Малекит лишился власти.

Имрик едва мог поверить гонцу Бел Шанаара. Тиранокский эльф терпеливо стоял в большом зале Тор Каледа, обращаясь к Каледриану и его братьям.

— Бел Шанаар знает об этом? — спросил Дориен.

— Прямо сейчас Малекит сбежал из Нагарита с отрядом оставшихся ему верными воинов и нашел убежище в Тор Анроке, — сообщил герольд. — Некоторые считают, что за этим бунтом стоит Эолоран Анар, живущий в горах к востоку от Нагарита.

— Невозможно, — сказал Имрик. — Эолоран Анар, знаменосец Аэнариона, известен всем. Его верность Ултуану не вызывает сомнения. Он давний союзник Бел Шанаара.

— Вот почему Король-Феникс не придает этим слухам значения, — закивал гонец.

— Новости печальные, но я не вижу, как они касаются моего княжества, — сказал Каледриан. — Разве мы не были в таком положении раньше, и разве Малекит не справился сам?

— Вместе с этим переворотом резко выросла активность сект, — сказал герольд. — Бунты и поджоги по всем городам Ултуана. Несколько князей и дворян помельче убиты или взяты в заложники.

— Видно, они только временно затаились, — сказал Имрик. — Ждали момента, пока все прочие потеряют бдительность.

— Похоже на то, — ответил герольд. — Король-Феникс желает быстро покончить с этими возродившимися беспорядками. Он решил вновь сформировать объединенное войско под своими знаменами. Однако на этот раз проволочек не будет. Всем князьям велено собраться в святилище Азуриана на острове Пламени, чтобы назначить командующего этой армии. Тебе должно пуститься в путь немедленно.

— Не мне, — ответил Имрик, глянув на Каледриана.

Брат хотел что-то сказать, но Имрик возвысил голос, не давая себя перебить:

— Я приглашен Корадрелем на охоту в Крейс и поеду туда. Ты слишком долго избегал встреч с другими князьями.

Каледриан хотел было заспорить, но суровый взгляд Имрика предупредил его возражения. Правитель Каледора неохотно кивнул и повернулся к Тиринору:

— Я поеду на остров Пламени на совет, а ты будешь меня сопровождать.

— Не возражаю, — ответил Тиринор. — Никогда не видел святилище Азуриана изнутри. Поглядеть на священное пламя, благословившее Аэнариона, — большая честь.

— Я уезжаю послезавтра, — сказал Имрик. — До побережья можем доехать вместе. Я сяду на корабль, плывущий к северу, а ты — к востоку.

— Мы пришлем весть о том, что там произойдет, — пообещал Каледриан.

— Не присылай, пожалуйста, — ответил Имрик. — Мне это все неинтересно. Просто повторение истории. Я буду в горах.

Каледриан нахмурился:

— А если понадобится твоя помощь, что мне тогда делать? Тебя же ни один гонец не найдет.

— Так и задумано, — сказал Имрик. — Тебе придется самому принимать решения, брат. Я тебе помочь не смогу.

Герольд Бел Шанаара в тот же вечер отбыл обратно с известием, что Каледриан дал согласие быть в совете. Имрик ночь провел с семьей, обещал Титаниру голову гидры в подарок. Утром он уехал из города с Каледрианом и Тиринором, довольный, что сумел не ввязаться в ненужную ему интригу.

В святилище князья, собравшиеся вокруг расставленных подковой столов и стульев, гадали о причине опоздания Бел Шанаара и Малекита. Элодир приехал из Тор Анрока с вестями, что его отец и князь Нагарита вскоре появятся, но даже наследник трона Тиранока уже волновался, что их нет.

— А что, если сектанты пронюхали об их планах? — спросил Элодир у Тиринора.

Они стояли вдвоем у стола возле входа в пирамидальное святилище, и в центре храма горел многоцветный столб огня — пламя Азуриана. Другие князья и их помощники расселись, готовясь начать совет, как было уже несколько раз за последние дни. Прямо напротив священного пламени сидел верховный жрец Миандерин, и посох, знак его должности, лежал у него на коленях. Другие жрецы двигались между столами, наполняя кубки вином или водой и предлагая фрукты и сласти.

