Задувал свежий ветер с востока, забрасывая брызги дождя на светлое дерево палубы, стряхивая капли с мачты и паруса на стоящего у борта Каратриля. На службе у Бел Шанаара он не раз переплывал Внутреннее море, но у него в голове все никак не укладывалась смерть Короля-Феникса, и ни в одном предыдущем путешествии не чувствовал он такой срочности и такой ответственности.

Небо затянуло тяжелыми осенними тучами, вполне под стать мрачному настроению герольда. Вокруг него матросы подтягивали треугольные паруса, слушая команды своего капитана, выжимали из своего корабля всю скорость, которую он мог дать. На носу, корме и верхушках мачт сидели наблюдатели, высматривая корабли и опасаясь, что встречный может оказаться на стороне наггароттов или сектантов. На палубе находились две сотни морских пехотинцев-ветеранов: знаменитая морская гвардия из Лотерна, родного города Каратриля.

Справа по курсу показался остров с низкими берегами. Над его берегом висела серая дымка, в небе танцевали цветные огни. Каратриль перешел к левому борту, не желая видеть остров Мертвых. Именно на этом клочке земли Каледор Укротитель Драконов произнес заклинание, создав Великий портал, и навеки заключил себя и своих товарищей-магов в ее сердце.

Выросший в Лотерне, Каратриль слыхал все моряцкие легенды. Некоторые утверждали, что маги видны как эфирные контуры с воздетыми к небесам руками, застывшие во времени в момент своего триумфа. Говорили, что последние слоги мощного заклинания все еще доносятся с бризом, что последние слова Каледора может услышать эльф во сне, если его корабль по ошибке подойдет к берегу слишком близко.

Каратриль не имел никакого желания проверять эти легенды и слышал, как моряки и морская гвардия шепчут молитвы Маннанину, богу вод, прося его пропустить корабль мимо острова Мертвых.

Оттуда они поплыли на север, петляя между островами цепи, что протянулась через Внутреннее море. Еще три дня они шли без остановки и не видели других кораблей — разве что случайный парус на горизонте.

Наконец показался северный край Внутреннего моря. Эту его границу отмечали лесистые берега, прерываемые устьями многочисленных рек. Из всех земель Ултуана только эту никогда не видел Каратриль: Авелорн, родину Вечной Королевы. От этой мысли дрожь прошла по телу Каратриля, дрожь восхищения и благоговейного страха. Авелорн, страна бескрайних лесов, всегда был сердцем эльфийского народа. Политической столицей Ултуана оставался Тор Анрок, но духовным центром был именно Авелорн. Некоторые философы утверждали, что праотцы всех эльфов выросли в этих безграничных лесах в жилищах из ветвей и листвы.

В годы службы Трону Феникса Каратриль никогда не получал поручений ко двору Вечной Королевы, и никогда не было у него гостя из Авелорна. Вечная Королева Иврейн, дочь Аэнариона и Астариели, не интересовалась преходящими делами. Ее делом была не ведающая времени защита острова и всего народа в целом. Но Каратриль знал, что Вечная Королева скоро узнает о смятении, охватывающем ее остров: на борту были другие гонцы, направленные к ее двору с вестью о решении выбрать Имрика.

Корабль вошел в одну из широких рек Авелорна в сумерках. На обоих берегах густо теснились деревья, ивы окунали в воду гибкие ветви. Из-под их навеса взлетали облаками летучие мыши, темными стрелами прорезая небо на фоне заходящего солнца. Стрекотали насекомые, кто-то выл и рычал в сумерках. Каратриль порадовался, что он на корабле, а не на суше.

Река была широкой, судоходство нетрудным, и можно было плыть всю ночь. Когда встали луны, характер леса изменился. В серебристом свете Сариура деревья будто танцевали и перешептывались на ветру, их тайные послания отдавались над водой тихим шелестом. Река бурлила жизнью: рыбы, лягушки, ящерицы резвились в медленных водах в пятнах лунного света, пробивавшегося из облаков. Крики сычей и волчий вой неслись отовсюду, и Каратриль понял, что уснуть ему не удастся.

