ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Наследие Укротителя драконов - Древние соперники - Распря в Нагарите - Самоизгнание Имрика

В самые мрачные годы Ултуана войну с демонами Хаоса возглавили два величайших эльфа всех времен: Король-Феникс Аэнарион-Защитник и пришедший ему на помощь Каледор Укротитель Драконов. Двое владык Ултуана более ста лет сдерживали орды демонов.

Каледор первым понял, что пока мир продувают дикие ветра магии, набеги демонов не прекратятся. Долго и усердно изучал Укротитель Драконов мистические тайны Хаоса и постиг царство нематериального так, как ни один другой смертный. Видя, что магия, поддерживающая демонов на севере, течет в мир из царства Хаоса, Каледор задумал создать огромный портал, который образует над Ултуаном энергетическую воронку и засосет в нее ветра магии. Не раз и не два отстаивал он эту мысль в спорах с Аэнарионом: поскольку оружие и броня эльфийских владык были выкованы той же магией, что поддерживала демонов, Аэнарион опасался, что без нее остров, которым он правит, станет беззащитным.

К согласию по этому вопросу владыки так и не пришли, и, когда убили жену Аэнариона, Вечную Королеву, тот, не слушая предостережений Каледора, отыскал Меч Каина, дабы обрушить его на силы демонов. Король-Феникс превратился в темного и мстительного воина и основал на севере Ултуана королевство Нагарит, правя своими землями из крепости Анлек. Укротитель Драконов оставил попытки вразумить Аэнариона, покинул собственное королевство, названное в его честь Каледором, и обратил свои усилия на создание Великого портала.

Эти двое великих эльфов, бывшие когда-то друзьями, больше полностью не доверяли друг другу. Но в миг величайшей опасности и Каледор, и Аэнарион сыграли в разгроме демонов каждый свою роль. Каледор стал создавать свой портал над островом в водах Внутреннего моря Ултуана. Демоны, увидев его намерения, бросили свои армии на Каледор и его магов. Аэнарион пришел Каледору на помощь и сдержал легионы Хаоса, давая магам время завершить песнопения.

Обоим предстояло пожертвовать собой. Аэнарион победил, но он сам и его дракон Индраугнир были тяжело ранены в битве. Верный принесенному обету, Аэнарион полетел на север, к Оскверненному острову, — вернуть Меч Каина на черный алтарь, — и с тех пор никто больше не видел ни короля, ни дракона. Каледор и его помощники оказались пойманными порталом — их постигло проклятие вечно сражаться там с силами зла.

Так остались без властителей княжество Каледора в горах юга и земли Аэнариона в пустошах севера. Недоверие же между ними не кончилось со смертью основателей, а лишь окрепло. Никто из преемников эльфийских владык не хотел отдавать власть другому, и каждый всю заслугу победы над демонами приписывал себе.

Когда сын Аэнариона Малекит возжелал унаследовать отцовский титул Короля-Феникса, князья Каледора воспротивились этому. Они напомнили эльфам других краев, что Малекит был взращен в темноте и отчаянии и что Укротитель Драконов предсказал: потомки Аэнариона всегда будут нести на себе проклятие Каина Кроваворукого.

Первый Совет князей выбрал Королем-Фениксом Бел Шанаара из Тиранока, дабы ни Каледор, ни Нагарит не взяли величайшую власть в Ултуане. Малекит это решение принял достойно, и каледорцы также поддержали выбор Бел Шанаара.

Под властью нового Короля-Феникса эльфы отстроили свои города и освоили новые земли. За океанами основали колонии, ширилось и крепло влияние эльфийских княжеств. Нагарит и Каледор веками следили, что происходит у соседа и какова его сила. И пусть между двумя этими королевствами был мир, росло и становилось глубже их взаимное недоверие, и князья одной страны обвиняли князей другой в зависти, надменности и своекорыстии.

Поэтому к вести о приближении наггароттских знамен к его лагерю каледорский князь Имрик отнесся с досадой и беспокойством. Командующий армиями Каледора в Элтин Арване, землях к востоку от Великого океана, — Имрик — приходился Укротителю Драконов внуком, а правящему князю Каледриану — младшим братом.

Момент для появления наггароттов был неподходящий. Имрик и его воины двенадцать дней гнались по диким землям южного Элтин Арвана за бандой свирепых орков и гоблинов и сегодня собирались дать врагам бой.

— Наггаротты хотят украсть нашу славу, — сказал Имрик своим спутникам: самому младшему брату Дориену и двоюродному брату Тиринору.

Они сидели в шатре Имрика, блестя золотом пластин и серебром чешуи доспехов. Герольд, принесший весть о прибытии наггароттов, с тревогой ожидал приказа своего военачальника.

— Они рассчитывают украсть у нас победу и эти земли прибрать себе, — сказал Дориен. — Сделай им выговор за нарушение границ Каледора и отошли прочь.

Тиринор неловко пошевелился на стуле и поднял ладонь, призывая Дориена успокоиться.

— Не мудро будет говорить с ними вызывающе, — сказал он и обернулся к герольду. — Сколько их, ты говоришь?

— Двенадцать тысяч, мой князь, — ответил тот. — Из них четыре тысячи рыцарей. Мы их сосчитали, когда они форсировали Лайтенн.

— Придут сюда еще до полудня, — сказал Имрик. — Всю ночь шли.

— Надо подготовить армию и атаковать орков раньше, чем появятся наггаротты, — предложил Дориен, вставая. — Победу в битве, которая кончилась до их прихода, они не смогут присвоить.

— Мы не успеем так быстро подготовиться, — ответил Имрик. — Ничто меня не заставит начать битву наспех.

— Так что же прикажешь нам делать? — спросил Дориен. — Делить славу с этими хладнокровными убийцами?

— Мы покажем, что превосходим их. — Имрик жестом подозвал герольда к себе. — Скачи к наггароттам и пригласи их князя прийти ко мне.

Гонец поклонился и быстро вышел, оставив трех военачальников Каледора в задумчивом молчании. Имрик терпеливо ждал, скрестив руки, Дориен расхаживал по шатру. Тиринор подошел к столу и налил себе вина, разбавив его водой. Потом он нахмурился и повернулся к Дориену.

— Кузен, прошу тебя, сядь, пожалуйста, — сказал он резко и сделал глоток вина. — Мечешься, как крейсский лев по клетке.

— Не нравится мне это, — ответил Дориен. — Откуда наггаротты узнали о нашей экспедиции, как они так быстро нас настигли? А если тебя раздражает мое поведение, кузен, так никто тебя в шатре не держит. Или не хочешь слишком удаляться от кувшинов с вином?