— Я бы не стал этого опасаться, — ответил Тиринор совершенно ровным голосом. — Твой отец — Король-Феникс, а князь Малекит — самый прославленный в Ултуане воин. Скорее всего, их задержали свежие новости из Нагарита.

— Да, ты прав, — сказал Элодир и уже собирался вернуться к своему месту, как в святилище вошел молодой жрец.

— К причалу подходит корабль под флагом Тиранока! — объявил он и встал со своими товарищами вдоль белых каменных стен.

По собранию прошел говор, Тиринор подсел к Каледриану за стол, выделенный для представителей Каледора.

— Самое время, — сказал Каледриан. — Наверное, к лучшему, что Имрик не приехал. Его бы эти задержки могли довести так, что он бы в драку полез.

— Я подозреваю, что ближайшие дни будут заняты активными перебранками, — ответил Тиринор. — Отсутствие моего кузена уже неоднократно отмечалось. Некоторые считают, что ему следовало бы быть здесь и принять на себя звание командующего армией.

— Он свое мнение по этому поводу высказал ясно, — возразил Каледриан. — Если Имрик решительно не желает участвовать в этой кампании, то я его понимаю и уважаю его желания. Он и без того уже достаточно послужил Каледору.

— Мы с Дориеном сражались в колониях не меньше, — сказал Тиринор.

Каледриан улыбнулся и потрепал его по руке:

— Я это помню. И все же мой отец именно Имрика назвал носителем меча Каледора. А ноша это тяжкая.

Они замолчали при появлении на пороге святилища новых пришедших.

Малекит вошел и встал рядом со столом, предназначенным для Бел Шанаара, заработав при этом хмурые взгляды от Миандерина и нескольких князей. Тиринор почувствовал, как рука Каледриана сильнее сжалась на его плече. Что-то тут было не то, и Тиринор это почувствовал при самом появлении Малекита. Князя наггароттов сопровождали два рыцаря со свертками в руках. Малекит оперся на стол кулаками в кольчужных перчатках и вызывающе оглядел совет.

— Слабость торжествует! — презрительно бросил князь Нагарита. Тиринора передернуло от прозвучавшего в голосе яда. — Слабость охватила наш остров. Самолюбие привело нас к бездействию, и сейчас, быть может, время действовать уже упущено. Самоуспокоенность правит там, где должны командовать князья. Вы позволили процветать культам разврата и палец о палец не ударили, чтобы им помешать. Это вы смотрели на чужие берега и считали золото, позволяя ворам проникать в ваши города и села и красть ваших детей. И это вы от равнодушия вашего позволили изменнику носить корону Короля-Феникса!

Последнее заявление вызвало вихрь возгласов ужаса и протеста. Рыцари Малекита развязали свертки и бросили их содержимое на стол: корона и плащ из перьев Бел Шанаара.

Взметнув кулак, вскочил с места Элодир.

— Где мой отец? — выкрикнул он.

— Что сталось с Королем-Фениксом? — подхватил Финудел.

— Он мертв! — рявкнул Малекит. — Убит слабостью собственного духа.

Тиринор задохнулся от панического страха, крик отчаяния застрял в горле. Он обернулся к Каледриану. Тот побледнел, крепко сжав зубы и стиснув кулаки.

— Этого не может быть! — выкрикнул Элодир сдавленным от ужаса и гнева голосом.

— Может, — ответил Малекит со вздохом и вдруг наполнился скорбью. — Я обещал искоренить эту мерзость и был потрясен, узнав, что моя мать — один из главных ее создателей. С того момента я решил, что никто не будет вне подозрения. Если так был засорен Нагарит, то и Тиранок мог не избежать заразы. Я задержался с приездом из-за расследования, показавшего, что среди приближенных Короля-Феникса могли быть последователи еретиков. Расследование велось осторожно, но тщательно, и представьте себе мой ужас, невозможность и нежелание верить, когда вскрылись улики, обличающие самого Короля-Феникса.

— Какие же это улики? — крикнул Элодир.

