И снова Алит очутился в горах, хотя на сей раз не один. Горстка беглецов верхом отправилась на север, затем свернула на восток. Хитрость Алита позволила им обойти преследователей у подножия гор перед следующим поворотом на север. Утром шестого дня побега Лириан подъехала к Алиту.

— Почему мы едем на север? — спросила княгиня. — Орлиный перевал южнее. Эта дорога ведет не в Эллирион.

— Мы не едем в Эллирион, — ответил Алит. — Мы едем в Нагарит.

— Нагарит? — выдохнула Лириан. Она остановила лошадь, и Алит придержал свою. — Нагарит — самое последнее место, где мы можем спрятаться. Наггаротты хотят отобрать моего сына!

К ним подъехала Хейлет.

— Почему мы стоим? — спросила она.

— Он хочет отвезти нас в Нагарит, — взвизгнула Лириан, будто обвиняла Алита в попытке убить их во сне.

— Не весь Нагарит подчиняется Морати, — ответил юноша. — Во владениях моей семьи мы будем в безопасности. В большей безопасности, чем где-либо еще. Культы существуют повсюду, даже в Эллирионе. Вы же доверяете мне?

— Нет, — ответил Лириан.

— Откуда нам знать, что ты не бросишь нас?

— Я дал слово Еасиру, что буду защищать вас. И я должен доставить вас в безопасное место.

— И какова в наши дни цена слову наггаротта? — бросила Лириан. — Может, стоит вернуться в Тор Анрок и спросить там?

— Не все наггаротты одинаковы, — горячо возразил Алит. — Некоторые из нас ценят свободу и честь. Это и есть истинный народ Аэнариона. А тех, кто захватил Тор Анрок, мы называем по-другому — друкаи.

Лириан все еще колебалась, но Хейлет его слова убедили. Она сама была уроженкой Нагарита и лучше понимала возникший там раскол.

— Алит говорит правду, — мягко обратилась она к княгине. — Не все наггаротты молятся темным богам и желают покорить Ултуан. Если ты не доверяешь Алиту, доверься мне.

Лириан ничего не ответила, повернула лошадь и направилась обратно по дороге, по которой они приехали. Алит перегнулся в седле и поймал уздечку ее коня.

— Мы едем в Нагарит, — тихо повторил он.

Алит никогда еще не любил Эланардрис так сильно, как в тот момент, когда они пересекли перевал у Кайл Амис. Он остановил лошадь и оглядел холмы и горы. Последнее время он часто задумывался, доведется ли увидеть их снова. На миг его полностью поглотила красота белых склонов и приглаженной ветром травы. Осенние облака низко нависали над землей, но то тут, то там над блестящими снежными вершинами проглядывало солнце. Юноша набрал полную грудь холодного свежего воздуха.

Женщины остановились рядом с ним и с одинаковым потрясением оглядывали горы и самого Алита.

— Это твой дом? — спросила Сафистия.

Алит указал на северо-запад.

— Особняк анарцев лежит вон там, за лесами на склонах Хитран Анула. Верхом до него два дня пути.

Движение в небе привлекло внимание юноши, и он совсем не удивился, когда увидел кружащего над лесом ворона. Птица приземлилась на сук приземистого кустарника, каркнула и снова поднялась в воздух, направляясь на юг.

— Я принесу свежей дичи, — сказал Алит. — Езжайте вперед, я не буду отходить далеко и скоро нагоню вас. Тут безопасно.

Он повернул коня в том направлении, куда улетел ворон, и пустил его рысью, внимательно высматривая по пути Эльтириора.

Алит завернул за груду покрытых мхом валунов и обнаружил сидящего на камне вороньего герольда. Рядом пощипывала траву лошадь. Ворон сидел на плече хозяина и, когда юноша спешился и подошел поближе, наградил его неприветливым взглядом.

— Следовало ожидать, что ты нас встретишь, — произнес Алит.

Он спрыгнул с лошади и присел рядом с Эльтириором.

— Я мог бы сказать, что это совпадение, но я слишком хорошо знаю Морай-хег, — ответил вороний герольд. — Я ехал на север, и тут увидел вас. Какие новости в Тираноке? Я мало что слышал, но даже обрывочные сведения оттуда меня тревожат.

— Каентрас с сообщниками захватил власть в Тор Анроке. Мне поручили охранять законного наследника Бел Шанаара, чтобы он не попал в руки Морати. Я почти год не получал вестей из Нагарита. Какого приема нам ожидать в Эланардрисе?

— Теплого. У Морати сейчас много забот, и ей не до анарцев. Ее войско разделилось на две части: та, что служила Малекиту, и та, что приносила клятву верности самой Морати. Она думает, что анарцы не представляют для нее угрозы.