— Прекратить собачиться! — От этой негромкой команды двое младших застыли. — Дориен, сядь. Тиринор, больше не пей. Армия готовится к битве, а вы тут цапаетесь, как дети. Ждите.

Дориен смирился и сел, перебросив через подлокотник полу алого плаща. Тиринор осушил кубок и поставил его на стол, потом сел на место.

— Почему ты так спокоен, кузен? — спросил Тиринор. — Думаешь, наггаротты будут нашими союзниками?

— Нет, — ответил Имрик, не шевельнувшись.

— Ты им даешь возможность посмеяться над нами. — Тиринор взметнул руки вверх. — Зачем посылать посольство, обреченное на оскорбление, кузен?

— Пусть смеются, — ответил Имрик. — Следует всегда вести себя достойно.

— Будто наггароттам есть дело до нашего достоинства! — презрительно фыркнул Дориен. — Они в нем усмотрят слабость!

— И ты в нем видишь слабость, брат?

Имрик не сводил с Дориена пристального, настойчивого взгляда.

— Н-нет, — ответил Дориен несколько неуверенно. — Я знаю, что мы не слабы.

— А только это и важно, — закончил Имрик. — Что думают наггаротты, меня не волнует.

И эльфы снова замолчали. Снаружи раздавались лязг оружия и доспехов, суета приготовлений к битве. Капитаны строили роты, слышались пронзительные сигналы труб.

Имрик коротал время, раздумывая о будущей битве. Наггаротты пришли не вовремя и отвлекли его. А он не стал бы самым прославленным полководцем Каледора, если бы позволял себя отвлекать. Князь знал, что боевые товарищи считают его грубым до бессердечности, а он считал их мальчишками и горячими головами. Своей жизнью князь был доволен. Ему хватало возможности проявить себя в битве, показать, что он достоин быть наследником Укротителя Драконов. Даже небольшой спор с братом и кузеном вызвал у него раздражение, и он радовался, что до каледорского двора отсюда далеко. Здесь, в колониях, вдали от Ултуана, от его политических интриг и борьбы личных интересов, есть возможность делом составить себе имя.

Вот такая постоянная грызня и прогнала его в Элтин Арван. Хоть Имрик и был внуком Каледора, он не имел особого желания обладать магическими способностями. Куда больше его интересовало умение владеть мечом и копьем или командовать армиями.

Он разделял недоверие своего народа к наггароттам, но при этом относился к ним с невольным уважением. В военном искусстве с ними не могло сравниться ни одно княжество, в том числе его собственное.

В частности, он восхищался их правителем, князем Малекитом. Имрик никогда бы в этом не сознался, но успехи Малекита были для него предметом зависти и подражания, и к восхищению примешивалась досада: живи Имрик не в одно время с Малекитом, его бы признали величайшим военачальником Ултуана. А так — он славен в Каледоре, в нескольких городах колоний, где знают о его экспедициях, но его победы и завоевания начисто тонут в славословиях, возносимых князю Нагарита.

Имрик досадливо скривил губы и мысленно прикрикнул на себя: вопреки всем его намерениям наггаротты все же отвлекли его от приготовлений к битве. Заметив, что он на что-то сердится, Дориен и Тиринор взглянули на своего предводителя с тревогой.

— Построить армию, — велел Имрик, вставая.

Взяв меч, прислоненный сбоку к креслу, он пристегнул к поясу золоченые ножны. Украшенный шлем взял под мышку. Подметая подолом плаща узорчатые вышитые ковры на полу, Имрик вышел из шатра, а за ним — Тиринор и Дориен.

Воздух был сыр, небо нахмурилось, тонкий туман закрывал вересковые пустоши, где встали лагерем эльфы. Вымпелы над шатрами вяло повисли в недвижном воздухе, мокрые от ночного дождя. В городке весело раскрашенных шатров адъютанты и оруженосцы носились по поручениям капитанов и рыцарей, роты копьеносцев выстраивались к перекличке на юго-западе лагеря, и по их серебристым доспехам и темно-зеленым щитам стекали капли дождя.

Имрик свернул на восток и зашагал по гати, проложенной через траву и вереск. Впереди наперерез проехал короткой рысью, сверкая рубинами и изумрудами сбруи на белых конях, отряд рыцарей, отсалютовав полководцу опущенными пиками. Имрик ответил поднятой рукой.

Пройдя между шатрами арсенала и цейхгауза, трое князей вышли к полю драконов. Три этих мощных зверя полеживали на полосе каменистого луга, пуская ноздрями клубы пара. Окраска у двух зверей была как у затухающих углей: темно-красная чешуя и оранжевое подбрюшье; у третьего туловище сверху было темно-синее, как сумерки, а ноги и нижняя часть — аспидного цвета грифельной доски. Все три зверя повернули на зов Имрика массивные головы на длинных шеях.

— Час битвы! — крикнул командующий армиями.

Драконы поднялись, порыкивая и отфыркиваясь, медленно моргая желтыми глазами. Самый большой, один из двух красночешуйчатых, расправил крылья и широко зевнул, пустив глоткой клуб дыма.

— Вот так сразу? — спросило чудище глубоким рокотом.

— А ты устал, Маэдретнир? — ответил ему Тиринор. — Может, предпочел бы храпеть в глубине каледорских гор, как твои родичи?

— Бесстыжий эльф, — буркнул дракон. — Кому-то из нас приходится бодрствовать, чтобы оградить вас от беды.

— Может, ты предпочел бы воевать пешком? — спросил синий дракон, принадлежащий Тиринору.

Это была драконица Анаэгнир. Она дважды хлопнула крыльями, едва не сбив эльфов с ног воздушной волной.

Из лагеря высыпали молодые эльфы в ливреях дома Имрика, неся князьям драконов резные седла-троны и оружие. Когда сбрую одели — непростая операция, потребовавшая от драконов помощи и терпения, — трое князей вскарабкались на спины своих скакунов. Они застегнули ремни вокруг пояса, свесив ноги в поножах по обе стороны драконьих шей. Каждому подали пику в три эльфийских роста, украшенную зелеными и красными вымпелами. Приняв у слуг высокие щиты, князья повесили их на седла.

Слуги отошли на безопасное расстояние, Имрик наклонился к шее Маэдретнира и похлопал рукой по чешуе.

— На юго-восток, к армии! — скомандовал полководец.

Маэдретнир взмыл в воздух, трава прилегла к земле под мощным взмахом крыльев. Два других дракона взлетели следом, и князья стали кругами набирать высоту над лагерем.

Отсюда открывался впечатляющий вид на собирающуюся армию. Две тысячи рыцарей выстроились эскадронами по сто, знамена и вымпелы реяли над вересковой пустошью. Слева от них строились в десять рядов роты копьеносцев по пятьсот воинов под своими знаменами каждая, всего девять. Двадцать повозок выстроилось за копейщиками, каждая запряжена четверкой лошадей, на каждой — два мощных стреломета и их расчеты. Лучники встали рядом с копейщиками — около трех тысяч эльфов.

