1

— В художественный музей? Ты, Мария?

— Именно так. Я хочу прикоснуться к искусству этого мира. Хочу убедиться, в чем его отличие от искусства Мира Демонов. Подобная интеллектуальная жажда так и толкает меня на свершения.

На следующий день после этого разговора.

Басара вместе с Марией приехал в один из столичных художественных музеев.

— Позволил же я себя уговорить...

Он с искренним подозрением покосился на шагающую рядом суккубу, которая выглядела донельзя воодушевленной.

— Сразу предупреждаю: статуи обнаженных женщин — это искусство, а не какая-то пошлятина.

— Что вы такое говорите! Эротика — неотъемлемая часть искусства. Эрос и красота неразделимы. Или же вы, Басара, приспешник тех безумцев, что одержимы иллюзией, будто между искусством и эротикой можно провести четкую грань?!

— Да кто вообще эти «они»?

Бросив это, юноша все же призадумался.

В истории среди признанных произведений искусства встречались и обнаженные натуры, и сцены, вплотную приближающиеся к табуированным деяниям.

— А ведь и правда. Четкую грань так просто не проведешь.

— Вот именно. Искусство и эротика... они влияют друг на друга, возвышаясь в этом симбиозе.

Хотя слова Марии, обычно зацикленной исключительно на пошлости, вызывали смутные сомнения, в них крылась неожиданная убедительность, с которой Басаре пришлось согласиться.

За разговорами показалось и само здание музея.

Оно оказалось куда меньше, чем он себе представлял. Расположенное вдали от городского шума, без кричащих украшений, в окружении густых деревьев, строение излучало ауру умиротворения.

— Хорошее место, — проникновенно произнес Басара.

— Басара! Сюда, сюда! Пойдемте скорее!

Обернувшись, он увидел, что Мария уже стоит у входа и призывно машет рукой. В пальцах она зажимала заранее купленные билеты.

— И когда только успела...

Криво усмехнувшись такой запредельной мотивации, юноша вслед за суккубой вошел внутрь.

Помещения, под стать экстерьеру, не поражали размахом, но оставляли приятное, спокойное впечатление.

Очередей на улице не наблюдалось, однако внутри оказалось довольно многолюдно.

Естественным образом Басара и Мария пристроились за идущими впереди людьми, неспешно осматривая экспонаты.

Полюбоваться картинами, ради которых суккуба сюда и притащилась, пришло немало народу.

Даже Басара, поначалу не испытывавший особого энтузиазма, начал с любопытством приглядываться к выставке.

Очередь продвинулась, и картины наконец предстали его взору.

Это оказалась не зарубежная живопись, а традиционная японская. Причем преимущественно эпохи Эдо и более ранних периодов.

Вдоль стен тянулись написанные своеобразным стилем оригиналы и многоцветные гравюры на дереве — укиё-э. Охват эпох поражал воображение: от периода Хэйан до самого Эдо, а среди изображенных лиц пестрели аристократы, монахи, самураи, придворные дамы и простые горожане.

Все они жили своей жизнью: обнимались, страстно целовались и предавались любовным утехам. Причем выписано всё было предельно откровенно.

— Да это же сплошная порнуха! — возмутился Басара. То, что ради приличия он умудрился сдержаться и прошипеть это вполголоса, было исключительно заслугой его невероятных рефлексов как мастера Божественного Скоростного Меча.

Присмотревшись к билету, он наконец заметил надпись: «Выставка сюнга».

Сюнга — весенние картинки. Иными словами, старинные эротические иллюстрации. Порнография прошлых веков.

— Именно так. А что не так? — Мария хлопнула ресницами, изображая полнейшее непонимание.

— Ты об этом ни словом не обмолвилась.

— Разве? — она снова невинно похлопала глазками, но Басара отчетливо видел, что суккуба откровенно валяет дурака.

— А ведь если подумать... ты из кожи вон лезла, чтобы мы пошли только вдвоем.

Вспоминая вчерашний день, он понял, что она технично отговорила его рассказывать обо всем Мио и остальным.

