— Гробовщик. Пока ещё можно отказаться.

Тан Сорин стояла под золотым светом Весов. Половина её лица утонула в тени, когда она повернулась ко мне.

— Мы можем просто смеяться, болтать…

— Путешествовать?

— Угу. И прожить вместе до самого дня, когда этот мир — сто семьдесят третий — погибнет.

— …

— И это не всё. Если ты не отдашь память, то хотя бы унесёшь с собой информацию, что до тысячного цикла так и не добьёшься успеха.

Логика в её словах была, но глубоко под ней, в глазах Тан Сорин, текла тёмная река страха. Она боялась, что чувства, которые лишь в 173-м цикле наконец пересеклись, исчезнут бесследно. И это естественно: со следующего цикла я стану куда тщательнее следить, чтобы Но Доха не погибла, и расставлю десятки предохранителей, чтобы Тан Сорин больше никогда не Пала так, как сейчас.

Эта жизнь была только одна. Наверное, Гробовщик 173-го чувствовал примерно то же и потому крепче сжал её руку.

— Измени взгляд на ситуацию, Великая Ведьма.

— …

— Это не расставание. Наоборот: тебе выпал шанс встретить Гробовщика из тысячного цикла. Разве не удача?

Она моргнула.

— Что?

— Люди не вечны. Характер меняется, привычки меняются, сама человечность меняется. Значит, перед тобой редкий шанс посмотреть, каким станет человек, которому ты открыла сердце, через тысячи лет.

— …

— Так что грустить не о чем. Наоборот, надо радоваться. Мир огромен, но кто ещё, кроме тебя, Тан Сорин, получит приглашение в такое приключение?

— Ха.

У неё вырвался короткий смешок.

— Вообще не романтичная прощальная речь.

— Но вы же рассмеялись?

— От нелепости! Ты всегда так убиваешь атмосферу; даже разговоры про Троецарствие, наверное, нарочно ведёшь, изображая старика, чтобы к тебе лишний раз не липли?

— Вот как. Раскрыли.

— …Идиот.

Тан Сорин махнула рукой.

— Всё, уходи уже.

Из груди Гробовщика вырвались золотые нити и втянулись в Весы: жизнь 173-го цикла, разум, право на память — всё уходило на чашу. Ещё секунду назад глаза были полны насмешки, а теперь опустели, словно тело впало в подобие клинической смерти. На лице Тан Сорин появилась печаль, и я понял: «А».

И тогда изменилось что-то и со мной — с тем, кто всё это время был отделён от Гробовщика и блуждал рядом бесплотным наблюдателем. Резкий рывок: золотой свет Весов вспыхнул так ярко, что залил всё ночное небо, а затем собрался в пустом теле «Гробовщика». И…

— …!

Голову повело, как при слишком быстром подъёме со дна. В следующую секунду я уже смотрел на Тан Сорин не призрачным взглядом наблюдателя — она действительно стояла передо мной. Я из 999-го цикла по-настоящему вселился в тело Гробовщика 173-го.

— …

— …

На террасе Вавилонской башни повисло напряжение. Встреча была странной: с одной стороны — Падшая Великая Ведьма, всё ещё мыслящая и говорящая как человек, хотя целая Утопия служила продолжением её тела; с другой — регрессор 999-го цикла, который при определённом взгляде был ещё ближе к аномалии. Объединяло нас одно: оба изо всех сил изображали людей.

«Она меня опасается».

Обижаться было не на что: для Тан Сорин я оставался существом из далёкого будущего, и, окажись я угрозой, ей, возможно, пришлось бы использовать против меня всю силу. Мы некоторое время молчали, а затем я заговорил.

— Иногда низкопробные поклонники Вэй и недоумки-фанаты У ругают Лю Бэя за лицемерие.

— ?..

— Глупость. Лю Бэй, как и все люди, был несовершенен, но всё равно шёл вперёд, размышляя о морали для всех. В конце жизни он даже признал собственные ошибки — как его можно ставить рядом с таким отбросом, как Амань?!

— …

— Те, кто ругает Лю Бэя, делятся на два вида: дети, которые ещё не прожили достаточно, чтобы понять человеческое несовершенство, и нарциссы, которым сколько ни живи — человеком уже не стать!

На лице Тан Сорин последовательно сменились настороженность, вопрос, понимание, презрение, вздох и, наконец, облегчение. Она медленно опустила метлу.

— Добро пожаловать, Гробовщик.

— Мм.