В зеленом, красном и серебристом потянулось войско эльфов через мрачную пустошь. На юго-востоке был виден далекий изгиб реки, стекающей с торчащих над горизонтом высоких гор, а почти под ними путь, по которому прошли орки: полоса примятой травы и кустов, петляющая в сторону реки. Дальше, на юге, где встали лагерем зеленокожие, виднелся густой дым, застилающий воды широкой реки.

Маэдретнир лег на крыло и свернул к армии, и тут Имрик услышал далекий крик. Он оглянулся — Дориен махал пикой, стараясь привлечь его внимание. Увидев, что брат смотрит на него, Дориен показал на запад. Имрик велел Маэдретниру свернуть направо, желая посмотреть, что заметил Дориен.

Вдоль узкого потока вилась черно-лиловая колонна — наггаротты. Блестела на солнце броня, быстрым шагом ехали рыцари авангарда, пехота старалась не отставать. Имрик заметил еще одно: тень в воздухе над наггароттской армией.

— Что это там такое летает над наггароттами? — спросил он.

Маэдретнир повернул голову, без малейшего усилия заложил плавную дугу, сворачивая к наггароттской армии.

— Грифон со всадником, — сказал дракон не без отвращения. — Объясним им, что в нашем небе летать не надо?

— Подвези меня к ним, — велел Имрик.

Маэдретнир взмахнул крыльями и полетел к наггароттам. Имрик оглянулся и увидел, что Дориен с Тиринором летят за ним. Он показал им копьем, чтобы летели к армии. Тиринор тут же послушался и отвернул, Дориен тоже, но очень неохотно.

Вдруг Маэдретнир опустил голову к земле.

— Всадник, — сказал он.

Имрик посмотрел — в сторону каледорского лагеря скакал одинокий эльф на белом коне.

— Давай к нему, — сказал он. — Узнаем, что ответили наггаротты.

Дракон пошел резко вниз. Всадник, увидев князя на драконе, натянул поводья. Маэдретнир приземлился рядом с ним, и конь гонца тревожно заржал. Герольд потрепал его по шее и послал вперед, поближе, чтобы можно было говорить, не крича издали.

— Князь наггароттов отклонил приглашение, — сообщил он.

— Имя у него есть, у этого князя? — спросил Имрик.

— Его зовут Малдиар, мой князь, — ответил герольд. — Владыка Атель Торалиена.

— Впервые слышу, — сказал Имрик. — Наверняка из выскочек, которых произвел в князья Малекит перед тем, как исчезнуть в северных пустошах.

— Так и есть, мой князь, — ответил гонец. — Он поручил передать, что наггаротты не подчиняются каледорцам. Прошу прощения, мой князь, но еще Малдиар велел мне сказать вам, чтобы вы отменили нападение на орков, и он заявляет, что лишь у него одного есть право на завоевание этих земель.

— Это мы посмотрим, — сказал Имрик. — Возвращайся к армии и скажи моим капитанам, чтобы готовились выступить.

— Как прикажете, мой князь.

Герольд повернул коня, и тот охотно пустился галопом, уносясь подальше от Имрика и его чудовищного верхового зверя.

— Полетели знакомиться с Малдиаром, — сказал Имрик Маэдретниру.

Грудь дракона сотряслась рокотом, который мог быть смехом, и дракон взмыл в небо. Он понес своего всадника к наггаротту на грифоне, низко парящем над самыми верхушками редких деревьев, торчащих на склоне холма.

Всадник грифона — Малдиар, решил Имрик, — заметил приближение каледорского князя и направил своего крылатого коня навстречу Имрику. Когда он приблизился, стало возможно лучше разглядеть и Малдиара, и его зверя. Князь был одет в серебристо-золотистую броню, инкрустированную рубинами. Орлиная голова грифона сверкала синими, черными и красными перьями, сзади он был в черно-белых полосах, а когти имели цвет крови.

Грифон испустил пронзительный птичий крик, Маэдретнир ответил глубоким рычанием и клубом дыма из ноздрей.

— Заставь их спуститься, — приказал Имрик.

Маэдретнир рванулся выше, взлетел над грифоном и камнем пошел вниз, сложив крылья, целя точно в наггароттского князя. Вытянув шею, раскрыв пасть, дракон, казалось, сейчас врежется в грифона и его всадника. В последний момент он развернул крылья и завис в воздухе, обдав Малдиара вихрем. Грифон метнулся в сторону и вниз, закувыркался в воздухе, но выправил по лет. Малдиар задрал голову и выкрикнул какие-то проклятия Имрику, но каледорец, не обращая внимания на его гнев, показал на землю.

Малдиар снизился, сопровождаемый сверху Маэдретниром, и направил грифона на скалистый утес, поднимающийся из зарослей дрока и травы. Имрик на своем драконе сделал еще три круга, потом приземлился на расстоянии длины копья. Грифон был зверем крупным, втрое больше лошади, но по сравнению с нависшим над ним Маэдретниром, закрывшим утреннее солнце, казался карликом.

— Как ты смеешь?! — вскричал Малдиар. — Это оскорбление! По какому праву ты преградил мне путь?

— Я Имрик из Каледора. Здесь у тебя нет прав, эти земли будут моими.

— Имрик? Слышал я о тебе и о твоей зависти к князю Малекиту. И вижу твою наглую попытку захватить земли, кои принадлежат ему по праву честного завоевателя.

— У орков другое мнение, — ответил Имрик. — Уводи свою армию. Твое присутствие нежелательно.

— Я не стану тратить время на каледорских воров, — заявил Малдиар. — Клянусь Каином и его кровавым кулаком, тебя следовало бы зарубить за такие слова!

— Сделай одолжение, попробуй, — ответил Имрик.

Маэдретнир встал на задние лапы и издал оглушительный рев. Гребень пурпурных перьев на шлеме Малдиара бешено захлопал на ветру, грифон подскочил ближе, шипя и клекоча. Малдиар натянул узду своего зверя и заставил сдать назад.

— Пустые угрозы, Имрик, — сказал он. — Я очищу эти земли от орков и объявлю владением Нагарита. Твой Король-Феникс плохо подумает о Каледоре, если ты станешь оспаривать при его дворе такую победу.

Имрик не ответил, бесстрастно глядя, как Малдиар с трудом успокаивает своего грифона, потом поднимает его в воздух и летит обратно к своей армии.

Имрик вздохнул. Малдиар был прав: он не станет атаковать армию других эльфов. Единственный выход — уничтожить орков до того, как наггаротты смогут вступить в бой.

