1

— Вам, Куруми, явно не хватает образованности.

— Ты чего это вдруг решила выставить меня дурой?!

Стоял будний полдень. Мария выдала это совершенно внезапно, стоило им лишь перевести дух после работы по дому.

Нонака Куруми с недовольным видом поднялась на ноги.

Поскольку еще пару минут назад она качала мышцы прямо в гостиной, наряд на ней был самый простой и практичный: свободная футболка да спортивные леггинсы.

Капли пота, скатившиеся по щекам на шею, пропитали ткань.

Даже ее фирменный хвостик слегка отсырел.

На лице, сохранившем куда больше детских черт, чем у ее старшей сестры Юки, отчетливо читалось возмущение, а щеки слегка надулись.

— Ну как же. Вы, Куруми, мастер духовных искусств, но при этом изо дня в день только и делаете, что тягаете железо. Юки вон ходит в школу, а вы целыми днями сидите дома.

— Не говори так, будто я безвылазно торчу в четырех стенах и только качаюсь! Я вообще-то прибыла сюда с миссией по наблюдению от «Деревни».

Куруми раздраженно фыркнула.

— К тому же я исправно учусь. Даже, пожалуй, обгоняю школьную программу. Для тех, кто, как и я, в таком возрасте отправляется на длительные задания, в «Деревне» предусмотрена специальная программа эффективного обучения.

— Ого. Вот оно как.

— И вообще, даже магам в бою необходимы физические данные, так что без базовых тренировок никуда. Тебе, Марии, пускающей все свои силы исключительно на ближний бой, этого, наверное, не понять.

— Что вы, что вы. Как раз потому, что я делаю упор на ближний бой, я прекрасно понимаю ценность подобных усилий. И, честно говоря, я кое-что знаю. Знаю, что вы, Куруми, и по ночам усердно грызете гранит науки. Я ведь каждую ночь подглядываю за вами в вашей комнате, так что от меня ничего не укроется!

— Звучит, конечно, трогательно, но позже я обязательно проверю свою комнату на наличие жучков и скрытых камер.

— Ой-ей! Как же я прокололась!

— Могла бы хоть для приличия сказать, что их там нет.

Одарив суккуба обреченным взглядом, Куруми попыталась вернуться к прерванной тренировке.

— Но все же, Куруми… эта ваша программа из «Деревни» ведь охватывает только основные предметы?

— В смысле? По ней можно спокойно доучиться вплоть до университетского уровня.

— Это я понимаю… Разве ученость и культура измеряются исключительно знанием математики и истории?

— А разве образованность — это не глубина знаний?

— Тогда зачем, по-вашему, нужны школы? Школа — это место, где учат вещам, выходящим далеко за рамки сухих фактов. Это и человеческие взаимоотношения, представляющие собой микромодель общества, и дисциплины помимо основных предметов. Я говорю о домоводстве как о жизненной мудрости, о музыке и искусстве, воспитывающих чувственность, и о многом другом.

— Ну… если так посмотреть. Сейчас мне и правда кажется, что в школе «Деревни» я многому научилась.

— Вот именно. Однако… пусть и по долгу службы, но сейчас вы, Куруми, лишены возможности посещать занятия.

Мария картинно смахнула слезинку в уголке глаза.

— И хотя вы несете на своих плечах тяжкое бремя, я, как ваша подруга, так переживаю, так волнуюсь, видя вас в подобной ситуации… Хнык.

— Э-эй, постой. Не делай такое лицо…

— И по-э-то-му!

Ослепительно улыбнувшись, Мария взмахнула серебряными волосами и изящно покружилась на месте.

Ее фигуру окутало мерцающее магическое сияние.

В следующее мгновение перед Куруми предстала Нарусэ Мария в образе строгой учительницы: с собранными наверх волосами, в очках, а ее миниатюрное тело было затянуто в простую блузку и узкую юбку.

— Настало время рубрики: «Вместе с учительницей Марией»!

— Чего-о?!

— Практические знания человеческого мира? Звучит весьма интригующе.

— Зест?!

Куруми оглянулась и поняла, что в гостиную незаметно вошла Зест.

Девушка тоже сменила свой привычный наряд.

