ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Предательство Малекита - Гонка в Крейс - Имрик становится королем - Осада Лотерна - Авелорн горит - Война взимает дань

Храм изнутри был залит кровью князей, стены после землетрясения сплошь в трещинах и дырах, пол усеян обломками, трупами эльфов. Каратриль пробирался среди развалин, от ужаса зажимая рот рукой. Кошмарную сцену озарял багровый отсвет пламени Азуриана, придавая ей еще более жуткий вид.

— Он был лучшим из нас, — пробормотал Финудел. — Как он мог нас предать?

— Кто? — спросил Каратриль, свободной рукой ставя на пол покосившееся кресло и усаживая в него князя. — Кто нас предал?

— Малекит… — прошептал Финудел.

Внимание Каратриля привлек донесшийся стон. Он оставил Финудела и стал рыться в ужасной куче трупов, отодвигая тела в сторону. Рукава пропитались кровью, руки скользили. Кто-то ухватил его за подол мантии, он обернулся и увидел Тириола. Маг был бледнее обычного, лоб его пересекал длинный порез, лицо покрывала засохшая кровь.

— Это я, Каратриль, — ласково сказал капитан. — Все кончилось, тебе уже нечего бояться.

— Нет! — хрипло произнес Тириол. — Нам есть чего бояться! Малекит выпустит на нас всю тьму Нагарита.

— Малекита больше нет, — раздался голос из дальнего конца храма.

Каратриль поднял взгляд и увидел Тиринора, каледорского князя. Он стоял на коленях, держа на руках обезглавленное тело Каледриана, своего кузена.

— Ты уверен? — спросил Тириол, обретая частично прежнюю силу и звучность голоса.

— Я видел, как он шагнул в священное пламя, — сказал Тиринор. — Азуриан решил, что он осквернен, и сжег его заживо, а потом выбросил тело обратно к нам. Его рыцари унесли останки.

— Я их видел, — сказал Каратриль. — И Батинаира с ними.

— Да. Батинаир убил Элодира припрятанным ножом, — сказал Тиринор. — Кто знает, как давно он стал марионеткой Нагарита?

В молчании они обдумывали новости, затем Финудел шевельнулся и встал на нетвердые ноги, потом неуверенно подошел к двери храма, зажимая рукой раненое плечо.

— Спасибо Азуриану и всем богам, что Атиель не была здесь при этой бойне, — тихо сказал эллирионец.

— Слишком мало тех, кого здесь не было, — ответил Тириол. — Более половины правящих князей Ултуана лежат убитые в этом зале. Оставшиеся в основном наггаротты. Предательство Малекита ранило нас так глубоко, что от этой раны мы можем и не оправиться.

— Пусть Малекита нет, но Нагарит есть, — сказал Тиринор. — Боюсь, Морати прекрасно знала, что собирался сделать ее сын, и прямо сейчас готовит Нагарит к вторжению в чужие земли.

— Она будет разъярена смертью сына и свое горе и гнев обрушит на нас, — сказал Каратриль. — Я понимаю теперь, что раздор между матерью и сыном был фальшивым и все последние месяцы они обманывали нас.

— Но не осталось никого, кто мог бы повести нас сейчас, — буркнул Финудел. — Кто соберет ополчение? Кто призовет копья и луки на войну против Нагарита, если лучшие наши полководцы лежат здесь мертвые?

— Не все, — возразил Тириол. — Здесь погибли многие, но есть и живые, что смогут встать против Нагарита.

— Ты про Имрика, — ответил Тиринор.

При упоминании имени князя Каратриль вспомнил письмо, доверенное ему Бел Шанааром. Он выбежал из храма, в спешке перепрыгивая через груды тел и обломков. Каратриль увидел, что корабля Малекита уже нет, нет его рыцарей и сектантов, бросивших на набережной свое выгруженное имущество. Гонимый неясной тревогой, Каратриль бежал между шатрами лагеря, где метались слуги и солдаты, перепуганные землетрясением. Он нырял под развевающиеся знамена, перескакивал через растяжки шатров, без усилий пробираясь сквозь кишащую толпу.

Добравшись до своего шатра, Каратриль откинул полог и зарылся в свой мешок, разыскивая свиток. Вытащив его из потайного кармана, он побежал обратно в храм. Узнав его, воин в одежде цветов Эатана схватил его за руку.

— Где князь? — спросил солдат.

Каратриль ответил не сразу.

— Князь Карадрин убит, — сказал он негромко, снимая руку воина со своего окровавленного рукава. — Собери сколько сможешь солдат и жди моего возвращения.