Маэдретнир снова взмыл к облакам, и князь увидел, что это будет не так легко. Рыцари Атель Торалиена несколько опередили остальную армию наггароттов и стремительно приближались к лагерю орков.

Маэдретнир на предельной скорости устремился обратно к армии Каледора. Колонны уже выступили — наверняка получив приказ от Дориена, предвидевшего возвращение Имрика. Рыцари образовали два крыла по обоим флангам пехоты, держа строй — совсем не похоже на беспорядочное наступление наггароттов. Тремя колоннами лучники и копейщики шли к югу, две из них прямо на лагерь орков и гоблинов, остальные взяли на восток, отрезая зеленокожим отступление от реки. Когда вскоре подойдут наггаротты, бежать оркам будет некуда.

Имрик парил над армией, и тень Маэдретнира пробегала по рядам воинов. Утренний туман рассеялся под крепнущим солнцем, облака разошлись, на земле заиграли солнечные пятна. Дориен и Тиринор направили своих драконов к Имрику и заняли места по обе стороны своего предводителя. Три дракона размеренными взмахами крыльев держали темп марширующих колонн.

— Я ж говорил, что они не станут слушать! — крикнул Дориен. — Переговоры с наггароттами — потеря времени.

Имрик не ответил. Быстро продвигаясь вперед, рыцари Атель Торалиена опасно отдалились от поддержки наггароттской пехоты и боевых машин. Малдиар догнал свой авангард и начал кружить над ним.

Каледорский генерал перенес внимание на истинного врага. Отряды верховых гоблинов на волках патрулировали пустошь. Драконов заметить было легко, и далекие звуки рогов предупредили о грядущей атаке. Сквозь дым костров Имрик разглядел укрепленный лагерь орков. Он протянулся довольно далеко вдоль берега реки и оказался больше ожидаемого. Виден был оскверненный зеленокожими поток — полоса грязи, уходящая к югу.

Оркам шатры для укрытия не были нужны, но имелось несколько грубо сколоченных изгородей для стай гигантских волков и стад огромных кабанов. Видно было, как орки и гоблины спешат в эти загородки с кнутами и палками.

Внимание Имрика привлекло нечто более крупное. Ближе к центру лагеря горел самый большой костер, окруженный рваными знаменами и грубыми тотемными шестами. Сбоку дергалась на цепях чешуйчатая крылатая тварь. Она была размером почти с дракона, но у нее не было передних ног. Чешуя была зеленого цвета, а на голове торчали рога и желтый гребень.

— Виверна! — зарычал Маэдретнир, тоже увидев это чудовище, и задрожал от ярости. — Мерзкое отродье гор. Убить ее надо.

— Вместе с хозяином, — добавил Имрик, увидев здоровенного орка, вышедшего из толпы зеленокожих и идущего к виверне.

Орки быстро разбирались по племенам вокруг варварских штандартов с черепами и костями с навершия-ми в виде уродливых клыкастых морд из дерева. Гоблины поменьше не очень хотели уходить из лагеря и держались кучками позади своих крупных родичей.

Воздух прорезал пронзительный визг, и виверна неуклюже взлетела в небо, унося на спине воеводу орков. По пустошам пронеслись одобрительный вой, рычание, энергичная барабанная дробь и нестройный хор рогов.

Имрик направил Маэдретнира вниз, и эльф с драконом пронеслись над армией Каледора ниже высоты полета стрелы. Командующий дал сигнал своим капитанам построиться в боевой порядок и снова взмыл вверх, наблюдая за противником.

Под ним развернулись две колонны пехоты, лучники и копьеносцы вперемежку, а стрелометы сняли с повозок и установили на флангах длинных рядов эльфийских воинов. Один фланг кавалерии поскакал к реке, другой держался в резерве, готовый ринуться на прорыв или отбить контратаку орков.

На западе, справа от Имрика, кавалерия наггароттов разделилась на эскадроны по несколько сот всадников и построилась клиньями, на острие каждого трепетало знамя. Похоже было, что они хотят ударить в сердце лагеря — не самая удачная стратегия. Имрик видел, как строятся орки навстречу рыцарям — масса клыкастых мускулистых воинов с деревянными щитами и всеми видами топоров, мечей, палиц и боевых молотов.

На миг Имрик потерял из виду виверну, но тут же нашел снова — на земле, в центре собирающейся орды орков и гоблинов. Воевода бешено жестикулировал, стараясь объяснить своим подчиненным какой-то приблизительный план боя. Стаи верховых гоблинов на волках собирались вместе, вклиниваясь между наггароттскими всадниками и следующей за ними на расстоянии пехотой. Со спин своих волков они вели беспокоящую стрельбу из коротких луков по эльфийской кавалерии. Против тяжело бронированных рыцарей эта тактика особого успеха не имела, хотя время от времени удавалось задеть рыцаря или лошадь под ним, и за быстро несущимися атакующими оставался тонкий кровавый след убитых и раненых. Орки тоже собрали кавалерию, и два отряда всадников на кабанах встали у западного края крепнущей линии орков. Орки собирали гоблинов в кучу и, понукая ругательствами и пинками, гнали на север и на восток, навстречу каледорцам.

План был прост и опытному взгляду Имрика понятен. Гоблины должны будут связать силы каледорцев, а более сильные и боеспособные орки будут отбивать нападение наггароттов.

Имрик подумал, что план воеводы орков вполне мог бы сработать. Желание Малдиара натянуть нос Имрику перевесило здравый смысл. Как ни были сильны наггароттские рыцари, зеленокожих просто было слишком много, чтобы смести их кавалерийской атакой.

Эта ситуация создавала для Имрика дилемму. Он мог быстро изменить свои планы и поддержать атаку наггароттов или же стоять и смотреть, как будут уничтожать рыцарей Атель Торалиена.

Имрик поднял пику, подавая сигнал Дориену и Тиринору приблизиться так, чтобы голос был слышен. Они подлетели и заняли места чуть позади Имрика, так что драконы едва не соприкасались крыльями.

— Тиринор, скомандуй армии общее наступление, — сказал Имрик. — Перебить гоблинов и атаковать орков с фланга.

— Наггаротты не будут тебе благодарны за спасение, брат! — крикнул Дориен. — Если хотят расшибиться насмерть о скалы гордости, то и пусть.

— Каждый эльф, убитый орком, — пятно на чести всего Ултуана, — возразил Имрик. — Я такого допустить не могу. За мной!

Не слушая дальнейших возражений брата, Имрик направил Маэдретнира направо, к берегу, на помощь наггароттам.

Он не оборачивался посмотреть, летит ли за ним брат. Как ни была велика неприязнь Дориена к наггароттам, приказ он выполнит.

