По крайней мере мелкий дождь перестал моросить.

Когда автобус отбывал, Лори махала нам в окно, пока он не скрылся из виду за углом. Мы с Кэти побрели ко мне домой.

- Она так расстроилась из-за того, что уезжает от нас, — сказала Кэти. — Она была переживает, что каким-то образом мы можем забыть, забудем, что она является частью наших отношений, и мы будем двигаться дальше.

Я лишь кивнул; мне тоже было грустно, что Лори уехала на чувствовал себя довольно грустно, что Лори не будет с нами в ближайшие четыре недели.

— Итак, это еще одна причина для нас не заниматься любовью, — продолжала Кэти. — Я пообещала Лори, что мы не сделаем ничего подобного, пока она не вернется.

— Да, я согласен, — сказал я ей. — Я имею в виду, что это было бы нечестно перед Лори, после всего, что мы говорили ей о том, что она тоже частью наших отношений. Это было подобно обману или измене.

— Ох, да», — кивнула Кэти. — Изменой, это точно.

Несколько минут мы продолжали молчать, а когда пересекли ограду из кустов в конце Парк-стрит, Кэти подала голос.

— Проблема в том, — произнесла она, — что иногда тяжело сдержать себя и не заняться любовью. Я имею в виду, что в последнее время много раз все мое тело желало твоего проникновения. Как прошлой ночью, в кровати с вами двумя или в предыдущий раз в темной комнате. Я столь невероятно возбуждаюсь, что так и жажду как ты вонзишься в меня. Если бы ты попросил меня заняться с тобой любовью, я бы с легкостью поддалась.

— Мне знакомо это чувство, — сказал я, кивая.

— Если бы мы прошли до конца, пока Лори в отъезде, — продолжила она, — я бы сломала голову, как ей об этом рассказать. Я знаю, что это бы разбило ей сердце. Поэтому тебе придется быть сильным и сопротивляться еще и мне.

— Легче сказать, чем сделать, — ответил я. — Но ты несомненно права и до сих пор нам как-то удавалось держать все под контролем.

— Мы могли бы больше времени проводить с Дэви и Джиной, — сказала Кэти. — Но это будет их злить, так как пропадет возможность остаться наедине и потрахаться!

— Довольно хитроумно, — рассмеявшись, произнес я. — К тому же, Джина так часто невзначай показывает свои сиськи, что мне это по зубам.

— Тебе они не нравятся? — спросила меня Кэти. — Они такие огромные, даже больше, чем у Джанель. И у тебя даже не возникают с ними образы титько-траха? Наверняка, он будет более захватывающим, чем с Лориными маленькими грудками или моими.

— Мне об этом не известно, — сказал я. — Вчера все прошло просто замечательно.

— Так же хорошо, как и с Джанель? — спросила Кэти.

— Думаю, что даже лучше, чем с Джанель, — ответил я. По правде говоря, я не был уверен, правильный ли это ответ.

— Хорошо, — сказала Кэти. — Хотя имея представление о том, кто такая Джанель, в следующий раз она безусловно потребует трахнуть ее.

— Не сомневаюсь, — сказал я. — Но не хочу этого делать. На самом деле, я бы предпочел впредь вообще с ней не сталкиваться, полагаю, ее просто заводит физический контакт. То есть, играть с ней забавно, но ничего серьезного, и, возможно, избегать ее — наилучший способ не давать шанса настоять на том, что она хочет.

— Да, в этом она вся, — согласилась Кэти. — Но, учитывая ее прошлое, я могу ее понять. В подростковом возрасте у нее не было подобной любви и привязанности, поэтому она не привыкла к такому обращению.

Мы уже подошли к задней двери моего дома, поэтому в гараже я снял ключ с крючка и открыл дверь. Пока я упаковывал Родес и собирал музыкальную коллекцию, Кэти готовила нам обед. Пол въехал на подъездную дорожку, когда мы только закончили кушать, поэтому мы сложили тарелки в раковину и я вынес Родес к его фургону.

— Он даст нам отличное звучание, — сказал Пол. — Как думаешь, смогли бы мы одновременно играть на пианино и Родесе? По руке на каждом?