— Я просто хотела... насладиться процессом с вами наедине.

— Выбирай выражения, — осадил её юноша, проигнорировав умоляющий взгляд исподлобья.

— Но ведь госпожа Мио была бы категорически против! Наверняка заявила бы: «Опять насмотришься этой гадости и полезешь с извращениями!» А я полезу! Это же чистый концентрат эротического вдохновения!

— То есть Мио права на все сто, — вздохнул Басара, но тут его взгляд снова упал на билет, и бровь поползла вверх.

— Постой-ка... тут же стоит возрастное ограничение.

— Это же сюнга. На порножурналах тоже стоят ограничения. Вполне естественно.

— Чего? И это говоришь мне ты?

— К слову, при покупке билетов мне пришлось применить чуточку магии, но это необходимое зло. Ради эротики я готова даже замарать руки во тьме!

— Ну ты и...

— Я очень хотела на это посмотреть! — голос Марии дрогнул, а в глазах вместо прежней дурашливости появилась абсолютная серьезность.

— Я суккуб. И мне невыносимо хотелось узнать, как в этом мире, где суккубов отродясь не бывало, развивалась и выражалась сексуальность. Изучить историю человеческого сладострастия — моя прямая обязанность!

— ...Кажется, мне просто заговаривают зубы, — пробормотал юноша. Однако в её ясном, немигающем взгляде читалась поистине искренняя страсть. Страсть к порнухе, разумеется, но все же.

И все же Басара признал, что в словах Марии есть зерно истины.

Как различаются культуры этого мира и Мира Демонов, так различаются и обычаи людей и суккубов. А уж если брать в расчет разделяющее их измерение, то насколько глубока эта пропасть?

— Твоя правда. Это в твоем стиле. Как суккубу, тебе и впрямь должно быть интересно.

— Басара! Спасибо вам! Обещаю, я впитаю все до последней капли! — Лицо суккубы просияло, и она вновь повернулась к старинным картинам, жадно впиваясь в них взглядом.

Глядя на нее краем глаза, Басара тоже решил уделить внимание экспозиции.

— Наверное... это действительно выдающиеся произведения.

Юноша был полным профаном в живописи. Но даже он физически ощущал невероятное мастерство и маниакальную скрупулезность художников, вложенные в эти свитки.

В каждом штрихе сквозила культура той эпохи, повседневный быт, а порой и едкая, безжалостная сатира на саму человеческую природу.

Попадались даже ослепительно роскошные гравюры, щедро украшенные золотой и серебряной фольгой.

— Вы тоже это чувствуете? Как и ожидалось от вас, Басара. — Мария удовлетворенно кивнула, словно выступала главным куратором выставки.

— Наши ежедневные ритуалы подчинения не прошли даром. Вы — талант, получивший мое личное признание.

— Вроде как похвала, но радоваться почему-то не хочется. И вообще, с чего такое высокомерие?

— Ну так я же профессионал в сфере эротики!

Сегодня речи Марии звучали на редкость логично, и от этого Басару охватывало легкое раздражение.

И все же... юноша снова задумался.

Пусть вектор интересов расы суккубов и был безнадежно смещен в сторону непристойностей, возможно, они от природы отличались поразительным трудолюбием. Та же Мария в повседневной жизни проводила сложнейшие исследования такой чуждой культуры, как эроге.

— Уж не знаю, можно ли назвать это усердием, но... — пробормотал он, и в памяти всплыл образ старшей сестры Марии, Лукии.

Для Басары Лукия ассоциировалась не столько с похотливым демоном, сколько с блестящим стратегом и правой рукой Рамсуса, лидера Умеренной фракции.

Хладнокровная, могущественная и безжалостно требовательная как к себе, так и к окружающим. Именно поэтому она никогда не выставляла напоказ свою любовь к младшей сестре.

Если взять этот непоколебимый характер и направить всю его энергию исключительно в русло эротики — получится Мария.

Юноша потер переносицу, уже сам сомневаясь в адекватности своих выводов.