Дракон и князь поднялись к облакам, и чем выше, тем холоднее был воздух. Пар шел изо рта Имрика, и когда он подлетел к наггароттам, то уже основательно замерз. Имрик глянул на восток и увидел, что Тиринор возглавляет атаку каледорской армии. Лучники и стрелометы собирали обильную жатву с тесно стоящих гоблинов, а копейщики, прикрытые с фронта и с левого фланга кавалерией, наступали вдоль реки. Третья колонна пехоты слегка отставала от рыцарей Атель Торалиена, чуть опережая пехоту наггароттов.

Всадники на кабанах не могли больше сдерживать свой боевой пыл и рванулись вперед, наставив пики. Кавалерия наггароттов ждала такого маневра, и передовые эскадроны расступились перед зеленокожими, оставив их ротам, идущим сзади. Сбитые с толку этим действием, орки попытались сдержать своих бешено несущихся скакунов и сменить направление атаки, но ряды их смешались, и тут же сотня пик эльфийских рыцарей, одетых в золото, ударила им во фланг.

Имрик со своего наблюдательного пункта в небе видел всю успешность атаки. Три эшелона всадников один за другим ударили по орочьей кавалерии. Первый удар отделил передовых орков от остальной массы, следующие два врезались в нее, как золотые лучи света рассекают мрак.

Всадники, не столкнувшиеся с кабанами, скакали дальше, поворачивая влево, чтобы ударить по острию атаки орков, где их было меньше всего. Имрик понял, что задумал Малдиар: врезаться между орками и гоблинами и напасть на их порядки с тыла. Это заставило его изменить мнение о полководческих способностях Малдиара. План дерзкий, но если выйдет, то армия зеленокожих окажется между жерновами яростных рыцарей с тыла и нескольких тысяч пехоты с фронта.

Однако опасность этого плана заключалась в том, что рыцари, оказавшись позади орков, будут точно так же прижаты к реке, как были прижаты орки, и начнут вязнуть в болотистой почве. Они слишком оторвутся от своих тылов, и у зеленокожих хватит времени сразиться с ними до подхода пехоты.

— Какой у тебя план, брат? — окликнул его Дориен.

— Валить орков! — проорал в ответ Имрик, направляя Маэдретнира в крутое пике.

Дориен устремился следом, и два дракона понеслись к земле с неимоверной скоростью. Ветер рвал плащи князей, грозил выдернуть из рук выставленные пики. Позади бешено гнулись на ветру флагштоки седел, хлопали вымпелы.

У Малдиара были собственные соображения, чем поддержать атаку рыцарей. Когда его кавалерия врезалась в ряды зеленокожих, несший его грифон взмыл над ними, полосуя их когтями, и меч наггароттского князя принялся косить зеленокожих полосой синего пламени.

Земля стремительно летела навстречу, и Маэдретнир испустил леденящий душу рык. Орки брызнули во все стороны, в ужасе забыв о наступающих рыцарях. Одних орков зарубили сразу, другие попытались противостоять эльфийской коннице, но не успели подготовиться, и рыцари Атель Торалиена прошли сквозь них легче, чем нос корабля рассекает воду, оставив за собой груду тел и устремляясь к лагерю.

Дориен и Имрик обрушились на орков одновременно. Драконы выдыхали темное пламя, когти их пропахивали в войске орков проплешины, похожие на рваные рубцы на зеленой шкуре. Пика Имрика светилась белым под действием вырезанных на ней рун, и искристый след оставался в воздухе от ее острия, без остановки вспарывающего горла и пронизывающего тела.

Маэдретнир приземлился, раздавив чешуйчатым телом еще нескольких врагов, а Имрик протянул руку назад и отстегнул щит.

Дракон взмахом хвоста подбросил в воздух дюжину орков, одновременно окутав черно-красным пламенем еще вдвое больше.

На расстоянии меньше полета копья Дориен со своим драконом творили то же самое. Орки кишели вокруг, нанося яростные удары по дракону топорами и тесаками, но оружие отскакивало от чешуи, не причиняя вреда. Слышался ясный голос князя, поющего древнюю боевую песню своей родины.

Маэдретнир сомкнул челюсти еще на двух орках, перекусывая их пополам, а Имрик огляделся, думая, куда могли деться воевода орков и его виверна. Ответ он получил в виде размытого вихря, летящего на Дориена сверху и сзади.

Имрик выкрикнул предостережение, но в этом не было нужды. Дориен только притворялся, будто ничего не замечает, и, когда виверна нырнула в атаке, дракон каледорского князя взмыл с земли, расправив крылья. Клыки и когти виверны промахнулись меньше чем на длину меча, хотя воевода орков полоснул черненым топором по хвосту дракона, обрушив на землю дождь чешуи.

Чудовищные создания понеслись вверх, кружа и рыча, каждый старался оказаться выше противника.

Дракон Дориена был сильнее виверны и с каждым взмахом крыльев поднимался все выше. Виверна изо всех сил пыталась не отстать, а дракон с неожиданной ловкостью извернулся, ныряя вниз, и его когти рванули шею виверны. Пика Дориена пробила ей левое крыло, но воевода-орк успел ударить топором по плечу дракона, и горящее странным огнем лезвие вонзилось глубоко в его тело. Виверна и дракон принялись рвать друг друга когтями и зубами, Дориен убрал пику и выхватил длинный меч, сверкающий как луна. Князь и воевода обрушили друг на друга град ударов, звери летели камнем к земле, орк яростно размахивал топором, а меч Дориена превратился в сверкающую полосу.

От этого поединка Имрика отвлек стук стрел по чешуе и броне. Он увидел, что орки разбежались, а вместо них кучка гоблинов пытается обстреливать его кривыми стрелами из заросшей кустарником лощины.

— Сожги их, — велел Имрик дракону.

Маэдретнир повернул голову и открыл пасть, похожую на пещеру. Гоблины испустили пронзительный визг, лощина заполнилась дымом и огнем. Имрик снова посмотрел на брата. Дракон Дориена освободился из когтей виверны за миг до падения наземь. Виверна с поврежденным крылом и десятком кровоточащих ран не успела вовремя выровняться и, рухнув на пустошь боком, покатилась, мельтеша ногами и хвостом, оставляя след из чешуек. Воеводу сбросило ударом, он полетел головой вперед и упал в текший неподалеку ручеек.

Пока Дориен снова менял меч на пику, его дракон кружил вокруг упавшей виверны, поливая ее огнем. Сбитая тварь шипела и рычала, неуверенно покачиваясь на двух ногах и неуклюже колотя хвостом среди языков пламени.

— Вверх, — велел Имрик.

Маэдретнир взлетел в воздух и поднял командующего над битвой.

