Следующий день.

Алиса бросила Мерлина и отправилась на тренировочную площадку одна.

Она твёрдо решила: больше не позволит ему быть её спарринг‑партнёром. «А вдруг опять оглушит деревянным мечом?!»

Мерлин же считал, что Алиса преувеличивает. «Я ведь могу контролировать силу удара — ничего бы с ней не случилось».

Да, он страдал хронической ленью, но не был равнодушным ко всему на свете. Особенно когда речь шла о том, чтобы помочь Алисе достичь святого уровня — это было важно для них обоих.

Поэтому Мерлин не сдавался. Он планировал вечером снова поговорить с Алисой и убедить её принять его персональную тренировку.

«В конце концов, я — Владыка первого замка демонов, сильнейший повелитель демонов. Один мой чих заставляет дрожать весь человеческий мир!

И вот я таскаюсь за бывшей героиней, упрашивая её взять у меня уроки...

Если об этом узнают мои собратья‑демоны, они точно уронят челюсти. Будут потешаться надо мной: "Гляньте‑ка, великий Мерлин лижет пятки какой‑то смертной!"»

Он мысленно вздохнул.

«У меня тоже есть достоинство. Я ничего не замышляю против Алисы — просто хочу наставить её на путь, чтобы эта бестолочь поскорее достигла святого уровня».

Что вообще есть у Алисы? Ни гроша за душой, ничего особенного.

Наверняка найдутся те, кто, не зная правды, станут шептаться: «Мерлин, должно быть, польстился на красоту Алисы!»

«Да бросьте!» — мысленно возмущался он. — «Мне уже больше двухсот лет, и к женщинам я испытываю лишь холодное безразличие».

Мерлин мысленно подвёл итоги: «Да, лицо и фигура Алисы вполне можно оценить положительно… но вот характер и манеры тут же отнимают сотню баллов. А её вздорный и колючий характер — ещё сотню сверху.»

В его внутренней системе оценок Алиса стабильно держалась в минусе. Так с чего вдруг она должна пробудить в нём хоть малейший интерес?

Его желание выступать её спарринг‑партнёром имело простую причину — всё ради выживания. Они уже несколько дней жили вместе, и пока худо‑бедно удавалось уживаться.

Но Мерлин не мог не признать: характер Алисы его изрядно раздражал. Слишком она своенравная, вся словно в иголках — от такого соседства не по себе.

Вчера вечером Алиса вышла из ванной, видимо, забыв взять тапочки, и потребовала, чтобы Мерлин принёс их ей.

А он в тот момент сидел на диване в состоянии полной «гедонистической апатии*»: приступ леничной хвори лишил его всякой воли к движению, так что он просто проигнорировал её просьбу.

И что же? Эта особа с возмущённым видом вышагнула из ванной в одном халате, босыми нежными ступнями оставляя мокрые следы на полу.

После горячей ванны кожа на её ногах слегка порозовела, и Мерлин невольно задержал на них взгляд.

— Чего уставился?! Смотри куда надо, извращенец! Запомни: если ты когда‑нибудь забудешь что‑то взять, я тоже не стану тебе помогать! — взорвалась Алиса, одарив его несколькими презрительными взглядами.

Мерлин ощутил острое раздражение. «Я ей ничего не должен. С какой стати я обязан бегать за её тапочками? Мы просто соседи по квартире, а не госпожа и слуга!»

Алиса, не дождавшись ответа от Мерлина, вспыхнула от обиды. На прощание она коварно приподняла ножку и со всей силы пнула его в бедро — лишь после этого с довольным видом отправилась спать.

Мерлин едва сдержался. «Если бы не эта проклятая лень... Я бы тут же прижал её к дивану и показал, кто тут главный! Да как она смеет пинать меня?!» — мысленно негодовал он, но так и остался сидеть на месте.

Несмотря на постоянные мелкие стычки, им приходилось уживаться вместе — иного выхода не было.

Алиса ушла тренироваться на площадку, а Мерлин, не желая торчать дома в одиночестве, отправился в гильдию — встретиться с Хоббсом, выпить, поболтать и предаться своему излюбленному развлечению: ставкам на скачках.

В гильдии царила оживлённая суета. Люди сновали туда‑сюда, занятые делами, но среди них всегда находились и те, кто предпочитал безделье.

И конечно, главными представителями этой «ленивой фракции» были Мерлин и Хоббс. Они устроились в уголке, потягивали вино и следили за прямой трансляцией королевских скачек.