— Хотя Шира... вот она точно пошла бы в Марию.

Биологическая мать Марии, Шира. Женщина, подарившая жизнь двум суккубам, но при этом выглядевшая не менее юной, чем ее младшая дочь.

Он невольно представил, как эта свободолюбивая любительница дурачеств с визгом носится по выставке, рассматривая картины на максимальном уровне гиперактивности.

— ...А?

Басара моргнул. Затем протер глаза. Фантом Ширы, нарисованный его воображением, упорно не желал исчезать.

— Ух ты! Каппа! Настоящая каппа! Эротика с восточными монстрами... Потрясающе! Каппа лезет за сирикодамой!

Мало того, фантом еще и разговаривал.

Вдобавок ко всему, Шира была экипирована в огромные солнцезащитные очки, медицинскую маску и надвинутую на глаза шляпу — уровень маскировки, о котором Басара даже не помышлял.

В таком нелепом виде она порхала от одной гравюры к другой, активно кивая собственным мыслям с тем самым зашкаливающим энтузиазмом.

— Это она и есть! — едва не завопил Басара. Способность вовремя прикусить язык и свести крик к хриплому шепоту была еще одним бонусом его богатейшего боевого опыта, выкованного в битвах с чудовищными противниками.

— Мама, что вы здесь делаете? — ошарашенно выдавила суккуба.

Последние сомнения отпали: перед ними стоял не плод воспаленного разума, а самая настоящая Шира.

Шира стянула маску и сняла очки.

— А вот и я! — она игриво показала язычок и смущенно хихикнула.

— Какое еще «А вот и я»?! Мама, вам же сейчас вообще нельзя... — запаниковала Мария.

— Да-да, я прекрасно понимаю свое положение. В Мире Демонов конфликт между Умеренными и фракцией Нынешнего Владыки временно утих. Но напряжение никуда не делось. Обе стороны обязались не вмешиваться в жизнь Мио-тян, дочери предыдущего Владыки. А раз так, мой, как представительницы Умеренных, прямой контакт с вами может спровоцировать опасную ситуацию... Так ведь?

На ее лице, устремленном на Басару и Марию, не осталось и следа привычной беззаботности и мягкости.

Мария напряженно вытянулась.

Все сказанное было абсолютной правдой. Если она осознает риски, зачем явилась сюда? Басара лихорадочно прокручивал варианты.

Истинная причина ее прибытия...

— Но ничто не остановит мою тягу к эротике! Упустить шанс увидеть квинтэссенцию японского распутства мира людей?! Да ни за что на свете! Вы же меня понимаете?!

— А-а, вон оно что! Понимаю, мама! Ну, раз так, то ничего не попишешь!

— И ты вот так просто с ней согласилась?!

— Что ж, давайте насладимся вершиной развратного искусства человечества.

— С удовольствием, мама! — Полностью проигнорировав впавшего в ступор Басару, Шира и Мария бок о бок уставились на старинные свитки.

— Так вот вы какие... суккубы... — Юноше оставалось лишь провожать их непередаваемым взглядом.

Две миниатюрные демонессы шли плечом к плечу, с неподдельной, искренней радостью изучая порнографию минувших эпох.

«Она все такая же... Никогда не поймешь, что у нее на уме», — подумал Басара.

То, что она пришла ради сюнги, было чистой правдой.

Но в то же время юноша не сомневался: Шира пришла ради встречи с Марией.

Из-за дипломатической изоляции Мио, о которой упоминала Шира, Марии было не менее тяжело встретиться со своей родной матерью и сестрой.

Суккуба всегда вела себя весело и непринужденно, ничем не выдавая своего одиночества, но в глубине души она оставалась обычной девочкой. Той, которая тоскует по родительскому теплу.

До встречи с Мио рядом с Басарой всегда был отец — Дзин. И даже пройдя через ад в Деревне Героев, даже лишившись матери, он смог выстоять благодаря его поддержке.

Ценность семьи была ему более чем понятна.

И разве не поэтому явилась Шира?

