Герхарт не лгал, когда сказал, что Минни и Илена обладали потрясающим талантом в готовке. Хотя они были едва выше, чем печь, их умение, управляться с ножами и ингредиентами, выдавало свое мастерство. От запаха еды у всех текли слюньки, и когда они, наконец, попробовали пищу, то не смогли удержаться от лестных комментариев.

Курдак укусил кусок стейка и одобрительно кивнул: "О, Боже! Я не ожидал, что эти маленькие девочки будут настолько хороши в приготовлении пищи. Наши наемничье питание такое ... ну, конечно кроме мяса барбекю в моем исполнении. А готовка Веры - Ой!"

До того, как Курдаку удалось закончить свою мысль, правая нога Веры наступила на левую ногу Курдака. Она сжала зубы и приложила еще большее давление своими кожаными сапогами.

"Вера готовит еще лучше! Лучше этого!" – выдавил из себя Курдак, сопротивляясь боли.

"Ха-ха, на самом деле, еда, приготовленная сестрами очень хороша. Вот, возьми этот стейк в качестве награды", - сказала Вера, с улыбкой отрезав кусок мяса и положив его на тарелку Курдака.

В то время как семья Герхарта, в составе трех человек, была изумлена открытым флиртом этих двоих, Лейген и Энн Лотт отлично понимали, что этот медведь-Курдак просто танцевал со смертью. Если бы он не отреагировал достаточно быстро, приготовленная медвежья лапа была бы следующим блюдом.

Герхарт достал бутылку хорошего вина, и атмосфера становилась все веселее и веселее. К сожалению, так было лишь на первый взгляд.

И Курдак, и Лейген вернулись к своим грубым манерам и поведению после того, как выпили. Своим поведением они осмелились «тянуть за усы» двух тигриц. Если бы не присутствие посторонних, им пришлось бы провести ночь в мучительной боли.

Но, даже несмотря на это, они не смогли так просто отделаться. Ледяной домен Энн Лотт охладил их до такой степени, что их кожа посинела. А беспощадное давление ботинка Веры лишь усугубило ситуацию. Две женщины работали бок о бок целых два года, и прекрасно сотрудничали.

О происходящем «за кулисами» ужина семья Герхарта совершенно не подозревала. Минни и Илена также хорошо проводили время за ужином и больше всего внимания уделяли Вере и Лейгену. Учитывая, насколько активны и энергичны эти двое, им не потребовалось много времени, чтобы подружиться с двумя милыми девочками. Что касается Энн Лотт, то, так как она в основном молчала, они не осмелились к ней обращаться. С другой стороны, с Курдаком было легко ужиться. Но из-за кажущейся слишком большой разнице в возрасте обе девочки перед ним испытывали чувство страха, подобного страху перед отцом.

Трое мужчин и две женщины выглядели слегка пьяными после распития бутылки вина. Энн Лотт и Вера в конце концов отказались от дальнейшей выпивки. Однако Курдак не был удовлетворен всего лишь одной бутылкой, поэтому он и Лейген отправились в магазин, чтобы купить еще три. После пополнения запасов трое мужчин продолжили выпивать. Поскольку они были в городе, две женщины не останавливали их. Такая возможность была редкостью, так что двое алкоголиков не стали ее упускать. Стоит отметить, что Герхарт, был таким же худым, как и Лейген, обладал хорошей переносимостью в отношении алкоголя. Он никогда не отказывался выпить, когда разливалось вино, что вызвало чувство сочувствия у двух других мужчин. Пока трое мужчин выпивали, четыре женщины перекусывали и вели свои собственные разговоры. Атмосфера в доме не могла быть веселее.

Увидев, что очередная бутылка почти пуста, какая-то ясность вернулась к затуманенным глазам Герхарта. Он налил себе еще один бокал и встал с торжественным видом.

"Брат Лейген, этот тост за тебя".

Лейген ухмыльнулся.

"Не нужно так напрягаться из-за тостов. Просто пей свое вино и не выпендривайся".

"Нет, это действительно важно. Я бы хотел тебя поблагодарить", - серьезно сказал Герхарт.

"Поблагодарить меня? За что? За то что я проучил того идиота Микки? Позволь мне объяснить, хотя я и не могу много тебе дать, наказание хулиганов - одна из немногих вещей, на которую я вполне способен", - сказал Лейген с усмешкой.

Он думал, что Герхарт просто шутит. Но когда он увидел серьезное выражение на лице, он перестал ухмыляться и посмотрел прямо на него.

"Нет, ты уже многое мне дал, можно даже сказать, что ты дал мне все".

"Ты про то, что случилось два года назад? " - спросил Курдак.

"Да. Два года назад, - кивнул и вздохнул Герхарт, - когда два года назад наш отец только что покинул нас ... Мать ... Мать не смогла справиться с давлением и бросила нас. Все заботы неожиданно свалились на мои плечи. Мало того, что мне необходимо было думать о себе... но еще и о воспитании двух моих сестер".

"Брат..." – с извиняющимся и стыдливым видом обратилась к нему Илена.

Герхарт погладил ее по голове.

"Я не виню тебя, Илена. Илена – ты хорошая девочка и всегда была способной и послушной. Это я был некомпетентным. Не печалься, Илена".

"Потеряв родителей, я чувствовал себя так, будто весь мир стал моим врагом. Взрослые смотрели на меня сверху вниз, а их дети называли меня диким ребенком, которого никто не хотел. Из-за этого я часто участвовал в драках. Поскольку я владел импульсом, то часто сильно их избивал. Но у них были родители, и если я причинял им боль, их родители приходили за мной. Когда мне удавалось одолеть родителей, то они находили еще больше людей, чтобы разобраться со мной".