Алит ничего не ответил, и Эльтириор продолжил:

— Ултуан охватило смятение. После побоища в храме Азуриана выжила лишь горстка.

— Побоища?

— Конечно. Хотя представить всю картину сложно, но я не сомневаюсь, что там случилось предательство. Культы долго выжидали, набирали силу — и наконец нанесли удар. Во многих княжествах бушуют мятежи и интриги. Сейчас все заняты только своими проблемами, а Морати готовится к войне.

— К войне? — спросил Алит. — С кем? Одно дело захватить оставшийся без правителя Тиранок, но выступить против остальных княжеств?

— И тем не менее таковы ее намерения. Когда Морати восстановит контроль над своей армией, Нагарит выступит против всего Ултуана.

— Тогда лучше не мешать ей совершить эту глупость, — сказал Алит.

— Глупость? — горько рассмеялся Эльтириор. — Нет, королевой движет отнюдь не глупость, хотя затея опасная. Ултуан разделен на княжества. Ни одно из них не сможет в одиночку тягаться с Нагаритом. У них маленькие армии, они не имеют должной подготовки, и наверняка среди них есть преданные культам шпионы. Если княжества Ултуана не объединятся, только у Каледора хватит сил, чтобы отразить атаку.

— Но они обязательно объединятся, когда увидят грозящую им опасность.

— Их некому объединить, нет такого знамени, под которым могут выступить все князья. Король-Феникс мертв. За кем еще они согласятся пойти? Смерть Бел Шанаара можно считать несчастным случаем или частью обширного заговора, но его кончина и гибель многих князей оставили Ултуан беззащитным. И если Морати нанесет удар достаточно быстро — смею предположить, что весной — никто не сможет противостоять ей.

Пока Алит размышлял над услышанным, он рассеянно выдернул длинную травинку и завязывал ее в замысловатые узлы. Ему всегда лучше думалось, когда руки были чем-то заняты.

— Мне кажется, что чем дольше в Нагарите продлится смятение, тем больше времени будет у других княжеств, чтобы оправиться от катастрофы.

— Согласен, — кивнул Эльтириор. — Что ты задумал?

— Знамя, ты сказал. Нужно собрать всех наггароттов, которые готовы сопротивляться власти друкаев. Анарцы способны взять эту роль на себя.

— В прошлый раз, когда вы попытались противостоять воле Анлека, то потерпели поражение, — возразил Эльтириор.

— В прошлый раз среди нас затесался предатель, Каентрас, — прорычал Алит. — Мы были не готовы к противостоянию и оказались в изоляции и в меньшинстве. Теперь никто не сможет усомниться в нашей правоте. Не будет препирательств о том, кому хранить верность. Семьи, которые когда-то боялись гнева Морати и ничего не делали, теперь знают, что они не смогут и дальше оставаться в стороне.

Эльтириор наградил его взглядом, в котором читалось сомнение.

— Хотел бы я, чтобы так и вышло, — произнес он.

Он встал и направился к своей лошади, но Алит окликнул его.

— Скорее всего, нам понадобятся глаза и уши вороньего герольда. Есть какой-нибудь способ связаться с тобой?

Эльтириор вскочил седло и расправил по бокам плащ.

— Нет, — ответил он. — Я прихожу и исчезаю по прихоти Морай-хег. Если Всевидящая решит, что я тебе нужен, я окажусь поблизости. Ты знаешь, как меня найти.

Ворон взлетел с его плеча, трижды взмахнул крыльями и пролетел над головой Алита. Птица издала громкий крик и начала подниматься в небо. Алит наблюдал, как ворон взлетает все выше и выше, превращаясь в точку высоко над головой.

— Я… — начал юноша, поворачиваясь к Эльтириору.

Вороний герольд исчез. Алит не слышал ни звяканья уздечки, ни стука копыт. Юноша ошеломленно покачал головой.

— Хоть раз в жизни он может попрощаться как положено?

К тому времени, когда Алит выехал на ведущую к особняку дорогу, он обзавелся внушительным эскортом. Верные семье слуги и работники выходили из домов, чтобы порадоваться его возвращению. Тем не менее радостные возгласы и улыбки казались немного вымученными — тяжесть произошедшего в Нагарите раскола отразилась и на них. Алит старался выглядеть уверенным в себе, как подобало князю дома Анар, но в глубине души он знал, что впереди ждет еще много горестей.