Белая блузка с короткими рукавами. Из-под аккуратно плиссированной юбки выглядывали стройные длинные ноги, а темно-синие гольфы украшала вышивка в виде школьной эмблемы.

— Погоди-ка, это же моя форма! Держу пари, это Мария тебе что-то наплела, но ты-то зачем повелась?!

Возмущенный взгляд был адресован не Зест, а суккубу.

— Мне сказали, что во время учебы положено носить именно такую одежду.

Заявила с абсолютно серьезным лицом Зест, вот только школьная форма, позаимствованная из гардероба Куруми, катастрофически не подходила ей по фигуре: ткань намертво натянулась в области груди, грозя разойтись по швам, а юбка казалась до неприличия короткой.

Куруми оставалось лишь наблюдать за этим зрелищем с совершенно непередаваемым выражением лица.

２

— Итак, продолжим. Вторичные половые признаки — это период полового созревания, в процессе которого формируются половые различия.

«Учительница» Мария поправила очки на переносице.

Мария, Куруми и Зест сидели на диване в гостиной.

Куруми сидела с раскрытой тетрадью, а зажавшие ее с двух сторон Мария и Зест прижимались к ней куда сильнее, чем требовалось.

Стоило Зест с любопытством заглянуть в тетрадь, как ее грудь, натянувшая чужую форму до предела, касалась руки Куруми. Вернее сказать, рука девочки буквально тонула в этой мягкости.

— Вам не кажется... что вы слишком близко?

— Я хочу постичь законы этого мира, а не только Мира Демонов, чтобы лучше понимать господина Басару... и всех вас.

Увидев серьезное лицо Зест, Куруми хотела было возразить, но в итоге лишь обреченно сдалась.

— К тому же это ни разу не домоводство и не музыка! Это же чистой воды половое воспитание!

— Само собой, половое воспитание, а что же еще?

Мария удивленно захлопала ресницами за стеклами очков.

В руках она и впрямь сжимала учебник по половому воспитанию.

— И ты еще выдаешь это с таким видом, будто это в порядке вещей?!

— Именно так. Я ведь говорила, что неосновные предметы крайне важны. И разве есть лучшая дисциплина для познания таинства жизни, нежели половое воспитание? Разумеется, нет!

— Еще и риторические вопросы в ход пошли?!

Мария картинно кашлянула, прикрыв рот кулачком.

— На этой ноте мы продолжим. Возражения не принимаются, согласны?

На лице Куруми так и читалось: «Возражений вагон и маленькая тележка», но она лишь бросила взгляд на сидящую рядом Зест.

Однако, встретившись с ее полным живейшего интереса и предельно серьезным взглядом, она лишь тяжело вздохнула, оставив попытки остановить суккуба.

— Вот и чудно, — протянула крайне довольная Мария.

— Итак, внешние изменения, происходящие с женским телом под влиянием вторичных половых признаков, выглядят следующим образом. За счет отложения подкожного жира очертания фигуры становятся более округлыми.

Тонкие белые пальцы Марии внезапно скользнули по животу Куруми.

— Мх! Ты что творишь?!

— Кроме того, по мере набухания сосков увеличиваются и округляются молочные железы.

И с этими словами Мария бесцеремонно прикоснулась к груди Куруми.

— А-ах...?!

Почувствовав, как чужая ладонь мягко накрыла ее грудь, Куруми не сдержала сладкого вздоха.

— Мария!

Проигнорировав гневный окрик, Мария лишь озадаченно склонила голову набок.

— ...Мария?

Но затем «учительница» с предельно серьезной миной уставилась на Куруми.

— Куруми, а у вас половое созревание вообще наступало?

— Сначала лапаешь, а потом такие гадости говоришь?! Да оно у меня не то что началось, оно уже вовсю закончилось!

Оборвав фразу на полуслове, Куруми невольно скосила глаза на Зест, которая бессознательно продолжала тесно прижиматься к ней своими прелестями.

Та была одета в ее собственную школьную форму, но сидела она на ней совершенно иначе, подчеркивая умопомрачительные изгибы.

— ...Ну да, конечно, я плоская по сравнению с Зест или сестренкой.