При всей своей ветрености эта женщина обладала невероятной проницательностью, выбрав для тайной встречи именно выставку эротики.

Для суккуба это выглядело абсолютно естественно. А если бы за ними и велась слежка, шпионы ни за что не смогли бы укрыться от Ширы в стенах музея. Да и какому нормальному демону придет в голову с серьезным лицом дежурить на выставке старинной порнографии?

Уловив эту скрытую материнскую заботу, Басара тепло улыбнулся. Напряжение покинуло его плечи.

— Пробрался в женский монастырь и устроил гарем! Выбросило на остров амазонок — и снова гарем!

— Гарем — это вечная мечта. И за тысячу лет вкусы ничуть не изменились!

— Мама! Здесь тоже есть сюжеты с женщинами-рыцарями, то есть с женщинами-самураями! И это нарисовано прямо на ширме!

— Девушка-боец или переодетая в мужчину девственница, внезапно показывающая свою женственную суть... Это так заводит!

— Мама! А тут парень переоделся в девушку, чтобы переспать с... Ого!

— Мария-тян, глянь-ка! А вот и зоофилия! Хотя в этом мире отродясь не было зверолюдей...

— Может, в прошлом сюда забредали звероподобные демоны, и это породило такие эротические легенды? Как бы там ни было, уровень аморальности просто зашкаливает!

— Ох, выставка сюнга просто великолепна! Как же я рада, что пришла!

Глядя на этих безумных фурий, Басара решил пересмотреть свои недавние выводы.

Неужели Шира действительно приперлась сюда исключительно ради того, чтобы поглазеть на порнографию?

— А теперь, Мария-тян, встань на колени. Да, вот так.

— Можете связать меня покрепче, я не против!

— Главное в связывании — техника. Если делать всё правильно, никаких следов не останется.

— Как и ожидалось от вас, мама! Совсем не больно!

— Эй, вы что там творите?! И когда только успели барьер возвести?!

Когда Басара пришел в себя, оказалось, что все люди в зале бесследно исчезли. Это был барьер, копирующий окружающее пространство — похожий на тот, что недавно использовала Хасэгава.

Скорость и ювелирная точность, с которой Шира развернула плетение прямо у него под носом, вызывали невольное восхищение... Однако сейчас юношу шокировала картина, развернувшаяся перед его глазами.

Шира достала откуда-то веревку, перекинула ее через декоративную колонну и прямо сейчас профессионально связывала Марии руки за спиной.

— Шира... что это значит?

— Всё в порядке! Мы ведь под барьером!

— Ну что вы, господин Басара. К чему такая паника? Это же обычное дело.

— Обычное дело?! Что именно тут, мать вашу, «обычное»?!

— Практика, разумеется. Басара-кун, это же очевидно! — фыркнула Шира. — Вот именно! Вы такой недогадливый! — подхватила Мария.

— Неужели это со мной что-то не так, раз я этому удивляюсь? — обреченно простонал юноша, пока суккубы, не обращая на него ни малейшего внимания, продолжали свои экзекуции.

— Итак, Мария-тян. Сейчас ты в образе этой девушки. — Шира указала на один из свитков, где была изображена женщина, привязанная к деревянному столбу точь-в-точь в такой же позе, как сейчас Мария.

— Вау, мамин барьер просто чудо! Копия идеальна!

— Я использую память самого места. Чем ярче образы, тем лучше они подпитывают магическую формулу. Иными словами... мы не дадим пропасть даром похоти былых эпох!

— Как теория построения заклинаний это, может, и звучит логично, но... — Басара в очередной раз поразился специфике магии суккубов.

— Ну что, Мария-тян? Как ощущения?

— М-м... Пока никаких эмоций.

— Логично. Ведь нашей картине не хватает одной маленькой, но очень важной детали. Правда, Басара-кун?

— Вы это сейчас мне? Я понятия не имею, о чем вы. Вообще.

— Да ладно тебе ломаться! Иди сюда, поможешь!

— Ох... — тяжело вздохнув, Басара покорно встал перед Марией.

— От тебя не требуется ничего сложного. Просто повтори то, что нарисовано.