К рассвету они вышли к большому повороту реки. Она уходила на север, к пикам Кольцевых гор, которые уже были видны вдали над шапками деревьев. В лучах рассвета на берег пришли на водопой звери. Там и сям деревья расступались широкими полянами, где паслись стада оленей и крались в высокой траве лисы.

Каратриль был убежден, что видит и другие движения в сумраке под пологом леса. Не звери, не птицы, но будто сами деревья смещались. Он знал, что Авелорн — живое существо, и из самых старых легенд слышал об энтах, что защищают лес. Но одно дело знать, совсем другое — увидеть эти создания в темноте, этих духов коры и листьев, что потрескивали и стонали, как сами деревья на сильном ветру.

Вскоре после полудня корабль подошел к пристани. Она была не из бревен, ее составляли массивные корни дерева, выдающиеся в реку. Рядом на берегу ожидали женщины-воины — Девы Авелорна. Увидев их, капитан направил корабль к естественной пристани и причалил к извилистым корням.

Капитан Стражи Дев взошла на корабль с копьем в руке и щитом на другой. Из-под шлема спадали зеленовато-золотистые волосы, глаза яркой зелени будто пронзали душу Каратриля. Когда она заговорила, ее голос прозвучал словно издали, глаза смотрели мимо него, будто она видела что-то еще. Каратриль представил себе, будто это шелестят листья и тихо плещет вода по камням.

— Весь лес говорит о вашем приходе, — сказала она. — Я Алтинель, защитница полян и капитан Стражи Дев. Кто ваш предводитель?

Капитан корабля показал рукой на Каратриля. Тот нерешительно подошел и обратился к Алтинели:

— Я Каратриль из Лотерна, ныне — из Тор Анрока. Со мной на борту герольды, направленные к Вечной Королеве, мне же лежит путь вверх по реке к горам Крейса.

— Мы надеялись, что вы придете, — ответила Алтинель. — Наша королева весьма огорчена. Она чувствует, как тьма поглощает Ултуан, и хотела бы знать причины этого.

— Король-Феникс Бел Шанаар убит, — сообщил Каратриль. — Князь Малекит рискнул гневом Азуриана в попытке заменить его и был признан недостойным. Пламя испепелило его, а храм едва не рухнул.

— Мрачные вести, — сказала Алтинель. — Выведи своих герольдов, и я отведу их к королеве Иврейне. Ты же можешь идти по реке дальше. Какова твоя цель в Крейсе?

Матросы сбросили на пристань веревочные трапы, и герольды полезли через борт корабля. Каратриль по медлил с ответом — скорее по выработанной привычке, нежели из-за подозрения. Но не могло быть даже тени сектантов или наггароттов в Авелорне: Дев бдительно хранила леса чистыми от любой китарайской заразы.

— Мне нужно найти князя Имрика из Каледора, — сказал Каратриль. — Многие князья были убиты наггароттами в святилище Азуриана, и наследником Бел Шанаара следует наречь Имрика. Мы должны его найти и безопасно доставить на остров Пламени.

— Отлично, — сказала капитан Дев. В ее голосе слышалась едва заметная веселая нотка. — Мы пошлем весть отрядам на границах Крейса, чтобы ждали вашего возвращения. Вечная Королева предоставит своему будущему мужу право прохода. Да будет с тобой благословение Иши.

— Прошу передать Вечной Королеве мою благодарность и почтение.

Алтинель засмеялась, и этот звук тронул сердце Каратриля радостью.

— Не сомневайся, что Иврейна знает о твоей благодарности и почтении, Каратриль из Лотерна, ныне из Тор Анрока.