Не обращая внимания на испуганные вопросы эльфа, Каратриль устремился к храму, перепрыгивая через упавшие колонны. Войдя туда снова, он увидел, что несколько жрецов избежали бойни и сейчас даже пытались собрать и сложить убитых в одно место. На лицах у них застыли потрясение и скорбь. Тиринору и Финуделу промыли и перевязали раны, и теперь Тиринор бродил среди сраженных князей и их советников, отыскивая живых. Но по мрачному лицу было видно, что у него нет надежды их найти.

— Что это? — спросил Тириол, когда Каратриль подал ему свиток.

— Наверное, последняя воля истинного Короля-Феникса, — ответил Каратриль, еще не отдышавшись. — Бел Шанаар вручил мне это послание для князя Имрика при моем отъезде.

— Открой его, — сказал Финудел.

Каратриль не спешил выполнять этот приказ.

— Бел Шанаар велел, чтобы только Имрик прочел это послание. Я должен был хранить его в тайне от вас всех.

— Бел Шанаар убит, а Имрика здесь нет, — сурово сказал Тиринор. — Я думаю, не погрешу против истины, сказав, что тех, кто стоит за Нагарит, здесь тоже нет, а мы, выжившие, — эльфы королевской крови.

Каратриль, хотя и не вполне убежденный, сломал печать на свитке и прочел вслух письмо Короля-Феникса:

Достойнейший Имрик из Каледора!

Ты должен простить меня за те ухищрения, которыми обставлено вручение этого письма, ибо тебе известно, что времена наши не располагают к доверию. События в Нагарите убедили меня, что культы и секты, настолько отравившие наш народ за многие последние годы, суть лишь одна нить в темном гобелене, сотканном нынешними властителями Нагарита. Морати полностью обратилась к тьме, и я не могу заставить себя верить Малекиту, хотя он, кажется, серьезно настроен принести Ултуану мир. Не уверен, что хоть кто-то в Северных Землях остается верен трону Феникса.

Хотя сердце мое надеется, что войны удастся избежать, разум говорит иное. Малекит всерьез настроен провести военную кампанию против наггароттов, и в этом я с ним согласен. Расходимся же мы с ним в том, кто должен возглавить этот поход. Малекиту я не могу доверять полностью, ибо, если он даже не замешан каким-либо образом в этих событиях, он князь Нагарита и сын Морати, и я боюсь, что его решительность поколеблется, когда ему придется сражаться с друзьями и верными ему князьями, своим собственным народом.

По этой причине, Имрик, я обращаюсь к тебе, и только к тебе. Ты мне советовал в прошлом активные наступательные действия, и потому я поручаю тебе командование соединенными армиями Ултуана. Нет никого тебя храбрее, нет никого, кто превзошел бы тебя достижениями на поле битвы, а еще — в Каледоре находится величайшая сила нашего острова. Пока твердо стоит Каледор, пока он верен идеалам нашего народа, Ултуан непобедим.

Мне придется объявить Малекиту о своем решении до прибытия на остров Пламени. Не думаю, что он будет им доволен, чтобы не сказать сильнее. На совете он будет настаивать, чтобы командование оставалось в его руках, и среди других князей найдется очень много его сторонников. В этом споре только у Каледора мощь, способная ему противостоять, и я надеюсь, что могу ждать от тебя и твоих братьев поддержки.

Если нам не удастся поговорить на эту тему, то все, что ты пожелаешь довести до моего сведения, может быть передано устно или письменно моему герольду, Каратрилю, который доставит тебе это послание. Его преданность и благородство характера безупречны, и я ручаюсь за него самым искренним образом.

Да благословят нас боги и да защитят они мир в наших землях.

Бел Шанаар, князь Тиранока, Король-Феникс Ултуана

Тириол взял свиток, чтобы прочесть его своими глазами, а князья задумались крепко и надолго над важностью и значением слов Бел Шанаара.

— Нам достался тяжелый выбор, — сказал Тириол. — Трон Феникса стоит пустым, а против нас собираются ужасающие силы. Может быть, Бел Шанаара озарило прозрение, когда он выбрал такие слова и доверил их своему герольду. Мне кажется очевидным, что если бы Король-Феникс знал, что будет дальше, то выбрал бы своим наследником Имрика.

— Согласен, — сказал Финудел. — И все же мы втроем не можем принять такое решение за всех. Как бы ни был неправ Малекит, пытаясь присвоить корону, все же не горсточке князей решать, на чью голову ее возложить. У тех правителей, что лежат сейчас тут на полу мертвыми, есть наследники, и у этих наследников не меньше права голоса в этом выборе.