— У вас еще есть все шансы! Честное слово, все в порядке! Все вырастет, обязательно вырастет!

Мария ободряюще подняла большой палец вверх.

— И сколько раз ты сейчас повторила «все в порядке»?! Не надо меня утешать!

— Ну, даже если и нет, на такой типаж всегда найдется свой ценитель.

— То есть ты уже поставила на мне крест?!

Зест ласково погладила Куруми по спине.

При этом ее пышная грудь все так же оставалась плотно прижатой к девушке.

— Мое тело начало развиваться только после того, как я встретила господина Басару и он спас меня, — смущенно опустив глаза, призналась Зест.

— Твой случай — это вообще исключение из всех правил!

Но, выпалив это, Куруми опустила голову и тихо, едва слышно пробормотала:

— Завидую...

— В любом случае, какими бы скромными ни были ваши объемы, раз половое созревание наступило, ваше тело, Куруми, неоспоримо стало женским.

— Я... я и без тебя знаю, — уязвленная столь прямолинейным заявлением, Куруми густо покраснела.

— А красный рис дома уже варили?

— В «Деревне» сильны старые традиции, так что... Постой, какая вообще разница?! И откуда ты вообще знаешь про человеческие обычаи, чертов лоли-эро-суккуб?!

— Разрешите спросить, — Зест подняла руку.

— Да, Зест? Слушаю тебя.

— Что означает этот «красный рис»? Я знаю, что это блюдо из клейкого риса с добавлением красных бобов адзуки, но каков его скрытый смысл?

— Ну... это... в общем, когда приходят первые месячные... — лицо Куруми заливал все более густой румянец.

— Короче, погугли сама на компьютере!

Покраснев до самых кончиков ушей, она резко отвернулась.

Куруми и не замечала, как довольно ухмылялась Мария, глядя на ее замешательство.

— Что ж, продолжим урок, — Мария взмахнула указкой, невесть откуда взявшейся в ее руке.

— Предыдущая часть занятия показала, что ваше тело уже функционирует как женское. А это значит... вы, Куруми, вполне способны совершить акт зачатия новой жизни.

— Ч-что?!

Куруми лишилась дара речи.

Она отчаянно пыталась возразить, но лишь беззвучно открывала и закрывала рот.

— И чего вы так стесняетесь, Куруми?

Мария подалась вперед, приближая свое лицо к её лицу.

За стеклами очков загадочно блеснули глаза.

На детском лице проступила на удивление порочная, соблазнительная улыбка.

Ее шепчущие губы казались неестественно алыми, а вырывавшееся из них сладкое дыхание щекотало щеку Куруми.

Подтянутое тело Куруми мелко задрожало.

— Но ведь...

— Это урок о самой жизни. А жить — значит быть любимой. Можно сказать, перед вами урок любви.

— ...М-хм.

— Зачатие ребенка. С биологической точки зрения это процесс, при котором в результате полового акта мужской сперматозоид оплодотворяет женскую яйцеклетку, после чего наступает беременность.

Слушая Марию, Куруми сама не заметила, как ее рука скользнула к собственному низу живота.

Тонкие пальцы нежно огладили ткань, будто прикасаясь к чему-то бесконечно дорогому.

— Зачать ребенка...

В ее голосе, повторяющем слова суккуба, явственно зазвучали жаркие нотки.

Плотно сжав бедра в обтягивающих леггинсах, Куруми снова вздрогнула всем телом.

Мария смотрела на нее с почти материнской нежностью, но на ее губах играла откровенно порочная усмешка.

— Вы ведь только что подумали о ком-то определенном?

Шепот Марии приятно щекотал мочку уха Куруми.

— Заткнись!

Ее слабый протест прозвучал совсем не убедительно.

Вопреки сопротивлению Куруми, Мария выглядела абсолютно довольной и даже тихонько захихикала.

— И как раз для этого случая...

В руках Марии неизвестно откуда возник пульт. Она нажала на кнопку, и экран телевизора ожил.

— Чтобы вам было проще все усвоить, я заранее подготовила наглядное пособие.

— Пособие?

Куруми заметила, что проигрыватель дисков уже вовсю гудит.