— В покоях Короля-Феникса нашли талисманы и фигурки идолов, — спокойно ответил Малекит. — Поверь мне, когда я говорю, что почувствовал то же, что и ты. Я не мог подумать, будто Бел Шанаар, мудрейший из наших князей, вот этим советом избранный править, мог так низко пасть. Не желая действовать поспешно, я решил предстать перед Бел Шанааром с этими уликами — в надежде, что здесь какое-то недоразумение или же подлог.

— И он, конечно, все отрицал? — спросил Батинаир.

Тиринор не мог поверить своим ушам. Он хотел было встать, но Каледриан придавил его к креслу.

— Смотри на рыцарей, — сказал он.

Тиринор глянул на облаченных в черное рыцарей Анлека. Они отступили назад и заполняли теперь дверной проем своими телами в доспехах, посверкивая глазами из-под забрал высоких шлемов и сложив руки на резьбе нагрудников.

— Он признал вину. Видимо, некоторые эльфы моей свиты были затронуты этим влиянием и оказались заодно с узурпаторами Нагарита. Я им доверял, а они предупредили Бел Шанаара о моих находках. Тем же вечером, не более семи дней назад, я вошел в его покои, чтобы обвинить его прямо в лицо. И нашел его мертвым, с ядом на губах. Он поступил как трус и оборвал собственную жизнь, чтобы не выдерживать позор допроса. Своей рукой он лишил нас доступа к планам сект. Боясь, что не сохранит их секретов, он взял их с собой в могилу.

— Никогда бы мой отец так не поступил! Он верен Ултуану и его народу! — крикнул Элодир.

Тиринор был с ним согласен, но увидел, глянув на Каледриана, что тот совершенно не слушает Малекита, а обводит глазами князей, определяя их реакцию.

— Батинаир с Малекитом, — прошептал Каледриан, тихо отодвигаясь на кресле от стола.

— В каком смысле? — спросил Тиринор тоже шепотом, но ответа не получил.

— Я тебе очень сочувствую, Элодир, — говорил тем временем Малекит. — Разве не предала меня моя собственная мать? Не испытал ли я того же обмана, той же мучительной боли, которой терзается сейчас твой дух?

— Должен признаться, и я нахожу случившееся… сомнительным, — сказал Тириол. — Слишком… удобное время.

— И даже в смерти Бел Шанаар препятствует нашему единству, — возразил Малекит. — Если мы будем бесконечно обсуждать, кто тут прав и кто в чем виноват, воцарятся раздор и анархия. Пока мы будем спорить, культы наберут силу и захватят ваши земли, и вы все потеряете. Они едины, мы расколоты. На созерцание и размышления нет времени, надо действовать.

— И каких действий ты от нас хочешь? — спросил Хиллион, один из князей Котика.

— Надо выбрать нового Короля-Феникса! — объявил Батинаир, не давая Малекиту времени ответить.

Раздались возгласы и крики, князья вскакивали, размахивали руками и орали друг на друга. Малекит на все это смятение глядел с непроницаемым лицом. Тиринор проследил направление его взгляда — князь смотрел на священное пламя.

— Хотел бы я, чтобы Имрик здесь был, — сказал Тиринор с искренним сожалением.

— Прекратить шум! — заревел Каледриан, встав с места. — Всем успокоиться!

Наступила тишина.

— От анархии толку нам не будет, — сказал он уже тише.

— Каледриан выдвигает себя на трон Феникса? — спросил Батинаир.

Князя Каледора такое предположение застало врасплох.

— У меня таких претензий нет, — сказал он, остро глядя на Малекита. — Но если у кого-нибудь они есть, то пусть заявит о них прямо, и мы их рассмотрим.

— Ты хочешь занять трон Феникса? — спросил Тириол, оглянувшись на других князей.

— Если так пожелает совет, — пожал плечами Малекит.

— Сейчас мы не можем избрать Короля-Феникса, — сказал Элодир. — Нельзя такие вопросы решать наспех, и даже если бы можно было, мы не в полном составе.