На суматоху у особняка собралась небольшая толпа. Из ворот выбегали солдаты и слуги и изумленно разглядывали вернувшегося господина. Среди них юноша заметил Геритона. При виде его канцлер послал нескольких слуг бегом в дом. Когда Алит подъехал к воротам, во двор вышли отец и мать — они явно спешили, но в то же время пытались сохранять должное достоинство.

Алита подобные условности не смущали. Он спрыгнул с лошади и протолкался через толпу — по дороге его награждали похлопываниями по спине и сердечными приветствиями. Юноша пустился бегом и встретил мать на полпути к особняку.

Они обнялись; Майет прижалась к груди сына, его плащ тут же промок от ее слез. Подошел Эотлир и обнял их обоих. Его лицо хранило суровое выражение, но блеск глаз выдавал радость от встречи с сыном, живым и здоровым. Алит расплылся в улыбке. И тут он вспомнил о своих спутницах.

Юноша повернулся к воротам, где остановились и изумленно осматривали все вокруг Лириан, Сафистия и Хейлет. Слуги приняли у них из рук детей и помогли спешиться. Алит быстро представил женщин семье, назвав только их имена. Хотя он знал, что здесь беглецы будут в безопасности, он не хотел лишних сплетен о Лириан и ее сыне.

— Нам нужно поговорить, — сказал он Эотлиру.

Отец кивнул и жестом пригласил женщин в дом.

— Геритон позаботится о гостях, — заверил он.

— Где Эолоран? — спросил Алит, пока они шагали по мощеной дорожке к особняку.

— Ждет внутри, — ответила Майет.

Так и было. Дед Алита сидел во главе стола в зале, положив подбородок на переплетенные пальцы. При появлении Алита он поднял голову, но на его лице ничего не отразилось. Юношу охватила внезапная тревога: он испугался, что принял неправильное решение и напрасно возвратился в Эланардрис. Или нужно было вернуться раньше?

— Ты долго отсутствовал, Алит, — серьезно произнес Эолоран. Невыразительная маска спала с его лица, и уголки губ расползлись в улыбке. — Надеюсь, ты был занят важными делами, и поэтому так долго не вспоминал о своей семье.

— Я даже не могу описать, насколько важными, — засмеялся Алит, подошел к деду и обнял его. — Но я попытаюсь.

В дверях появился Геритон.

— Ваши гости размещены в восточном крыле, господин, — сказал он.

— Спасибо, Геритон, — ответил Эолоран. — И позаботься о том, чтобы их не беспокоили.

— Конечно. — Слуга поклонился, вышел из зала и беззвучно закрыл за собой двери.

Алит вкратце рассказал о событиях в Тор Анроке и обстоятельствах своего отъезда. Его внимательно выслушали, но как только юноша закончил рассказ, раздались вопросы.

— Как ты думаешь, тиранокцы будут сопротивляться? — спросил Эолоран.

— Они попытаются и проиграют, — ответил Алит. — Придворных держат в заложниках, армией командовать некому. Если войско Морати перейдет Наганат, я сомневаюсь, что в Тираноке сумеют его остановить.

— Расскажи о Каентрасе, — потребовал Эотлир. — В чем заключается его роль? Он сознательно участвует в заговоре?

— Отец, именно Каентрас поймал в ловушку князя Юрианата. Я сомневаюсь, что он в одиночку задумал узурпировать трон Тор Анрока, но он один из главных заговорщиков. Среди прибывшего войска я видел флаги его дома.

— Ты уверен, что Еасир погиб? — продолжал отец. — Возможно, его отряды не захотят сражаться под командованием Каентраса.

— Некоторые из них давали клятву верности лично Еасиру, но я не знаю, насколько их много. И даже среди них не нашлось никого, кому Еасир мог доверить тайну о местонахождении жены и ребенка. Не стоит надеяться, что друкаи передерутся между собой. И да, я уверен, что Еасир погиб. Никто из воинов, за исключением разве что Аэнариона или князя Малекита, не смог бы выстоять против такого количества врагов. Теперь его семья находится под моей опекой.

— И мы поможем тебе позаботиться о них, — заверила Майет. — А теперь расскажи мне о Миландит.

— У нас еще будет время послушать истории о романах Алита, — проворчал Эотлир. — Сначала нужно решить, что делать дальше.

Алит кивнул — он знал, что они придут к решению только глубоко ночью. Майет махнула рукой на своих мужчин, встала за спинкой стула Алита и положила руки ему на плечи.

— Ты не сможешь скрываться от меня вечно, — она поцеловала сына в макушку и направилась к выходу. — Я узнаю, что ты там вытворял.

— Палачи Морати милосерднее любопытной матери, — произнес Эотлир, когда Майет вышла из комнаты.

Алит горячо закивал.