— Повторить... — обреченно эхом отозвался юноша и скосил глаза на гравюру.

На свитке, выполненном в характерной манере, была изображена связанная пленница. Несмотря на разницу в фасонах, одежда и на картине, и на Марии была откровенно распахнута, обнажая кожу.

А прямо перед ней стоял ее партнер, без стеснения выставивший напоказ свое главное мужское достоинство.

— Стоп. Шира, я не буду этого делать.

— ...Правда, что ли?

— Абсолютно. Ни за что на свете. Даже внутри барьера, — Басара начал отчаянно сопротивляться. Это переходило все границы их привычных «ритуалов подчинения».

— Ну, раз так, ничего не попишешь. Тогда просто посмотри на Марию-тян. Точно так же, как тот мужчина на картине.

— Если только посмотреть... — Басара перевел взгляд на закованную в путы суккубу.

Пиджак с нее уже стянули. Из-за неестественной позы подол юбки задрался почти до талии, обнажая стройные бедра, обтянутые черными колготками.

В вырезе ослабленного воротника виднелась белоснежная кожа и хрупкие ключицы. Более того, пусть и самую малость, но оттуда выглядывало нижнее белье.

Выгнутая спина еще больше подчеркивала небольшую грудь. Эта картина словно служила бесспорным доказательством того, что хрупкая девочка перед ним уже стала настоящей женщиной.

Даже Басара, прекрасно знающий, что Мария — суккуб, сейчас видел перед собой лишь прелестную юную девушку, подвергающуюся изощренному унижению.

Юноша невольно сглотнул вязкую слюну. И это при том, что в доме Тодзё подобные сцены (в основном стараниями самой Марии) давно перестали быть редкостью.

Впрочем, не он один так остро реагировал на происходящее.

Мария, поймав на себе непривычно молчаливый, пронзительный взгляд Басары, начала испытывать странный дискомфорт. И это была не просто неловкость, а обжигающий стыд.

Поддавшись неясному смущению, она рефлекторно попыталась отвести взгляд.

— Не-а, нельзя.

Шира не позволила ей этого сделать.

Она взяла Марию за подбородок, жестко фиксируя ее голову и не давая отвернуться.

С улыбкой истинного дьяволенка Шира заставила дочь смотреть прямо на Басару. А затем сунула ей под нос ту самую гравюру сюнга.

На картине, в точности повторяя позы Басары и Марии, стояли друг напротив друга мужчина и связанная женщина.

Басара и Мария хранили молчание. Их дыхание казалось непривычно тяжелым. На белоснежных щеках девушки проступил явный румянец, а красный язычок в жажде чего-то неведомого облизнул пересохшие губы.

— Что такое? — прошептала Шира ей на ухо.

— ...Ничего.

Однако, произнеся это, Мария сладко прищурилась от щекочущего мочку уха материнского дыхания и томно изогнула скованное путами тело.

— Конечно. Совершенно ничего.

Стоило руке Ширы скользнуть по шее дочери, как маленькое тельце судорожно вздрогнуло.

— Просто ты слегка вспотела... — продолжила Шира, потянувшись к груди Марии и дразняще щелкнув по ней пальцами.

— Ах...

— И просто твои сосочки немного затвердели, верно?

В глазах тихо хихикающей Ширы плясали опасные, похотливые искорки.

— Отчего же ты так возбудилась? Ведь физически твое тело находится в том же состоянии, что и минуту назад, когда я только связала тебя.

— Это...

Не в силах вымолвить ни слова, Мария лишь исторгла сладкий вздох.

— Я объясню. Сейчас на тебя смотрит Басара-кун. Понимаешь, такое чувство, как стыд, начинает работать только тогда, когда за тобой наблюдают. Как зеркало. Только через пристальный взгляд Басары-куна ты наконец-то в полной мере осознала, насколько развратно сейчас выглядишь.

— Басара... смотрит...

— Тебе ведь тоже нравится выставлять себя напоказ во время игр, верно? Ты частенько проделываешь это перед Мио-тян и остальными. Но есть и еще кое-что.