— Не знаю, — ответил я. — Я только начал привыкать к отличному стилю Родеса, не хочу ввязываться в еще большие авантюры!

Сразу по приезду к Филу и Томми я установил Родес рядом с пианино и подключил его к запасному усилителю Фила. Настроив инструменты, мы перешли к самой репетиции. Потребовалось не так много усилий, чтобы включить Родес в проигрыши песен, отчего некоторые получили некое преимущество.

Через час, в то время как мы прервались на перерыв, Томми вытянул сорок пятую композицию.

— Послушай-ка это, Уилл, и ответь, сможешь ли ты ее спеть, — сказал он.

На пластинке оказался старый трек Элвиса Пресли «Я не в силах не любить тебя». Он проиграл его еще раз и я попытался ему подпеть.

— Может быть и мог, — произнес я. — Как только правильно распределю свое время. Почему ты хочешь, чтобы я спел именно ее?

— Твой голос красивее звучит в подобных медленных балладах, — сказал Томми. — К тому же, нам нужно делить вокал, по половине на нос.

Фил передал мне лист с нотами и мы попробовали отыграть один кусок несколько раз. Как только звучание стало более или менее пристойным, мы исполнили композицию полностью вместе с моим сопровождением. Прежде чем спеть еще раз, я схватил стакан воды и встал рядом с Кэти.

— Эта песня будет твоей, — сказал я ей.

Томми произвел отсчет, и я заиграл арпеджио, после которого следовал куплет.

Мудрецы говорят: «Только глупцы действуют поспешно»,

Но я ничего не могу с этим поделать, я влюблен в тебя.

Следует ли мне остаться?

Было бы грешно,

Если бы я не мог сопротивляться рождению чувства к тебе?

Подобно реке, уверенно текущей к морю,

Любимая, ничего с этим не поделаешь.

Некоторым вещам суждено быть.

Так возьми же мою руку и жизнь мою тоже бери!

Ибо я не могу сопротивляться рождению чувства к тебе.

Подобно реке, уверенно текущей к морю,

Любимая, ничего с этим не поделаешь.

Некоторым вещам суждено быть.

Так возьми же мою руку и жизнь мою тоже бери!

Ибо я не могу сопротивляться рождению чувства к тебе.

Ибо я не могу сопротивляться рождению чувства к тебе.

Прозвучало все не так уж и плохо, я пропустил несколько нот и мне придется поработать над дыханием, чтобы правильно вытягивать длинные ноты, но это придет с практикой. Я посмотрел на Кэти: она улыбалась и глаза ее, казалось, тоже улыбаются.

Мы проработали большинство остальных частей и завершили на позитивной ноте прямо перед шестью. Как только Пол высадил нас с Кэти у моего дома, и я занес Родес внутрь, Кэти тут же обняла меня и страстно поцеловала.

— Мне понравилось слушать, как ты поешь. Что это было: «Так возьми же мою руку и жизнь мою тоже бери»? — ты и правда подразумевал то, что пел?

— Безусловно, — ответил я. — Похоже, когда я услышал слова, они сразу же поразили меня. Не то, чтобы я когда-либо был большим поклонником Элвиса — Пелвиса Эрсли, так я его зову — но в его словах много смысла.

Когда я обратно установил Родес у себя в комнате, а Кэти уселась на мою кровать, я снова начал проигрывать мелодию и петь, глядя прямо на нее. Закончив, я увидел, как по щекам у нее текут слезы.

— Это было так прекрасно, — произнесла она. — А ты бы взял мою жизнь?

— Конечно же, да, — ответил я, беря ее руки в свои. — Разве не в этом суть любви?

— О, Уилл, я так сильно тебя люблю, — сказала она, обнимая меня руками и порывисто целуя.

Через несколько минут, которые мы провели, лежа на кровати, я встал.

— Ну так вот, если мы не хотим проверять на прочность наше намерение не заниматься любовью, — мягко вставил я. — Думаю, нам следует вернуться к тебе. Вдобавок, твои родители могут скоро позвонить.

— Да, похоже на то, — сказала Кэти, неохотно вставая. — По крайней мере, сегодня мы можем вместе поспать, как ты на это смотришь?

— С удовольствием, — сказал я, отключая инструмент. — Мы можем обняться и вместе уснуть.