Капитан Дев отступила в сторону. Каратриль, уже повернувшись, заметил одну странность: глаза Алтинели оказались синими, а не зелеными. Он встряхнул головой и отбросил эту мысль — иллюзия из-за непривычного лесного света. У него слегка кружилась голова, и он ушел в свою каюту, чтобы лечь.

Спать он не собирался, но так как очень мало отдыхал со времени резни в храме, глаза отяжелели, и он провалился в глубокое забытье. Проснувшись, он увидел через окно каюты, что уже поздний вечер.

Каратриль чувствовал себя отдохнувшим и сильным, и почему-то в каюте стоял аромат полевых цветов.

Воющие порывы ветра хлестали долину, неся преждевременное ощущение зимы от пиков. Вихри снега струились с гребней и пиков гор, и луны спрятались за толстым одеялом туч.

Несмотря на мрак, Элтанир видел очень хорошо. Он шел по извилистой тропе с уверенной ловкостью горного козла, перепрыгивая с камня на камень, петляя между ветвями нависших кустов и легко обходя скальные выходы по самому краю карниза, над вертикальным обрывом в пропасть справа.

Он не чувствовал холода, не чувствовал усталости от многодневного путешествия, не чувствовал голода, от которого у обычного эльфа давно бы желудок свело, не чувствовал непрекращающейся сухости в горле. Его гнал вперед огонь.

Остальные следовали за ним в молчании. Никто ни слова не сказал с момента выхода из дворца в Анлеке, и каждого пожирало свое проклятие, своя внутренняя боль.

Очередной порыв ветра сыпанул снежной пылью на плащ и капюшон. Элтанир остановился у поворота тропы, резко уходящей ко дну долины. Поглядев на север, он узнал Анул Арианни и Анул Сетис — две вершины, вознесшиеся над остальными и соединенные острым гребнем.

Эти горы он хорошо знал, поскольку они отмечали границу Нагарита. Он смотрел в сторону перевала, известного как Крейсские Ворота, и знал, что через несколько дней жгучая боль стихнет.

Отряд вышел из соснового леса на высокие склоны Анул Сариана. Снег лежал белым покрывалом. Имрик бодро шагал в гору с широким охотничьим копьем на плече, оставляя едва заметные следы сапог. Проводники с луками в руках, шедшие перед ним, остановились под защитой груды покрытых снежной коркой скал.

— Похоже, что сегодня нам может повезти, — сказал Корадрель, идущий за Имриком. — Что-нибудь поинтереснее лося или медведя.

— Если повезет, — ответил Имрик, оглядываясь через плечо.

Оба князя были одеты в кожаные отороченные мехом охотничьи плащи с капюшонами, накинутыми на головы от холодного ветра. Шерстяные штаны и сапоги до колен защищали ноги от снега. У каждого на руках были тяжелые перчатки, скрепленные железными кольцами, и поверх подбитых мехом одежд — нагрудники.

— Если нет, то придется ставить лагерь, — сказал Корадрель, показывая на уходящее на запад солнце. Дыхание его застывало в воздухе.

— Приютов поблизости нет? — спросил Имрик.

— Полдня пути на юг есть пещеры на северо-восточных склонах, — ответил Корадрель, — там места хватит на всех.

В группе было всего двадцать эльфов: двое князей, четверо проводников и четырнадцать слуг, ведущих в поводу вьючных лошадей с палатками и припасами. Все были вооружены луками и копьями, а у охотников имелись еще длинные топоры и доспехи. На одной паре саней был смонтирован маленький стреломет — младший брат настоящих боевых машин.

На других громоздились съестные припасы, сети, одеяла, дрова, запасная одежда, лампы и факелы, связки запасных копий и стрел. В любой другой стране такая партия смотрелась бы как боевой отряд, но в Крейсе все это было совершенно необходимо для простой охотничьей экспедиции.

Имрик считал, что битва менее опасна, чем такая охота, и все эльфы в отряде были настороже, всматривались в облачное небо, вглядывались в тени под соснами, внимательно осматривали каждую скалу и каждый куст.