На экране пошла видеозапись.

На огромном дисплее в гостиной развернулась сцена в каком-то фитнес-клубе.

Одетые в облегающую спортивную форму мужчина и женщина мило болтали, но вскоре они сблизились и слились в страстном поцелуе.

Затем мужчина задрал на женщине топ, и на свободу вырвалась пышная грудь, до этого плотно сжатая тканью...

— Да это же твоя обычная пошлятина!

Куруми не выдержала и сорвалась на крик.

— Я-то думала, там реально что-то учебное, а это опять то непотребство, которое ты вечно пытаешься мне всучить!..

— Хм, вы уверены?

— Еще бы я не была уверена! Да тут же все очевидно!

Несмотря на возмущение, Куруми не могла оторвать взгляда от экрана.

Скосив глаза, она увидела, что Зест тоже завороженно смотрит телевизор.

— Я знала об этом из теории человеческого мира. Но увидеть воочию... Весьма познавательно.

— Серьезно?

— Да. Прежде мне доводилось наблюдать подобное постоянно... едва ли не каждый день.

— ...Точно. Ты же была у Золгии.

Зест молча кивнула.

В прошлом она преданно служила злейшему врагу Мио — высокоуровневому демону Золгии.

О похотливых бесчинствах этого чудовища Куруми была прекрасно наслышана от Марии и остальных.

— Но... здесь все совсем иначе.

Взгляд Зест, прикованный к сплетающимся телам на экране, оставался на удивление умиротворенным.

— Как и сказала Мария, в этом есть любовь. Совсем не то, что приходилось видеть мне.

— Любовь...

Проследив за ее взглядом, Куруми вновь уставилась на тянущихся друг к другу мужчина и женщину.

На ее лице все еще читалось сомнение, но оторвать взгляд она уже не могла.

Гостиную наполнили лишь прерывистые вздохи девушек, доносящиеся из динамиков страстные стоны, шепот нежных признаний и влажные звуки поцелуев.

Сглотнув, Куруми испугалась, что этот звук прозвучал слишком громко.

То ли ей казалось, то ли глубоко внутри ее тела действительно разгорался жар.

— Смотрите внимательнее, Куруми, не упускайте ни единой детали.

Прямо над ухом завороженной Куруми раздался вкрадчивый шепот искусительницы.

— Что сейчас делают эти двое? Что они чувствуют? И какой во всем этом скрыт смысл?

— Смысл... — словно в лихорадочном бреду, пробормотала Куруми.

— Именно так. Сегодня вы получили новые знания. И если вы взглянете на этот обычный эротический фильм через их призму, его суть раскроется для вас совершенно иначе.

— Представьте себя на их месте. Слейтесь разумом с этой любящей парой.

Ладонь Марии снова опустилась на живот Куруми, но она даже не подумала отстраниться.

Пальцы суккуба медленно поползли вниз.

Ее чуткие пальцы ласково погладили то самое место внизу живота, которого Куруми касалась мгновениями ранее.

— Представьте, как здесь... окажется член Басары...

— М-нн...

Горлом Куруми исторгся тихий, сладострастный стон.

Девушка продолжала безвольно подчиняться, пока пальцы Марии неумолимо спускались все ниже.

Они плавно очертили натянутую ткань леггинсов, облегающих ее бедра.

— Н-не надо...

Но ее тихий голосок лишился всякой силы.

Она вяло попыталась перехватить руку Марии, но в ее теле не осталось сил, и она лишь бессильно накрыла ладонь суккуба своей ладошкой.

С порочной улыбкой на лице Мария сквозь ткань леггинсов прикоснулась к самому сокровенному месту Куруми.

— Ах... нет...

Куруми слабо извивалась, но у нее не было ни малейшего шанса вырваться.

— Ой-ой, Куруми. Почему у вас тут так горячо?

Закусив губу, Куруми отчаянно замотала головой.

Но даже так она не могла сдержать рвущиеся наружу стоны.

— И... здесь уже влажно. Неужели пот еще не высох? Хотя запах совсем на него не похож...

— Молчи... пожалуйста... а-ах!