— Нагарит не станет ждать! — Малекит ударил кулаком по столу. — Культы слишком сильны, и к весне они возьмут под контроль армию Анлека. Мои земли будут захвачены, а сектанты двинутся на ваши!

— Ты хочешь, чтобы мы тебя выбрали вести нас? — спокойно спросил Тириол.

— Да. — Ответ прозвучал без колебаний и замешательства. — До моего возвращения никто из присутствующих не желал действовать. Я — сын Аэнариона, его наследник, и если теперь, когда открылась измена Бел Шанаара, вы все равно не понимаете, как глупо выбирать из другой семьи, то посмотрите на мои достижения. Бел Шанаар выбрал меня своим послом к гномам, потому что я был близким другом их Верховного Короля. Наше будущее лежит не только на этих берегах, но и за их пределами. Я бывал в колониях за океанами, я защищал их и сражался за их процветание. Пусть там живут выходцы из Лотерна или Тор Элира или Тор Анрока, но это новый народ, и ко мне сейчас обращены его взоры, а не к вам. Нет никого здесь, кто мог бы сравниться со мной опытом ведения войны. Бел Шанаар был подходящим правителем для мирных времен, пусть даже под конец он подвел нас всех, но мудрость и мир не выстоят против тьмы и фанатизма.

— А Имрик? — предложил Финудел. — Он полководец с головы до ног и тоже сражался в новом мире.

— Имрик? — Голос Малекита сочился презрением. — Где он сейчас, Имрик, в час нашей величайшей нужды? Валяет дурака в Крейсе с родичем, охотясь на чудовищ! Вы хотите, чтобы Ултуаном правил эльф, который ведет себя как капризное избалованное дитя? Когда Имрик созывал армию против Нагарита, прислушались вы к нему? Нет! Лишь когда знамя поднял я, тогда вы на пятки друг другу наступали!

Тиринор был так оскорблен этим обвинением, что буквально онемел. Раньше, чем он обрел голос, заговорил другой князь.

— Выбирай слова. Твоя заносчивость сослужит тебе дурную службу, — предупредил Харадрин.

— Я это говорю не ради уязвления вашей гордости, — объяснил Малекит, разжимая кулаки и садясь. — Я лишь хотел показать то, что знаете вы и сами в сердцах своих: вы радостно пойдете за мной, куда я поведу.

— Я еще раз говорю, что нельзя принимать такие важные решение под влиянием минуты, — сказал Элодир. — Мой отец погиб при обстоятельствах, которые еще предстоит до конца выяснить, а ты хочешь, чтобы мы вручили тебе корону Феникса?

— Он прав, Малекит, — сказал Харадрин.

— Прав?! — заорал Малекит, вскакивая. Стол перевернулся, корона и плащ взлетели в воздух. — Прав?!. Из-за ваших проволочек ваших родных обратят в рабство, а подданные сгорят на жертвенных кострах! Больше тысячи лет прошло с тех пор, как я впервые преклонил колено перед ошибкой вашего совета и на моих глазах Бел Шанаар взял то, что Аэнарионом было обещано мне! Тысячу лет я смотрел, как росли и процветали ваши роды, как вы цапались друг с другом как дети, пока мой род и я лили кровь на полях битвы в другой половине мира. Я верил, что все вы помните, что завещал мой отец, я не обращал внимания на боль и кровь, ибо ради общих интересов нам следовало держаться вместе. И пришло время объединиться под моими знаменами! Я не буду вам лгать: я буду суровым властителем, но тех, кто будет мне верно служить, я награжу, и когда снова воцарится мир, все мы насладимся плодами победы. У кого среди вас больше прав на трон, чем у меня? Кто среди вас…

— Малекит! — рявкнул Миандерин, показывая на пояс князя. В своей тираде Малекит вознес руки и закинул плащ за плечо. — Почему при тебе меч в этом святом месте? Это запрещено древними законами этого храма. Сними немедленно!

Тиринор почувствовал, как напрягся рядом с ним Каледриан. Помня слова кузена, драконий князь перевел взгляд на рыцарей Анлека. У них всех тоже висели на поясе мечи, и руки в боевых перчатках лежали на рукоятях.