Она поднесла гравюру к самым глазам Марии, чей взгляд уже начал мутнеть от нахлынувшей похоти.

— Я воссоздала точную копию ситуации с этой картины. Благодаря этому ты сейчас эмоционально сливаешься с ее героиней. Помнишь, ты как-то использовала магию, чтобы погрузить человека в атмосферу эроге? Сейчас с тобой делают примерно то же самое.

— Я ассоциирую себя... м-м...

Женщина на гравюре, скованная веревками, сгорала от стыда, но ее лицо, прекрасное в своем пороке, лучилось неудержимым наслаждением.

— Ах... от этого я... еще больше... м-м, ха-а...♥

Тоскливо потирая внутренние стороны бедер друг о друга, Мария заметалась в путах, снедаемая похотью.

— Вот-вот. А еще в сюнге встречается и такое. Держи, Басара-кун.

Шира извлекла из ниоткуда копию другой картины. Взяв ее в руки, юноша изумленно округлил глаза.

— Что это... Это действительно точная копия сюнги?

Новая гравюра была не просто рисунком — всё свободное пространство на ней было плотно исписано мелким текстом.

Там подробно описывалась ситуация, в которой оказались мужчина и женщина, их диалоги и — что самое поразительное — даже звукоподражания.

— Я немного адаптировала шрифт, чтобы тебе было легче читать, но текст оригинальный. Потрясающе, не правда ли? Ничем не отличается от современной эротической манги. Это называется «какиирэ» — пояснительные надписи.

Глубокие познания жительницы Мира Демонов в современной японской порноманге не могли не шокировать, но еще сильнее Басару поразил тот недосягаемый уровень, на который вышли творцы сюнги несколько столетий назад.

— А теперь, Басара-кун, читай вслух.

— Я?..

— Угу. Поглаживая ее по попке. Давай же.

Услышав эту жутковато-невинную просьбу, Басара после секундного колебания шагнул к Марии.

— Прости, Мария. Шира так просто не угомонится.

— Да... Басара.

Закусив губу в тщетной попытке сдержать кипящие эмоции, суккуба снизу вверх посмотрела на него влажными, затуманенными глазами.

От этого откровенного жеста Басара почувствовал, как внутри него тоже начинает разгораться пламя.

Неужели картина влияет и на него? Или всё дело в том, насколько обворожительна смущенная Мария? Задаваясь этими вопросами, он опустил взгляд на вписанный в гравюру текст и разомкнул губы.

— «Ну-ка, ну-ка, что тут у нас? Твердишь, что ничего не чувствуешь, а здесь-то как горячо!» — с этими словами он крепко сжал ягодицы Марии и легонько шлепнул по ним.

— Хи-а, ах...♥ А-а-ах!

Суккуба сладко застонала, извиваясь всем телом.

— «Где тебе приятно? Давай, давай, скажи сама!»

— Н-не надо... Ведь вы, Басара, ах, ах...♥ Мне хорошо от одних только ваших прикосновений. А вы еще и... м-м, ах...♥

Из глаз Марии покатились слезы. Она высунула язычок, словно умоляя о большем.

— Кто сейчас связан... я или девушка на картине... ух, а-ах, ха-а... Я уже ничего не понимаю! Но прошу, еще... Басара...♥

Юноша губами слизнул скатившуюся по ее щеке слезу.

Затем он прижался к ней вплотную, обнимая миниатюрное тело. Левой рукой прямо через одежду он накрыл ее грудь, а правой с силой смял мягкие ягодицы.

— А-а-а-ах! Фа-а-а-а...♥

Когда Мария издала особенно пронзительный вскрик, Басара уткнулся лицом в ее шею.

Его ноздри защекотал аромат, слишком приторно-сладкий для обычного пота.

— Хочешь учиться, Мария?

— Ах, а-а, ух, а-а-а...♥

Несмотря на то, что ее лишь гладили, суккуба уже не могла связно отвечать.

Она томно прикрыла глаза и, тяжело дыша, лишь ритмично кивала головой.