И следа не осталось от двух четких линий боевых порядков. Гоблины под напором каледорцев сотнями побежали к лагерю, а рыцари Имрика ударили по ним со стороны реки. Несколько рот лучников отделилось от главных сил и поливало орочий лагерь залпами стрел, и на острие каждой было магическое пламя.

Невдалеке от подыхающей виверны Малдиар и его грифон перемалывали остатки кабаньей кавалерии. Зверь подбрасывал в воздух визжащих кабанов клювом и когтями, а князь наггароттов крошил всадников, отрубая им головы и конечности. Подошла и вступила в бой пехота наггароттов, гоня волчью кавалерию стрелами и копьями. Вдоль берега реки перестраивались наггароттские рыцари, готовые снова ударить врага.

Имрик краем глаза заметил, что воевода-орк вылезает из камышей, так и не выпустив из руки топор.

— Пусть-ка Малдиар поспорит, когда у меня будет голова воеводы, — сказал Имрик Маэдретниру.

Дракон одобрительно буркнул глубоким рокотом и повернулся к предводителю орков. Малдиар тоже заметил врага, и его грифон взмыл над атакующими наггароттами, устремляясь к воеводе.

— Дурак хочет обогнать дракона, — сказал Маэдретнир, летя над пустошью прямо к цели так низко, что быстрые удары крыльев едва не задевали траву и кустарники.

Но пренебрежительное замечание дракона оказалось преждевременным: предводитель орков с бешеным криком пустился бежать к Малдиару, размахивая топором. Малдиар направил грифона круто вниз и поднял меч, на котором блеснул магический огонь.

Воевода остановился, расставил мощные ноги, держа топор в двух руках, глядя на приближение князя наггароттов. Дракон Имрика зарычал и изо всех сил рванулся вперед, чтобы достичь орка раньше, чем опустится меч Малдиара.

Но Имрик видел, что опоздает. Малдиар уже наклонился с седла, держа меч горизонтально для решающего удара, тень грифона стремительно летела по бугристой земле.

Оба князя не сводили глаз с намеченной жертвы. Если Малдиар промахнется, пика Имрика войдет в спину орка раньше, чем наггаротт успеет развернуться на второй заход. Каледорец стиснул пику, сверкающее острие смотрело на воеводу, а грифон Малдиара ринулся вниз для завершающего удара.

И в этот миг дракон Дориена рычащим красным ветром ударил в грифона Малдиара, и всадник с крылатым конем рухнул на землю.

Имрик от неожиданности едва не промахнулся, но в последний момент успел направить пику точно в цель. Итильмаровое острие без усилий пронзило броню орка и вышло из груди. Маэдретнир пронесся мимо, и сила удара едва не вырвала пику из рук Имрика, заставила его привстать в седле, неся орка на пике, когда его дракон взмыл к небу.

Обмякшее тело воеводы соскользнуло с итильмарового древка, сорвав вымпел, заполоскавшийся как пелерина, а тело свалилось вниз и покатилось по камням и траве. Маэдретнир триумфально взревел, и рев отдался у Имрика во всем теле.

Но Имрика больше интересовало сейчас происходящее внизу, на земле. Малдиар и Дориен стояли друг напротив друга с мечами в руках, их крылатые звери маячили за ними. Имрик боялся, что они вот-вот пустят свои мечи в ход, и приказал Маэдретниру приземлиться рядом. Дракон заложил крутой поворот, чтобы погасить скорость, а князья тем временем осыпали друг друга оскорблениями. Маэдретнир приземлился на четыре лапы рядом с драконом Дориена. Пику Имрик уже убрал и схватился за веревку еще до того, как когти дракона коснулись земли.

— Убрать оружие! — крикнул он, спрыгивая на землю.

— Он нас ворами назвал! — возразил Дориен, не сводя глаз с наггаротта.

— Я не подчиняюсь приказам каледорских трусов! — сказал Малдиар, тоже не сводя глаз с Дориена.

— Трусов? — взревел Дориен, делая шаг вперед.

Малдиар поднял меч чуть выше.

— Я тебе голову отрежу за такие слова!

— Ты этого не сделаешь. — Имрик встал перед братом, взял Дориена за руку, держащую меч. — Клинок в ножны, брат.

— Слушай хозяина, пес, — сказал Малдиар. — Не стоит проверять твой клинок моим.

Имрик развернулся к наггаротту, уже держа руку на рукояти меча.

— Я могу проверить, — сказал он.

Малдиар заколебался, меч его чуть опустился, но тут же князь наггароттов выпрямился, сузив глаза и стиснув зубы.

— Но не стоит, — сказал Имрик. — Битва еще не выиграна.

— Победа уже у меня в руках, — возразил Малдиар. — Я разгромил этот сброд, и только вопрос времени, когда мои воины их выловят и прикончат.

— Не твоя это победа, — сказал Дориен, выдергивая руку из хватки Имрика, и шагнул вперед, встав рядом с братом. — И твои рыцари, и ты уже были бы мертвы, не приди мы вам на помощь.

— «Нам на помощь»? — Лицо Малдиара стало маской презрительной ненависти. — Да из-за вашего вмешательства я чуть битву не проиграл!

— Уходи, — велел Имрик, беря Дориена за плечо и отводя назад. — Добей противника, брат.

Дориен посмотрел в глаза Имрику, у него задергалась щека. Имрик ответил ему холодным взглядом, который брат отлично знал.

Махнув рукой, Дориен сунул меч в ножны и пошел к своему дракону. Имрик повернулся к Малдиару. Тот опустил меч, но не убрал в ножны.

— Трофеи мы поделим, — сказал Имрик.

— Это как? — язвительно рассмеявшись, спросил наггароттский князь. — Пусть тела останутся тебе. А землю возьму я.

— Нет, — ответил Имрик. — Ты возьмешь землю к западу от реки, Каледору достанется область к востоку.

— Зачем мне на такое соглашаться? — Малдиар убрал меч в ножны и вызывающе скрестил на груди руки. — Зачем отдавать тебе половину моих новых земель?

— Лучше что-то, чем ничего, — ответил Имрик. — Если Малекит будет недоволен, пусть предъявляет претензии мне.

— Ты отлично знаешь, что наш храбрый князь воюет на севере, — сказал Малдиар. — В колониях он уже пятьдесят лет не появляется.

— У тебя не хватает полномочий на такое соглашение? — спросил Имрик, и Малдиар застыл, ужаленный подтекстом этого вопроса.

— Я князь Нагарита. Я имею все права говорить от имени князя Малекита и королевы Морати.

— Королевы Морати? — При упоминании матери Малекита, вдовы Аэнариона, Имрик нахмурился. — Морати больше не королева.