Малекит застыл на месте, с вытянутыми руками он был почти смешон. Князь посмотрел на свой пояс, на висящий там в ножнах меч, потом взялся за рукоять и выдернул его. Наггароттский князь посмотрел на собравшихся прищуренными глазами, и лицо его осветилось магическим синим пламенем лезвия.

— Хватит слов! — бросил он.

Тиринор застыл, завороженный сиянием легендарного Авануира в руке Малекита. Каледриан шагнул за кресло и схватился обеими руками за его спинку. Тиринор чувствовал волны магии от клинка Малекита, они смешивались с таинственной тягой от священного пламени с легкой примесью ауры, что распространилась от Тириола.

— Ты стал жертвой нашей ошибки, — сказал маг, протягивая руки примирительным жестом. — Отчасти в ней есть и моя вина. Давай не будем ничего делать наспех и примем решение обдуманно.

— Быть Королем-Фениксом — мое право! — огрызнулся Малекит. — У вас нет власти над этим титулом, и я беру его себе с радостью!

— Предатель! — воскликнул Элодир, перепрыгивая через стол и расшвыривая кубки и блюда.

Раздались крики и вопли князей и жрецов.

Рыцари двинулись вперед, и Каледриан рванулся навстречу ближайшему, обрушив на его голову кресло. Рыцарь пошатнулся, ударился о стену. Тиринор вскочил и инстинктивно схватился за пояс, но там меча не было — все князья, кроме Малекита, подчинились правилам Азуриана.

Элодир бросился вперед и был на полпути к Малекиту, когда его перехватил Батинаир и вместе с ним покатился по полу. Элодир ударил ивресского князя в лицо, тот отдернулся, потом с ревом сунул руку под мантию, вытащил кривой нож, не длиннее пальца, и полоснул Элодира. Удар пришелся по горлу, и на обнажившиеся плиты пола хлынула алая кровь.

Рыцарь, атакованный Каледрианом, пришел в себя, отбил следующий удар князя и сам толкнул Каледриана на стол. В тот же миг в руке рыцаря оказался меч.

Воцарился хаос. Батинаир скорчился, тяжело дыша, над телом Элодира, а в проеме за спиной Малекита появились новые эльфы — рыцари Анлека в черном. Бежавшие к двери князья и жрецы скользили в крови и сталкивались друг с другом, пытаясь быстро остановиться. Рыцари с блестящими мечами со зловещей целеустремленностью двинулись вперед.

Тиринор бросился на рыцаря, дерущегося с его кузеном. Рыцарь взмахнул кулаком в кольчужной перчатке и оглушил Тиринора ударом. Князь покачнулся, в глазах у него завертелось, а рыцарь вскочил и навис над Каледрианом. За спиной у того лежал сбитый наземь маг Тириол, а другие князья пытались вырвать оружие у наггароттских рыцарей.

Малекит медленно шел через эту свалку, где его рыцари резали и рубили вокруг него других князей, и не отводил глаз от священного пламени в центре храма. Вопли и крики отражались от стен эхом. Пришедший в себя Тиринор бросился на ближайшего рыцаря, перехватил его руку с мечом, пытаясь вырвать оружие.

Рыцарь ударил Тиринора в подбородок, и тот растянулся на полу. Но эта секунда дала Каледриану время выставить перед собой кресло как щит. Меч рыцаря прорезал дерево с фонтаном щепок, Каледриан отшатнулся от удара. Сквозь гущу схватки Харадрин летел к Малекиту, подняв над головой захваченный в бою меч. Малекит, презрительно скривившись, отступил в сторону от бешеного удара Харадрина и ткнул противника в живот своим мечом. Тот постоял еще секунду, глядя Малекиту прямо в глаза, потом изо рта Харадрина показалась струйка крови, и он рухнул на пол.

Малекит выпустил меч, не став выдергивать его из трупа, и продолжал идти к священному пламени.

— Азуриан не признает тебя! — крикнул Миандерин, падая перед Малекитом на колени, воздев сцепленные руки в мольбе. — Ты пролил кровь в его святом храме! Мы не сказали заклинаний, что защитят тебя от пламени! Так нельзя!