— Тогда учись. Изучай то, что так хотела.

— Д-да-а... Басара. Я... человеческую культуру... ах...♥

— «И у тебя язык поворачивается такое говорить!» — пальцы Басары скользнули поверх юбки, очерчивая ложбинку между ее ягодиц.

— А-ах! Это просто потряс... Для меня, как для суккуба... а-ах, м-м, а-ах...♥ Человеческая культура... это так приятно-о-о...

— «Давай, давай! Возьми ее!» — потянув за сковывающие Марию веревки, Басара заставил ее выгнуться еще сильнее и просунул руку под подол юбки.

Его пальцы проникли под колготки, скользнули под белье и коснулись самого чувствительного места.

— А-а-а-а-а-а-ах...♥

Запрокинув голову и разметав серебристые волосы, Мария забилась в экстазе.

В замкнутом пространстве барьера повис густой женский аромат, а капли влаги, упавшие на пол, были отнюдь не только потом.

2

— Мы насладились этим сполна! Басара! Культура мира людей, культура Японии — это поистине нечто великолепное! — произнесла Мария с подозрительно сияющим лицом.

Трое, включая Ширу, уже покинули здание художественного музея.

— Ах... Мир вокруг словно заиграл новыми красками.

Небо в тот день было безоблачным и ясным, под стать нынешней улыбке суккубы.

— Я очень за тебя рад.

Басаре оставалось лишь состроить сложное выражение лица.

Даже с учетом того, что всё происходило внутри барьера и они никому не доставили хлопот, сам факт того, что он подчинил Марию прямо в музее, вызывал жгучее чувство вины теперь, когда разум окончательно прояснился.

— Спасибо тебе, Басара-кун.

Почувствовав, как кто-то потянул его за рукав, юноша обернулся и увидел мягкую улыбку Ширы.

Женщина с глазами, полными нежности, смотрела на свою родную дочь, которая радостно суетилась неподалеку.

— Мария-тян еще совсем неопытна — и как суккуб, и просто как девочка, — тихо усмехнулась Шира, глядя на дочь.

— Но находясь здесь, в другом мире, она наверняка познает многое из того, чему невозможно научиться в Мире Демонов. Узнает даже больше, чем я, — проникновенно произнесла она, а затем выпрямилась, расправив плечи.

— Думаю, она доставит вам еще немало хлопот. Но... прошу, позаботься о моей Марии-тян, — Шира низко поклонилась.

— Разумеется, — кивнул в ответ Басара.

— Она же часть нашей семьи, — эти слова шли от самого сердца.

— Спасибо, — искренне ответила Шира.

Басара так до конца и не понял истинных мотивов Ширы.

Действительно ли она пришла только ради сюнги, как и заявила? Или же хотела проведать Марию? А может, ее целью было еще раз оценить самого Басару?

Однако в одном он был абсолютно уверен.

Шира любит Марию всем сердцем.

— Шира... я... — начал было юноша, но удивленно сощурился.

Ширы, которая еще мгновение назад стояла прямо перед ним, и след простыл.

— Мама! Сувенирная лавка!

— Тут продаются каталоги выставки! Я куплю тебе один, Мария-тян. Точно! Надо бы прихватить тэнугуи и каталог в подарок Лукии-тян!

— Как и ожидалось от вас, мама! Уже предвкушаю, как отреагирует на это наша строгая сестрица Лукия!

Две суккубы увлеченно щебетали возле прилавка с сувенирами. Глядя на них, Басара сначала ошарашенно замер, но затем его лицо тронула теплая улыбка.

Юноша решил: не имеет значения, что он так и не разгадал истинных намерений Ширы.

Ведь именно в этом и была вся Шира.

— О, точно! Может, и для Мио-тян сувенир возьмем? Как насчет этого носового платка с сюнгой?

— Незаменимая вещь в школьной жизни!

— Да она вас за такое точно прибьет!

В итоге ему пришлось вмешаться и остановить эту парочку, от избытка эмоций готовую скупить все непотребства.