— В Нагарите она королева, — хитро улыбнулся Малдиар. — Я принимаю твои условия, они ничего не значат. Когда вернется Малекит, мы предъявим свои права полностью и отказа не примем. Радуйся своему богатству, пока оно у тебя есть, каледорец. Нагариту надоело проливать кровь ради чужой выгоды.

Малдиар повернулся и зашагал к своему грифону. Зверь опустился на землю, князь ухватился за украшенную самоцветами узду. Но перед тем как взобраться в седло, наггаротт оглянулся на Имрика:

— Тебе бы надо быть осмотрительнее в словах и делах, князь. Каин обратил на тебя свой багровый взор, Имрик из Каледора. Моли судьбу, чтобы он не был недоволен тобой.

Упоминание Кроваворукого бога застало Имрика врасплох. Все знали, что наггаротты не скрывают своего поклонения владыке смертоубийств, но произнесенное вслух имя Каина даже Имрика потрясло. Он смотрел вслед улетающему Малдиару, думая, что может означать эта угроза.

— Давай заканчивать, — сказал Имрик Маэдретниру, выбрасывая из головы слова Малдиара. Обычные для наггаротта туманные оскорбления и угрозы.

Обратный путь в колонию Каледора был долгим, но каледорские войска были воодушевлены победой над ордой орков. Имрик не разделял ликования армии, встревоженный словами Малдиара и событиями, которым он был свидетелем после битвы. Наггаротты собирали раненых орков, но не приканчивали их на месте, как приказал им Имрик, а уводили в свой лагерь. Имрик не знал точно, какая судьба ожидает пленников, но после слов Малдиара о Каине, заметив различные варианты руны Кроваворукого на знаменах и щитах наггароттов, — подозревал.

Весть о разгроме орков пришла в стены Серого Города, Тор Арлиета, раньше армии, и на улицах их встречали ликующие эльфы. Город был построен у подножия гор, вдоль кромки дремучего леса, протянувшегося от моря к северу-западу от места, где истребили орков. Семнадцать светло-серых башен, крытых синей черепицей, поднимались над лесистыми склонами, и над ними развевались флаги Каледора. Город окружала стена в десять эльфийских ростов, а вокруг нее — еще одна в половину этой высоты. Между двумя стенами стояли лагеря и гарнизоны армии, и здесь проходили сейчас рыцари и ополченцы под рукоплескания народа. С крыш свисали гирлянды цветов, мостовые были усыпаны листьями. С крыш, балконов, террас слышались арфы, рога и флейты — горожане праздновали возвращение своих воинов.

Трижды облетев город с братом и кузеном — чтобы благодарный народ мог вознести песни и славословия своим князьям, — Имрик опустился на холм, где высились каменные дворцы и цитадель. Цитадель имела подобие огромного дракона, стены ее раскинулись как крылья, к концам сливающиеся со склоном горы, на возносящейся над ним главной башне крыша была крыта золотом. На бастионах развевалась сотня флагов, и каждый принадлежал знатному дому Каледора, а над ними полоскалось на ветру знамя города. В чистом воздухе звучали фанфары, сообщавшие о возвращении князей, и у массивных ворот из темно-красного дерева выстроился почетный караул. На воротах был вырезан барельеф каледорских гор, над которыми парили драконы.

Три дракона со своими всадниками приземлились на безукоризненной лужайке, разделявшей пополам широкую площадь вокруг цитадели. Освобожденные от сбруи и седел-тронов, они попрощались со всадниками и полетели в нависающие над городом горы к своим пещерам. Имрик, в сопровождении Дориена и Тиринора, вступил в открытые ворота, и почетный караул вскинул копья в салюте.

Имрик хотел направиться в свои покои, но его задержал Хетлиан, канцлер города. Пожилой эльф в длинной мантии цвета нефрита и золота обратился к Имрику по имени. Он был при всех церемониальных регалиях: в золотом с рубинами поясе вокруг талии — символе своей должности, а в левой руке держал резной скипетр с навершием в виде лепестков розы, искусно вырезанных из сапфира размером с кулак.

— Поздравляю вас со счастливым возвращением, князья, — сказал Хетлиан, коротко поклонившись каждому из них. — Огромная радость и честь для меня лично поздравить вас с победой и выразить благодарность от города.

Имрик подумал о тех шестистах с лишним эльфах, чьи тела доставили на похоронных носилках, но ничего не сказал. Что им будет оказана честь, он не сомневался.

— Совет старейших объявил трехдневный праздник, — продолжал Хетлиан. — Вы, конечно же, будете на нем почетными гостями.

— Будем? — переспросил Имрик, удивив канцлера.

— Мои кузены и я сочтем за честь принять ваше любезное приглашение, — сказал Тиринор, вставая рядом с Имриком. — Но мы устали после перехода и будем благодарны за некоторое время для отдыха.

Имрик приподнял бровь и сдержал вздох. Лицо кузена было бесстрастно — только в глазах можно было прочесть намек на просьбу. Тиринор глянул на Хетлиана и кивнул с ободряющей улыбкой.

— Да, мы будем присутствовать, — сказал Имрик. Хетлиан улыбнулся и поклонился снова. Потом хотел вновь заговорить, но Имрик его прервал: — Из Ултуана новости есть?

— Да. Приходили караваны через Тор Алесси, доставили известия и товары, — ответил Хетлиан. — Я бы сказал, ничего примечательного у них не происходит. Торговля процветает, колонии к западу от Ултуана продолжают расти, хотя не так, как здесь, в Элтин Арване. Князь Котикский Лаэтан весной стал отцом прелестной дочери. Бел Шанаар присутствовал на бракосочетании… — Хетлиан сбился и замолчал под немигающим взором Имрика. — Как я уже сказал, ничего примечательного.

— Что говорят о Нагарите? И о Малеките?

— Никакие новости о Малеките до нас не доходили, — сказал Хетлиан. — Границы Нагарита, насколько мне известно, по-прежнему закрыты для торговцев и гостей. Но было несколько делегаций из Атель Торалиена. Похоже, они более расположены к контакту, нежели их родичи там, в Ултуане.

— Наггаротты в городе есть? — спросил Дориен.

— Есть несколько, — ответил канцлер. — Обыкновенные торговцы, могу вас заверить. Вы же знаете, что у них куда лучше налажена связь с гномами, чем у нас, а спрос на товары гномов еще никогда не был в городе так высок. Они не часто приезжают и уезжают. Это плохо?

— Плохо будет, когда мне кто-нибудь из них на глаза попадется, — отрезал Дориен. — Пусть не суются в цитадель. Нам не надо, чтобы они здесь шныряли и вынюхивали.

На это Хетлиан ничего не ответил, и четверо эльфов на миг замолчали.