— Правда? — презрительно сказал князь. — Я наследник Аэнариона, мне ваши чары для защиты не нужны.

Миандерин схватил было князя за руку, но Малекит вырвал ее.

— Я не желаю слушать твои увещевания, — сказал Малекит, пинком отталкивая Миандерина с дороги.

Тиринор снова бросился на рыцаря, и тот повернулся, взмахнув мечом. Острие клинка чиркнуло по груди и руке Тиринора, потекла кровь. С криком боли Тиринор рухнул на землю, зажимая рану здоровой рукой. Сквозь завесу боли он увидел, как Каледриан схватил рыцаря сзади, захватив ему шею рукой. Рыцарь отбивался, но стряхнуть каледорского князя не мог. Каледриан свободной рукой вырвал у него меч, и тот со стуком упал на пол.

За спиной кузена Тиринора возникла тень, Тиринор хотел крикнуть, но было уже поздно.

Рыцарь одним взмахом меча снес Каледриану голову, и хлынул фонтан крови. Первый рыцарь подобрал выпавший меч и обернулся к Тиринору.

Не в силах защититься, тот откатился под стол, оставляя кровавый след, и вскрикнул от мучительной боли. Он поднял глаза и увидел Малекита.

Князь Нагарита поднял руки ладонями вверх и сделал шаг в пламя.

Секунда молчания и неподвижности охватила святилище, и все глаза обратились к священному огню. Пламя Азуриана бледнело, разгоралось из темно-синего в сверкающе-белое. И в сердце его был виден контур Малекита, стоящего все так же с поднятыми руками.

Тиринор услышал глухой, как раскат грома, гул, повторившийся еще громче. Пол задрожал, с потолка полетели куски штукатурки, они застучали по столу над головой Тиринора, рассыпаясь на плитах пола.

Земля содрогнулась. Князей, рыцарей и жрецов перемешало в мощной тряске. Кресла катались по залу, столы опрокидывались. Стены треснули, штукатурка падала с потолка пластами. Плиты пола разошлись широкими трещинами, у восточной стены открылись провалы в три шага шириной, оттуда вырвались клубы пыли, не дающей дышать.

С оглушительным треском полыхнуло священное пламя, наполняя зал белым светом. Стоящий в нем Малекит рухнул на колени, схватился за лицо, откинул голову назад, пожираемый огнем, — и крик невыносимой боли отдался под сводами, становясь с каждой секундой громче и громче.

Сердце Тиринора сжалось от этого пронзительного воя предсмертной муки, предсмертной муки ярости и разочарования. Тающая фигура эльфа, обрисованная пламенем, медленно встала на ноги и вывалилась из огня наружу.

Дымящееся обугленное тело Малекита рухнуло на пол, подожгло ковер и взметнуло в воздух клуб пепла.

Почерневшая плоть отваливалась кусками, падала среди остывающих капель расплавленной брони. Одежда обратилась в пепел полностью, тело местами прогорело до кости. С красно-черной маски лица уставились в пространство темные глаза без век. Из лопнувших вен вырвался пар кипящей крови, князь наггароттов содрогнулся — и застыл, уничтоженный приговором Азуриана.

Рыцари бросились к Малекиту, а окровавленные и побитые князья укрывались как могли от продолжающих падать обломков. Рыцари, подняв тело своего господина, двинулись к выходу.

Несколько князей попытались преградить им путь и были зарублены на месте, обагрив своею кровью пыльные плиты.

Тиринор выбрался, шатаясь, из-под стола и увидел тошнотворную сцену резни. На полу лежали мертвые тела и отрубленные руки, ноги, головы князей и жрецов. Тиринор поскальзывался в лужах крови и внутренностях, когда обходил храм в поисках живых.

— Сколько же их убито?.. — пробормотал он, обводя взглядом мертвые лица.

Князья Ултуана были истреблены. Элита эльфийского дворянства лежала изрубленная по всему храму, и Тиринор заплакал — о том, что случилось, о том, что он видит, и о том, что — подсказывал ему страх — будет дальше.