Покров ночи постепенно покрывал Лазурный берег. Лейген посмотрел на восходящую луну с некоторым сожалением и вздохнул. По непонятным причинам он чувствовал себя беспокойно с момента их отъезда. Они были готовы вернуться в Метеоритный город сразу после отбытия, но не спешили из-за Курдака. Вместо этого они нашли тихий уголок на Лазурном берегу, и разбили там лагерь.

"Энни, сегодня мы полагаемся на тебя", - сказал Курдак.

"Хорошо".

Сегодня вечером было полнолуние. Благодаря эффектам Цикла Лунной чаши, Курдак снова превратится в оборотня. И Вера, и Лейген изначально имели довольно много головной боли из-за этого в полнолуние. Но в связи с добавлением в группу девушки-мага и двух лет практики, они нашли эффективный способ проведения таких ночей. Способ был крайне простым.

Энн Лотт использовала заклинание усыпления, чтобы сделать оборотня Курдака более вялым. Хотя это не гарантировало, что он заснет, но, по крайней мере, уменьшало его активность. Затем в дело вступала Вера, которая отвечала за успокоение эмоций Курдака и поддержания его в стабильном состоянии.

В состоянии превращения в оборотня Курдак был очень насторожен и враждебен в отношении Лейгена и Энн Лотт, но с Верой все было иначе. Он был не таким послушным перед ней, как овечка, но она могла приблизиться к нему и в какой-то степени взаимодействовать с ним. После некоторого наблюдения они пришли к выводу, что у Курдака-оборотня в таки моменты просыпалась как бы вторая личность. Он мог думать и чувствовать, но кровожадность и ярость обычно затмевали его мысли. Самое главное, что оборотень-Курдак и Курдак-человек, казалось, имели общие воспоминания, когда это касалось Веры. Вот почему, хотя оборотень-Курдак нападет на любого другого человека, которого встретит, но никогда не нападет на Веру. Это было также причиной того, что Вера могла успокоить его. Реакцией Лейгена на происходящее обычно становились слова: "Сила любви действительно велика". И каждый раз, когда он это говорил, то получал тумаков как от Курдака, так и от Веры.

Естественно, усыпление и успокаивание не срабатывали каждый раз. Бывали случаи, когда оборотень выходил из-под контроля. В это время Вера не могла его успокоить, как бы она ни старалась. Тогда Энн Лотт использовала силу, чтобы подавить его. Хотя у Курдака были невероятные физические способности, как у оборотня, ему не хватало сил сопротивляться девушке-магу. Будучи подготовленной, она всегда легко могла подчинить его - тем более что в такие моменты он не отличался остротой ума. Хотя в такие моменты Курдак получал некоторый урон, это было ничто по сравнению с безопасностью всей группы. Лейген подумал что сегодня его настроение было особенно беспокойным и чтобы успокоиться, начал выдирать траву руками, надеясь выпустить пар.

"Беспокоишься?" - Энн Лотт посмотрела на него.

Несмотря на ее ледяное поведение, именно она была тем, кто больше всего заботился о Лейгене.

Он кивнул.

"В некотором роде. Не знаю, почему, но не могу успокоиться".

"Тебе нужно заклинание успокоения? "

Он покачал головой.

"Забудь. Просто пойду потренируюсь. Спасибо".

Энн Лотт молча кивнула.

Лейген порылся в рюкзаке и вспомнил, что Пожиратель Света был позаимствован Курдаком двумя днями раньше, чтобы наколоть дров. (п/п. колоть дрова мечом наверное то еще удовольствие)

"Босс, где мой меч?"

"Почему ты спрашиваешь меня о своих вещах?"

"Разве не ты позаимствовал его, чтобы наколоть дров два дня назад?"

"Ах, - ошеломленно воскликнул Курдак, а затем пробормотал, - э-э, я кажется... оставил его на кухне у Герхарта..."

"Ты действительно..."

Лейген посмотрел на небо и решил, что еще не очень поздно, так что встал.

"Ладно, я вернусь и заберу его. Вы втроем справитесь если что, не так ли?"

"Хорошо. Возьми контактный кристалл и не задерживайся".

Курдак не остановил его, так как они никуда не уходили.

Перед отбытием Лейген проверил свое снаряжение и вышел из лагеря. Хотя Пожиратель Света был для него действительно важен, но в обычных обстоятельствах он бы не стал отправляться за ним в одиночку в темное время суток настоль значительное расстояние. Тем, что подталкивало его в Йорк, было его сильное чувство беспокойства. У него было чувство, что что-то произойдет с семьей Герхарта, поэтому он не мог дождаться, чтобы вернуться и все проверить. Чувство беспокойства только усиливалось, и он неосознанно увеличил свой темп. У него при себе было только оружие, поэтому он передвигался достаточно быстро. Дорога, на которую ушло у их группы пять часов днем, заняло у него всего три. Он добрался до места уже глубокой ночью. Лейген вздохнул с облегчением от того, что город был таким же мирным, как и при его уходе.

Зря переживал, - подумал он.