— Надеюсь, наши покои приготовлены и там достаточно вина и еды, — сказал Тиринор.

— Да, князья, все к вашим услугам, — ответил Хетлиан, взглянув на него с благодарностью. — Ваши слуги ждут вас там. И позвольте мне больше вас не обременять и отдать на их попечение.

Канцлер снова отвесил поклон и быстро удалился по коридору, скрывшись в занавешенной арке. Имрик повернул в коридор, ведущий в покои правителя, но не успел пройти двух шагов, как его остановил слуга в ливрее.

— Что надо? — буркнул Имрик.

— Канцлер не сказал князю о письме, пришедшем сегодня утром, — сказал эльф. — На нем печать князя Каледриана, и я позволил себе доставить его в покои князя.

— Спасибо, — сказал Имрик. — Это все?

— Да, князь, — ответил слуга, освобождая дорогу.

Имрик зашагал по коридору, звеня сапогами по мрамору. Дориен и Тиринор следовали за ним.

— Ты сегодня раздражительнее обычного, кузен, — сказал Тиринор, нагоняя Имрика. — Что тебя беспокоит?

— Наггаротты, — ответил он.

— Наконец-то, — отозвался Дориен. — Разве я не предупреждал тебя о наггароттах? Их надо изгнать из города.

— Меня не город волнует, — сказал Имрик, сворачивая в стрельчатую арку.

Шаги теперь звучали тише, заглушаемые красным ковром с узором из желтых и белых роз.

— Дело в этом письме от Каледриана? — спросил Тиринор. — У тебя есть догадки, что в нем может быть?

— Нет. Но если письмо лично от правителя Каледора, а не от его двора, то вряд ли там хорошие новости.

Они подошли к двустворчатым дверям апартаментов Имрика. Двое слуг распахнули светлые деревянные двери и поклонились. Имрик вошел, не замедляя шага.

— Пойду к себе, сниму доспехи, — сказал Дориен, проходя дальше по коридору с портретами на стенах.

Имрик молча кивнул, даже не глянув на брата. Слуги и домочадцы князя выстроились в два ряда для его встречи. Когда Имрик проходил мимо домоправительницы Элиритрин, она вышла вперед, держа перед собой белый конверт на серебряном подносе.

— Князь желает это видеть? — спросила она.

— Благодарю, — ответил Имрик, на ходу беря конверт. — Вина и холодных закусок мне в кабинет.

— Как ты узнала? — спросил Тиринор, останавливаясь возле Элиритрин. — В смысле, что он захочет видеть письмо.

— Опыт, — ответила домоправительница несколько удивленно. — Я служу князю двести тридцать восемь лет. И знаю, что князь сочтет важным.

— Кто бы сомневался, — сказал Тиринор и поспешил за Имриком.

В кабинет, уставленный книжными полками, он вошел как раз, когда его кузен садился за инкрустированный письменный стол.

В кабинетах других знатных эльфов бывали такие библиотеки прозы и поэзии, философских трудов и генеалогических сборников, что по сравнению с ними кабинет Имрика был пуст. Один ряд полок топорщился свитками пергаментных карт Ултуана и Элтин Арвана, другой содержал переплетенные трактаты по военным вопросам. На оставшихся двух рядах полок свободно лежали разнообразные диковины, среди них — золоченый череп орка с бриллиантами вместо глаз, набор кинжалов эльфийской и гномьей работы, несколько инкрустированных церемониальных шлемов, серебряная чешуйка дракона размером с ладонь, укрепленная на доске. Вероятно, от верхового дракона Аэнариона — Индраугнира.

Имрик снова встал, расстегнул плащ и аккуратно перекинул его через спинку кресла, потом сел снова. Из ящика стола он достал золоченый нож для бумаг в форме миниатюрной пики наездника дракона. Пика заканчивалась широким наконечником в форме листа. Имрик осмотрел печать, убедился, что она нетронута, и одним движением вскрыл конверт.

Не обращая внимания на остановившегося у торца стола Тиринора, он быстро пробежал скоропись старшего брата.

Письмо было короткое и деловое. Каледриан слышал растущие слухи о волнениях в Нагарите. Он опасался, что эти волнения могут распространиться на соседние Тиранок, Эллирион и Крейс, но Бел Шанаар отказывался действовать. Каледриан просил Имрика вернуться в Ултуан — с Дориеном и Тиринором, если они пожелают, — чтобы представлять Каледор в совете Короля-Феникса.

Имрик отдал письмо Тиринору, не говоря ни слова, и откинулся на спинку кресла, сложив руки на груди. Тиринор стал читать письмо, и лицо его мрачнело все сильнее.

— Ты поедешь? — спросил Имрик, увидев, что Тиринор дочитал письмо.

— Что? — спросил Тиринор, снова перечитывая отдельные моменты письма. — Не знаю. Разумно ли возвращаться всем?

— Меня призывает князь Каледора, и я должен повиноваться, — сказал Имрик. Он наклонился к Тиринору. — Мне было бы приятно твое общество.

— Мое общество? — Тиринор коротко рассмеялся. — Я думал, ты всегда предпочитаешь свое собственное, кузен. Хотя за приглашение спасибо.

— Я не могу ехать в Тор Анрок один, — признался Имрик, скривившись. — Придворная жизнь бесит меня неописуемо.

— Как ты думаешь, почему Каледриан выбрал тебя? — спросил Тиринор, подходя к низкому дивану перед полкой с картами. — Ты не самый большой дипломат из всех его людей.

— Может, именно поэтому, — пожал плечами Имрик. — Не знаю, почему Каледриан не едет сам. Спрошу у него.

— Подготовка к путешествию потребует времени, — сказал Тиринор, кладя письмо на подлокотник дивана. — Велю слугам начинать.

— Ты это о чем? — спросил Имрик. — К чему там готовиться?

— Путь отсюда и до Тор Алесси. Организовать проезд на корабле до Ултуана, потом транспорт из Лотерна. Само не сделается.

— Ничего этого не надо, — слегка улыбнулся Имрик.

— Не надо? — Тиринор пристально посмотрел на кузена — и сделал большие глаза, увидев его довольное выражение лица. — Хочешь лететь на драконах до самого Каледора?

— Так быстрее всего. Нет смысла терять время.

— А наши вещи? А слуги? Их снизу привязать, что ли?

— Поедут следом, — ответил Имрик, постукивая по столу пальцами. — Бел Шанаар славен роскошью своего дворца, тебе там понравится.

— Но всю дорогу лететь верхом? — Тиринор недоуменно развел руками, глядя на Имрика. — Зачем?

Имрик встал и перекинул сложенный плащ через руку.

— Мы, — он ткнул себя пальцем в нагрудник, — драконьи князья. Зачем плыть, если умеешь летать?