— Хоббс, ты вообще ни в чём не разбираешься! Я поставил на Ричарда, а он всё равно проиграл, — мрачно произнёс Мерлин, разглядывая свой билет.

Он последовал совету Хоббса, поставил на Ричарда — и в итоге остался с носом. Проигрыш составил кругленькую сумму.

Сейчас дела Мерлина шли неважно. Алиса удержала часть его денег, арендная плата съела ещё больше, и в итоге на личные расходы у него осталась жалкая одна золотая монета.

Но даже её он не уберёг — бросил на скачки, и теперь не получил ничего взамен.

— Говорят, из десяти ставок девять проигрывают, но я‑то проигрываю все десять! — горько усмехнулся Мерлин, комкая в руке очередной билет. — Вечно мечтаю, как простой наёмник, вдруг сорву куш...

Хоббс, не отрываясь от кружки, похлопал его по плечу:

— Да ладно тебе, не падай духом! Давай снова на Ричарда поставим — точно отыграемся!

— Хватит. Ты вечно обещаешь золотые горы, а в итоге... В следующий раз попробую поставить на Грэнди, — Мерлин смял билет в комок и швырнул его в сторону, затем с тоской приложился к кружке. — Чувствую, будто на мне проклятие. Как ни ставлю — всегда проигрываю.

— Не кисни! Нельзя же вечно выигрывать, пара поражений это нормально, — попытался приободрить его Хоббс.

– "Пара поражений"… Да я за год почти двести раз ставил — и ни разу даже медяка не выиграл, — тихо произнёс Мерлин, чувствуя, как усталость пропитывает каждую клеточку тела.

Хоббс округлил глаза:

— Двести раз… и ни одной выигрышной ставки? Да ты, похоже, под покровительством богини неудач! Такое редко встретишь…

В это время старейшина Тейлор слегка приоткрыл глаза, внимательно наблюдая за Мерлином.

Вчера он слышал, что Мерлин и Алиса тренировались на площадке, и хотел было пойти посмотреть, но дела отняли всё время — он так и не смог вырваться, что немного огорчило его.

А сегодня, видя, как Мерлин одержимо следит за скачками, Тейлор невольно подумал:

«Ставки на скачки?

Это такой вид тренировок?

Одновременно тренировать силу духа, чтобы ко всему относится невозмутимо.

Достойно Мерлина. Похоже, я снова узнал что‑то новое…»

Похоже, мастер Тейлор слишком много размышляет. Если так пойдёт дальше, следующее поколение мастеров боевых искусств он вместе с Мерлином заведёт в тупик.

— Ничего страшного. Неудачи всегда временны. Ты должен верить: после бури всегда появляется радуга. Попробуй ещё несколько раз — и увидишь рассвет.

— Где мне взять деньги, чтобы пробовать ещё? Все кровно заработанные у меня вытягивает эта кровопийца Алиса.

— Чуть не забыл: ты теперь в клубе мужей-подкаблучников, так что уже не сможешь жить как раньше.

— Мы не женаты по‑настоящему, не заблуждайся.

— Да брось. Сейчас влюблённые авантюристы доказывают всё на деле. Объяснения уже ничего не значат. Все считают вас супругами.

— К тому же мисс Алиса совсем неплоха. Пусть у неё и нет хитрости и коварства, как у Люсии, но она вполне способна дать отпор.

— Она? Не смеши меня. Стоит Люсии грудь вперёд выставить — Алиса тут же почувствует себя ничтожной и умрёт от стыда.

— Грудь не определяет ценность человека. Характер Алисы в чём‑то милее, чем у Люсии. Ты так не считаешь?

— …

— Кстати, после инцидента с нежитью в Денби Алиса уже приобрела небольшую известность в Уэльсе. Только что сюда приходила девушка с фиолетовыми волосами и расспрашивала меня об Алисе.

— Кто именно? — с сомнением спросил Мерлин.

— Вот та… — Хоббс обернулся, но не увидел её. — А? Куда же она делась? Только что сидела там, а теперь вдруг исчезла.

Мерлин посмотрел в указанном направлении, но никого не увидел.

Только пустой стол, на котором стоял ещё не допитый, дымящийся кофе.

Фиолетоволосая девушка…

Кто она?

*Гедонистическая апатия — это состояние, когда человек, казалось бы, имеет доступ к источникам удовольствия (гедонизму) или даже активно их потребляет, но при этом испытывает глубокое безразличие, отсутствие радости или внутренней мотивации. Простыми словами, гедонизм (стремление к удовольствию) становится обыденностью, что вызывает скуку и апатию.