Он хотел по-тихому проникнуть внутрь и уйти, забрав Пожиратель Света. Он не собирался беспокоить хозяев. В конце концов, если бы две девушки увидели его, им пришлось бы страдать от боли во второй раз. Он пробрался во двор дома и тихо оттолкнул кухонное окно, а затем проскользнул внутрь.

Дом Герхарта был чист, как и обычно. Свет в гостиной все еще горел.

Странно, не припоминаю этот голос. Еще один гость? Не стоило переживать.

Он быстро заметил в углу свой меч, спокойно лежащий в углу.

"Готово, пора уходить", - размышлял Лейген, кивнув.

Однако, как только он собирался уйти, зловоние крови проникло в его ноздри. Его лицо исказилось. Запах исходил из гостиной!

"Сэр, как вы думаете, что с ними делать? " - спросил Кратт.

Хотя он не одобрял методы Набира, последний все же был их лидером, поэтому он считал, что лучше не идти против него.

"Найдите что-нибудь, чтобы сжечь их", - сказал Набир, с нахмуренными бровями и выражением, которое как бы говорило: "вы еще смеете спрашивать?"

"Какая досада, - пробормотал он, - эти малютки умерли до того, как я смог ими насладиться".

Когда-то чистый зал превратился в кровавый ад. Минни лежала обезглавленная одним из морозных лезвия Набира. Взгляд, наполненный ужасом и яростью застыл на ее лице, но если присмотреться, то в нем все еще можно было обнаружить надежду. Сердце Герхарта было проколото куском твердого льда. Левая рука лежала рядом, отсеченная от тела. Его правая рука сжимала его грудь, рот был широко раскрыт, как будто он все еще что-то кричал. Илена была в лучшем состоянии, хотя ненамного. У нее был единственная рана на животе, сквозь которую были видны внутренности. Ее глаза были закрыты, а грудь практически не двигалась. Лейген вышел из темноты коридора с безэмоциональным выражением лица. Но когда он увидел кровавую сцену – его лицо перекосило, тем не менее через некоторое время он снова возобновил свое отрешенное выражение.

Лейген не смотрел на мужчин. Он молча подошел к Минни и обратно присоединил голову к ее телу. Хотя он выглядел спокойно, когда делал все это, дрожащие руки разоблачали его внутренние колебания.

"Да! Да! Старший Брат Лейген - такой богатый! Он покупает нам сладости каждый день!"

Эти слова повторялись в его голове. Он вспомнил милый голос девочки, ее улыбку, поцелуй на прощанье, ощущение которого все еще оставалось на его щеках и даже аромат, исходивший от нее.

Но теперь всего этого не было. Лейген закрыл глаза и попытался представить, что она, чувствовала перед смертью. Он увидел страх, но не отчаяние. Надежда все еще теплилась в ее глазах.

Она цеплялась за надежду... надеялась, что кто-то вернется в решающий момент и защитит их. Надеялась, что кто-то преподаст нападавшим урок. Обе девочки хихикали, когда услышали о том, как он проучил Ридди. В то время он обещал проучить любого, кто осмелится х обидеть. Девушка твердо верила, что он вернется и преподаст этим ужасным людям урок, который они запомнят на всю жизнь... научит их больше не связываться с ней или ее сестрой.

Человек, на которого она надеялась, вернулся... но слишком поздно.

Если бы я вернулся раньше ... Даже всего на 20 минут, нет, всего на десять минут раньше... Я бы их спас, я мог бы остановить их! Я опоздал... уже слишком поздно... Я должен был быть здесь раньше... раньше... Я должен был вернуться раньше! Черт возьми! Черт возьми! Черт возьми!

В то время как эта буря бушевала у него в голове, его лицо оставалось спокойным. Слезы текли по его щекам, словно волны, накатывающие на мыс. Его лицо, однако, было безэмоционально заморожено. Его грудь поднималась и опускалась спокойно и ритмично. Он очистил лицо девушки, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть на Герхарта.

"Тем, что поддерживало меня на протяжении последних двух лет, было отчасти твоим советом, а отчасти – ими двумя".

"Они так сильно плакали, когда отец умер, а мать ушла. Они продолжали говорить, что у нас теперь не осталось никого, кто бы смог о нас позаботиться. И тогда я сказал им, что возьму все на себя. Я пообещал себе, что независимо от того, насколько тяжелой будет жизнь, независимо от того, сколько людей буду надо мной издеваться, я не позволю своим сестрам страдать. Это цель стала единственным смыслом моей жизни".

Ты действительно защищал своих сестер до самого конца! Но в этом мире есть много вещей, от которых невозможно спастись... Потому, что ... Ты слишком слаб!

Лейген также собрал воедино труп Герхарта, а затем посмотрел на самую любимую из них и самую молодую, Илену.

Его руки мягко подняли ее маленькие ручки и положили их на свое лицо(?). Осознав, что признаков дыхания нет, он отчаялся. В этот момент руки девушки дрогнули, как будто она видела плач Лейгена и хотела вытереть слезы.

Наконец, выражение на его лице радикально изменилось.