— Но тебе уже десятки тысяч лет. Ты правда хочешь продолжать вот это?

Моя подлинность была доказана.

* * *

Когда Тан Сорин и я — два проблемных, но сильнейших партнёра мира — объединились, в 173-м цикле не осталось противника, способного нас остановить.

— Но почему призвался ты из 999-го, а не из тысячного?

— Есть гипотеза.

Мы совещались на террасе всю ночь. Сон нам обоим давно не был нужен.

— Какая?

— Возможно, с момента моего призыва этот мир и считается моим тысячным циклом.

— Что?

Это называлось гипотезой, но я был почти уверен.

— Подумай: Гробовщик 173-го цикла только что умер, а Гробовщик 999-го бросил свой мир и вернулся в совершенно другую ветку прошлого. Это вполне можно считать бонусным, тысячным этапом.

— А-а. Логично.

— Из-за искривления временной линии «бонусный этап» даже точнее, чем «тысячный цикл».

Не официальная история, а тайная хроника; не основная линия, а спин-офф. Почему именно перед переносом сюда мы с Тан Сорин 999-го цикла вдруг остались вдвоём во всём мире, я всё ещё не знал. Но в Пустоте загадок хватало всегда — возможно, ключ найдётся позже.

— Ну и? Раз уж ты собственную душу отдал, чтобы вызвать себя из будущего, какую грандиозную интригу собирается провернуть великий Гробовщик тысячного цикла?

— Я же сказал: это бонусный этап.

Я гладил Черныша — кота, которого Тан Сорин держала в этом цикле. Для питомца действующей начальницы Дорожного корпуса он удивительно походил на настоящую кошку.

— Здесь можно использовать то, что в настоящем тысячном цикле было бы запрещено. Например, бесконечно тратить ауру.

— М? А почему ауру нельзя?

— Дело в Ю Чивон…

Когда Тан Сорин узнала правду о сереброволосой психопатке и природе ауры, её лицо вытянулось от шока.

— Н-не может быть! Чивон? Начальница моей оперативной группы управляет всей аурой мира?!

— Точнее, она представитель настоящего хозяина. Но смысл примерно такой.

— Да ладно! Тогда почему она позволила мне поймать себя на убийстве кошек и исправить характер золотыми Весами…

— Скорее всего, специально. Хотела получить и от тебя, и от меня гарантированное доказательство, что она «безопасный человек».

— Господи…

— Мяу.

Черныш замурлыкал у меня на коленях. Все кошачьи точки удовольствия я давно выучил, поэтому симпатия питомца уже достигла ста.

— И это ещё не всё. Есть две Чхон Ёхва — человек и существо с одинаково звучащими именами, но записанными по-разному.

Тан Сорин наклонила голову.

— Заместитель Чхон Ёхва? Конечно, знаю.

— Речь о другой записи того же имени. В общем, старшая сестра одновременно связана с Муганом и является жрицей Заговорщика, поэтому…

И тут снизу донёсся шум.

— Да пропустите уже!

— Даже сотрудникам Дорожного корпуса нельзя без разрешения подниматься на террасу.

— Мне срочно нужно доложить начальнице! Я бы во время праздника не пришла, если бы это не было важно; если не доложу сейчас — город погибнет! Вы потом отвечать будете?!

ГРОХОТ!

Будто шум Утопии, где продолжался фестиваль фейерверков, поднялся по лестнице Вавилонской башни. Тан Сорин нахмурилась.

— Что это? Я велела никого не пускать до завтрашнего дня.

— Эм…

В отличие от неё, я моргал как лягушка: голос снизу был слишком, до проклятия знакомым. Проблема была только одна — почему и как этот человек вообще оказался здесь?

— Прости, Тан Сорин. Похоже, это мой знакомый.

— Что? Твой?

Выражение её лица по-человечески означало:

«Не может быть».

— Из близких у тебя в последнее время только СтариковНаСвалку. Вы с ним SG.net буквально приватизировали.

Точно, в 173-м всё именно так и было. Почти все жители Утопии прошли у Тан Сорин курс исправления характера и теперь искренне считали:

«Тратить жизнь на форумы бессмысленно. За это время лучше прочесть хотя бы одну страницу хорошей книги».

Вот что значит Падшая, вот что значит аномалия. С лёгкой ностальгией я сказал:

— Всё равно впусти. Если она так рвётся наверх, значит, действительно считает дело срочным.

— …Раз ты просишь.

Тан Сорин взмахнула рукой.