— Хотя Малекит наговорил много лжи, кое-что в его словах основано на правде, — сказал Тириол. — Маловероятно, чтобы армия Нагарита выступила до весны, и это хотя бы дает нам какое-то время на подготовку.

— Боюсь, что Малекит был прав и в том, что мы не можем позволить себе колебаний, — заметил Тиринор. — Если бы Имрик был здесь, мы, вероятно, двинулись бы быстрее, но он все еще в горах и совершенно не знает о таком драматическом повороте событий.

— Надо немедленно послать весть ему и в те земли, где сейчас должны оплакать потерю своих благородных князей, — сказал Финудел. — Разумеется, нужно собрать новый совет, но я не думаю, что будут возражения против вручения Имрику мантии Короля-Феникса.

— Кроме как от самого Имрика, — вздохнул Тиринор. — Когда мы говорили с ним в последний раз, он совершенно не хотел возглавлять войну с сектами. Кто может ручаться, что он не сочтет своим долгом сейчас, после смерти Каледриана, в первую очередь защищать Каледор?

— Каледор силен, и это так, — заметил Финудел. — Но даже силы Каледора не хватит на противостояние всему Ултуану, если другие княжества подпадут под власть Нагарита. Имрик будет сражаться, в этом я не сомневаюсь.

— И как нам привезти Имрика на остров Пламени? — спросил Тиринор. — Гонцы могут искать много дней, и все равно его не найти. Он ясно дал понять, что не хочет быть найденным.

— Ничто и никто не укроется от взора вороньих герольдов.

Финудел говорил о древнем ордене, основанном еще Аэнарионом. Это предложение встревожило Тиринора, потому что вороньи герольды были нагаритскими эльфами. И он был рад, когда Каратриль возразил.

— Нет, — сказал капитан. — Я не доверяю им, потому что они сыграли свою роль в обмане при Эалите. Как ты сказал, они видят все, и я не могу поверить, что их так провели. Даже если есть среди них те, что не в рабстве у Анлека, мы никак их не отличим от прочих, и нам никак не связаться именно с теми, кто встанет на нашу сторону.

— Тогда ехать на поиски должен ты, Каратриль, — сказал Тиринор.

— Я? — ахнул Каратриль. — Да как же я его найду?

— Бел Шанаар доверял тебе полностью, — сказал Тириол. — Я разделяю его мнение. Тебя не оставят без помощи: магам Сафери известны заклинания, что помогут тебе найти Имрика.

— Да я даже не знаю, откуда начать! — продолжал упорствовать Каратриль.

Первая мысль его была — вернуться в Лотерн, похоронить тело Харадрина в мавзолее и разделить горе своего народа.

— С Крейса, конечно же, — сказал Финудел, выступая вперед и кладя руку на плечо Каратриля. — Возьмешь коней Эллириона, они несут быстро.

— А корабль еще быстрее, — возразил Тиринор. — Здесь их много стоит у причала, и тебе будет предоставлен любой, который ты выберешь, вместе с экипажем.

Тириол свернул свиток и протянул его капитану. Каратриль посмотрел на князей и понял, все они хотят, чтобы ехал именно он.

— Никаких сомнений, что с тобой благословение Азуриана, — сказал маг. — Кто еще из здесь присутствующих прошел столько испытаний и вышел из них невредимым?

Каратриль искал доводы, причины, почему он не может ехать. Он рвался вернуться в Лотерн, чтобы быть со всеми, когда жители услышат, что их правителей убили. Ему было страшно, хотя он не мог в этом признаться в столь высокородном обществе: дикие просторы Крейса на самой границе Нагарита были и без того опасны. Ему придется плыть мимо острова Мертвых и вести поиски в горах, кишащих чудовищами.

Потом он вспомнил слова из письма Бел Шанаара, и в груди его вспыхнули гордость и чувство долга, выжигая страх. Он вспомнил татуированных сектантов в шрамах, их нечестивые ритуалы, представил себе, что станется с Ултуаном, если они победят, и это перевесило ужас предстоящего задания. Он взял у Тириола письмо.

— Поеду, не теряя времени, — сказал он.

— Положение не такое отчаянное, чтобы у тебя не было времени на сборы, — сказал Тириол. — Тебе не следует ехать одному, и мы должны выбрать отряд солдат для твоей охраны, а завтра ничем не хуже, чем сегодня. Мы должны многое подготовить для тебя и для других посланников.