Минни и Илена начали плакать. Было очевидно, что две чистые, невинные девушки все еще помнили те суровые дни.

Герхарт замедлился, приводя себя в чувство.

"Будучи окруженным целой группой людей, я не мог победить. Но я мстил своим обидчикам при первой же возможности. По мере того, как это продолжалось, я обидел немало людей. Владельцы лавок не хотели нанимать меня на работу, поэтому я не мог зарабатывать на жизнь. Я был вынужден начать воровать. Но это заставило горожан ненавидеть меня еще больше".

Даже выражение Курдака и Веры слегка изменилось. Они не ожидали, что Герхарту жилось настолько тяжело. Хотя Герхарт был тем, кто доставил им неприятности, Курдаку пришлось признать, что они использовали свою подавляющую силу, чтобы избить его. Внезапно они чувствовали себя довольно виноватыми.

"Со временем люди стали очень настороженно относиться ко мне, и мне стало трудно даже воровать. В тот день, когда я встретил вас, ребята, в моем доме уже не осталось еды. Минни и Илена плакали от голода, поэтому у меня не было выбора, кроме как выйти и снова украсть, - извиняющимся тоном сказал Герхарт, - поскольку вы были новыми лицами в городе, я подумал, что с вами проще будет иметь дело. Поэтому я решился украсть денежный мешок Сестренки Веры".

"Хе-хе, если быть откровенным, я тоже это делал. Однако твои навыки похуже моих будут", - с гордостью похвастался Лейген.

"Хмф, ты на самом деле достаточно толстокожий, чтобы хвастаться этим?" - огрызнулась Вера.

"Ха! Ты просто недооцениваешь этот навык!" - Лейген в ответ повысил голос.

В следующее мгновение, он продемонстрировал денежный мешок в своей правой руке, который он стянул во время перепалки с Верой. Никто не заметил, как он это сделал.

"А!" - вскрикнула Вера, выхватив свой кошель, прежде чем научить его суровому уроку. Лейген вскрикнул от боли, насмешив окружающих.

Герхарт тоже от души рассмеялся.

"Это верно. Тогда брат Лейген разоблачил меня. Я действительно возненавидел его и даже захотел убить. Но он не винил меня и даже помог собрать монеты. Он даже дал мне несколько монет, чтобы мои сестры не остались голодными".

"Ну, это был необдуманный шаг", - неловко сказал Лейген.

Он вспомнил, как жестко Вера справилась с ним после того, как он принял решение дать Герхарту несколько монет, не посоветовавшись с ней.

"Возможно, это был необдуманное действие для тебя, но для меня это значило очень много. К тому времени ко мне уже полгода никто так хорошо не относился. Все издевались и смотрели на меня сверху вниз. Но Брат, ты дал мне уважение, помощь и научил меня, как преодолевать трудности".

"Эй, подожди ка секунду. Я могу понять первые два утверждения, но что-то не припомню, чтобы учил тебя чему-то?" - в шутку сказал Лейген.

"Возможно, ты забыл, но ты говорил со мной, прежде чем ушел, - сказал Герхарт любезно, глядя на двух своих сестер, - ты сказал мне, что их комфорт гораздо важнее, чем моя гордость, и что я должен больше думать о них, чем о себе".

Лейген потерял дар речи. Он действительно говорил нечто подобное.

"Я хорошо запомнил твои слова. С тех пор, каждый раз, когда надо мной издевались, я вспоминал их и тебя. Мне удалось вытерпеть все издевательства. Постепенно горожане снова приняли меня, и я получил возможность выжить ".

"Подожди, я понимаю, если бы ты сказал, что смог вытерпеть это, думая о своих сестрах, но ты утверждаешь, что все это время думал обо мне и именно я дал тебе мужество? Я что, какой-то духовный лидер или что-то в этом роде?" - неумолимо огрызнулся Лейген.

"Что ж, - пробормотал Герхарт со странным видом, - я действительно не знаю, почему ... Может, потому, что ты сказал, что тоже сирота. Когда я увидел, что ты двигаешься вперед с этой неуловимой улыбкой, несмотря на то, что испытал столько трудностей… Это каким-то образом дало мне смелость, и я перестал бояться".

Курдак громко щелкнул пальцами и указал на Герхарта, выражая свое искреннее согласие.

"Ой! Я никогда не слышала такой резкой и точной оценки!" - воскликнула Вера.

"Полностью согласна".

Даже Энн Лотт не удержалась от желания прокомментировать.

"Ах ты негодник... Я знал, что стоило проучить тебя, еще когда мы были в лесу Ночной Песни!" - глаза Лейгена были налиты кровью.

Это так рассмешило двух маленьких девочек, что они еще долго не могли перестать смеяться.

Герхарт небрежно улыбнулся.

"Вот почему, я действительно должен поблагодарить тебя, брат Лейген. Кроме того, у меня к тебе есть довольно необычная просьба".

"Что? Ты еще смеешь о чем то просить? Ладно, давай уже, ты и так режешь меня без ножа!"

Герхарт посмотрел на Лейгена, а затем повернулся к двум маленьким сестрам.

"Ну, это довольно неудобная просьба. Брат Лейген, я думаю, ты хороший человек. Итак ... Мне было интересно, может ли одна из моих сестер быть с тобой, когда они вырастут ... Я надеялся, что ты заберешь одну из них и сделаешь своей женой".