Магия сработала почти лениво: запертая железная дверь открылась, а источник шума сам поднялся в воздух и прилетел на террасу.

— А-А?! ЧТО?! А-А-А!

Она болталась в воздухе: короткие красные волосы и неуловимая аура «жалкости», окутывающая всё тело. Скрывать нечего — мы договорились называть это существо О Токсо.

Даже вися в воздухе, О Токсо отчаянно дёргалась и смотрела на меня почти со слезами.

— Дядька, это ты — правда ты?! У-у-у, мне страшно: открыла глаза — оказалась непонятно где, обошла весь Пусан, а тут всё другое, кроме Вавилонской башни! Что это вообще?!

От слова «дядька» Тан Сорин нахмурилась ещё сильнее.

— Ты… библиотекарь из Отдела запрещённых книг Дорожного корпуса, да? Имени не помню.

— Д-да! Да! Сорин-нуна, это я!

— Нуна?

Тан Сорин выглядела озадаченной, и это было совершенно естественно. О Токсо вошла в Альянс регрессоров только после 555-го цикла, а сейчас шёл 173-й. Для тогдашнего Гробовщика и Тан Сорин она была неважным статистом.

«Хотя то, что Тан Сорин вообще помнит её отдел, очень в её стиле».

Когда Тан Сорин возглавляла гильдию «Три тысячи миров», она знала имена и семейные обстоятельства всех гильдейцев. В 173-м, совмещая это с должностью начальницы Дорожного корпуса, такой фокус уже не тянула, но базовые сведения всё равно держала в голове.

— Почти незнакомый человек с ходу зовёт меня нуной. Смелости тебе не занимать.

— Нет, Тан Сорин, подожди.

— М?

— Эта мелкая почти наверняка не сотрудница 173-го цикла. Думаю, её, как и меня, выдернули из 999-го.

— Что?

Глаза Тан Сорин расширились.

— То есть в 999-м мы с ней настолько близки, что она зовёт меня нуной?

— По сути она у нас эмоционально самая младшая.

— А-А-А-А! Дядька, слава богу, ты нормальный! Я так боялась… Если бы и ты стал каким-то странным, я… я…

Физически младшей, конечно, была Хаюль.

Но ни в одном цикле Ли Хаюль не считала О Токсо «старшей». Иногда было неочевидно, считает ли она её вообще человеком.

«Что здесь происходит?»

Мой перенос в прошлое был понятен: Гробовщик 173-го заплатил жизнью и памятью, чтобы с помощью Падшей Тан Сорин временно одолжить «себя из будущего». Но у О Токсо не было никакой причины оказаться здесь вместе со мной. Почему же её тоже затянуло?

— Фух. Похоже, спокойно пить вдвоём уже не получится, — вздохнула Тан Сорин. — Позову Чивон и остальных заместителей: поздно, но они почти не спят, да и волна монстров сейчас не грозит.

— М?

Я наклонил голову.

— «Остальных заместителей»? Разве в этом цикле заместителем Дорожного корпуса не была Чхон Ёхва?

— М? Да. Чхон Ёхва.

— ?..

— ?..

Мы произнесли одну и ту же фразу, но явно поняли её по-разному.

Я уточнил:

— Я говорю: заместитель был один — Чхон Ёхва. Ты что, назначила ещё кого-то, пока я не видел?

— О чём ты?

Тан Сорин искренне удивилась.

— Это ведь ты предложил присоединить к Дорожному корпусу «две вершины» Пэкхва, чтобы окончательно склонить школу на нашу сторону.

— …

ТУК.

Сердце ударило.

— Две вершины? В Пэкхва разве не единолично правила президент студсовета Чхон Ёхва?

— Ты уже второй раз странно говоришь именно о семье Чхон.

Её губы будто раскрывались слишком медленно.

— Президент студсовета Чхон Ёхва и её старшая сестра-близнец — секретарь, тоже Чхон Ёхва. Они вместе управляли Пэкхва, а сейчас обе служат совместными заместителями начальника Дорожного корпуса.

— …

Да. Старшая Чхон Ёхва стёрла собственное существование, когда запечатала Заговорщика, лишь в 688-м цикле — для 173-го это было невероятно далёкое будущее. А сейчас старшая сестра-близнец всё ещё была жива.

***

Перевод выполнен командой «Дом Некроманта»

Телеграм (новости, анонсы, эксклюзивы): https://t.me/domnekromanta

Читать раньше всех на бусти: https://boosty.to/domnekromanta