Стоило Марии слегка надавить пальцами, как тело Куруми содрогнулось в сладком спазме.

— ...Я все поняла.

Тяжело дыша, она умоляюще посмотрела на нее влажными глазами.

— Я все поняла про любовь... Пожалуйста, хватит...

— Ну уж нет, Куруми.

Мария заговорщически прищурилась.

На ее лице расцвела самая лукавая и довольная улыбка за весь день.

— К тому же Зест, похоже, тоже не прочь нам помочь.

— ...Когда она успела?

Сидящая сбоку Зест уже запустила ладонь под футболку Куруми, медленно и нежно поглаживая ее поясницу.

Наблюдая за этим с явным упоением, Мария расплылась в хищной ухмылке.

— Настоящий урок только начинается.

Мария уткнулась лицом в повлажневшие леггинсы Куруми, в то время как чуткие пальцы Зест скользнули от талии вверх, лаская ее чувствительные бока.

— А... а-ах, х-ха-а-ах...~♥

Из горла несчастной Куруми вырвался сладкий, похожий на вскрик стон, полный истомы.

３

— Мы дома, — с этими словами вернувшийся Басара и остальные вошли в гостиную.

— С возвращением! Ужин уже почти готов, так что пока можете расслабиться и отдохнуть.

— Сегодня мы готовим вдвоем.

Услышав голоса Марии и Зест, доносившиеся из кухни, Басара и его спутницы кивнули.

И тут их взгляды упали на девушку, распластавшуюся на полу гостиной.

— Куруми?

Юки, ее старшая сестра, озадаченно склонила голову набок.

Судя по легкой одежде — футболке и леггинсам, — Куруми только что закончила тренировку.

В таком виде она и лежала ничком, тяжело и прерывисто дыша.

Ее влажный от пота хвостик растрепался, а пряди волос прилипли к белоснежной шее.

— Переутомляться вредно.

Хотя лицо Юки оставалось почти бесстрастным, всем своим видом она излучала искреннее беспокойство.

— Ты же вся мокрая, так и простудиться недолго, — добавил Басара.

— Нельзя же так изнурять себя, — вторила ей Мио.

В ответ на заботливые слова Басары и Мио Куруми лишь слабо подняла руку и вяло ей отмахнулась.

４

— Я… я просто не могу поднять глаза, — тихо пробормотала Куруми, чувствуя разгоряченной кожей успокаивающую прохладу деревянного пола.

Но сколько бы она ни пыталась остыть, жар продолжал волнами подниматься из самых глубин ее тела.

На самом деле она и правда едва дышала после того, как Мария вдоволь с ней наигралась.

Однако, что еще важнее, сейчас она ни за что на свете не смогла бы посмотреть в лицо Басаре.

Куруми чувствовала слабую, но такую сладкую пульсацию в своем женском естестве.

Зачатие ребенка.

Сухой физиологический смысл этого процесса намертво переплелся в ее сознании с теми пошлыми кадрами, которые заставила ее посмотреть Мария.

Девушка прекрасно понимала, что сейчас залита густым румянцем до самых кончиков ушей.

— Ребенка… от братика Басары…

От одного только этого шепота грудь наполнилась сладостным трепетом, а сердце забилось чаще.

Пусть пока это звучит как нечто несбыточное, но когда-нибудь…

Так и не подняв головы, Куруми смущенно, но абсолютно искренне и счастливо улыбнулась.

— М-м? Это же учебник по половому воспитанию. Откуда он…

— Ува-а-а-а-а!!

Услышав голос Басары, она в ту же секунду вскочила на ноги и с поразительной прытью вырвала учебник у него из рук.

Покраснев до самых кончиков ушей, она со слезами на глазах зыркнула на парня:

— А-а-а-а-а! Братик Басара — дура-а-ак!! — выкрикнула Куруми и пулей вылетела из комнаты.

Оставшиеся в гостиной Басара и остальные сначала ошеломленно переглянулись, а затем уставились на Марию, очевидную виновницу произошедшего.

— Э-это был разговор о таинстве жизни, между прочим! Очень важная тема! — попыталась оправдаться суккуб.

И только Зест с предельно серьезным лицом кивнула в знак согласия.