горло и поднял ее в воздух. Скоро наступит подходящий момент.

– Франческа. Глупая, жалкая девчонка.

– Кхе… кха!

Франческа тщетно пыталась вырваться, но, похоже, ни сил, ни маны у нее не осталось.

Люсен в переговорах со мной поставил жизнь Франчески выше своих целей и целей культа.

Но Франческа, следуя расставленным мною ловушкам, сама возомнила себя злодейкой, одержимой местью.

Поэтому Люсен смирился с тем, что ее не получится выгородить. И выбрал запасной план.

Ирония судьбы.

Я стал причиной этого хаоса.

Но благодаря моей помощи Люсен сможет спасти Франческе жизнь.

Правда, для этого Франческа сначала должна «умереть». Быть забытой миром, стать женщиной из прошлого.

Франческа хрипела и задыхалась, но не отводила взгляда от Люсена.

Словно ждала от него хоть какого-то знака.

Отчаянно ждала.

Возможно, тронутый горем Франчески.

Люсен на мгновение повернул голову и посмотрел на нее, испытывающую страдания.

『…––––.』

Он использовал свое благословение.

Слабое благословение, совершенно бесполезное в бою, способное лишь передать его голос далеко находящемуся человеку.

– ……!

Тот, кому предназначался голос.

Франческа, почувствовала его воздействие.

В ее широко распахнутых глазах, словно драгоценные жемчужины, заблестели слезы.

И.

В-в-в-жух––––!

В одно мгновение атмосфера в Академии задрожала.

Источником был ректор Гулемасия.

Он успешно завершил стабилизацию защитной системы Академии. Справился быстро, как и ожидалось.

И возникла брешь.

Этот краткий миг, как и в самом начале, когда все началось.

Связь между внешним миром и внутренним была восстановлена.

Я усмехнулся.

На свободной руке вспыхнуло черное пламя.

Специально повысив голос, чтобы все услышали.

– Преступница Франческа! Прими смерть! В круговороте перерождений, умерев и родившись заново, ты искупишь все грехи, совершенные в этой жизни!

Еще нет.

Еще немного.

Момент настанет, когда нестабильность связи достигнет этой точки.

– Я, Шугенхарц Трои Барган, как палач, исполняющий волю правосудия, отправляю преступницу Осель Викторию Франческу на заслуженное ею наказание.

Сосредоточив ману до предела, я убедился.

Точка искажения, исходящая от Гулемасии, приближается.

Три… два…

Один.

Сейчас.

– Хрясь!

Моя ладонь пронзила сердце Франчески.

Черное пламя, вырвавшееся из раны, в одно мгновение охватило ее тело.

Все закончилось в мгновение ока.

На казнь преступницы не потребовалось и секунды.

Все взгляды устремились в пустоту, где она только что была.

Франчески больше не было.

Словно ее «переместили» куда-то.

Виновница фестивального инцидента в Академии.

Некромант Франческа исчезла из этого мира.