Крейс, как и Каледор, был горным княжеством. В горах Драконьего перевала всех крупных зверей, забредающих на территорию, истребляли драконы. В горах Крейса защищаться от кровожадных чудовищ приходилось эльфам. Портал Ултуана наполнял воздух напряжением магии, окрашивая облака и снег блестящей полуневидимой радугой. Мощные ветра магии привлекали в эти земли все виды необычайных существ. Некоторых можно было использовать для верховой езды, если поймать достаточно молодыми: пегасов, грифонов и гиппогрифов.

Остальные же были созданиями чистого Хаоса: мантикоры и гидры, василиски и химеры.

Они гнездились здесь веками, и веками дни охоты на чудовищ были лучшими днями крейсийского календаря. Крейсийцы отточили умение убивать чудовищ, ходить по горам и пробираться лесами до степени высокого искусства. Несколько раз во время кампаний в Элтин Арване Имрик обращался к опыту крейсийских союзников для очистки местности от какой-нибудь доставляющей неприятности твари.

Князю нравились крейсийцы как народ, и хотя они жили на противоположном краю Ултуана, с каледорцами у них было много общего. Крейсу не хватало грубого величия Каледора, у него не было великого основателя вроде Укротителя Драконов, однако было чувство собственного достоинства. Народ здешний, привыкший к зимнему одиночеству, был крепок телом и духом.

Что крейсийцы — свирепые воины, было несомненно. У многих слуг, как и у Корадреля, были рубцы от зубов и когтей знаменитых белых крейсийских львов. Свидетельством взрослости и доблести воина считалось добыть такую большую кошку, и ни одному эльфу не разрешалось носить мех белого льва, если он не убил зверя своей рукой. Имрик на охоте убил двух таких, но отказался носить плащ чести. Он, шутя, сознался Корадрелю на одной охоте, что боится, как бы такая шуба не сбила с толку драконов и его не съели бы как дичь при возвращении в Каледор. На самом же деле он не чувствовал права носить на своих плечах такое удостоверение силы. В этих землях он только гость, а истинный крейсиец живет и дышит в этих горах каждый день.

Они дошли до проводников и укрылись от ветра среди скал. Радуясь затишью, Имрик стянул с себя капюшон, снял ленту, удерживающую волосы, и пригладил их рукой.

— Видишь что-нибудь? — спросил он ближайшего проводника, эльфа по имени Анахиус.

Тот кивнул и показал на склон. Имрик увидел темный вход пещеры, перед которым земля была утоптана и свободна от снега.

— Логово, — сказал Имрик, улыбнувшись. Снова завязал волосы и повернулся к Корадрелю. — А что в нем?

— Пойдем и узнаем, — ответил крейсиец, беря прислоненное к скале копье.

Группа осторожно вышла из-за нагромождения валунов, практически бесшумно и оставляя лишь едва заметные следы. Имрик взял копье обеими руками, не сводя глаз со входа пещеры. Анахиус с другим проводником шел вперед, ловко передвигаясь по неровной земле. Львиные плащи были туго завязаны вокруг их тел.

На расстоянии полета стрелы от входа охотники остановились, а проводники продолжали движение. Они пошли в обход пещеры по каменной осыпи и какое-то время рассматривали следы. Потом, после краткого разговора, второй проводник вернулся к группе, а Анахиус стал осторожно двигаться к пещере.

— Там или поблизости точно есть какая-то тварь, — сказал проводник. — Перьев не видно, а зверь, судя по следам когтей, большой. Мы нашли клочки меха на камнях, сброшенных чешуй нет, следов огня тоже. Из пещеры пахнет падалью.

— Так что не грифон и не гидра, — сказал Корадрель.

— И не химера, — добавил Имрик. — Она недоеденное мясо не оставляет.

— Верно, — согласился проводник.

— Так кто же у нас там? — спросил Корадрель.

Ответ прозвучал в крике Анахиуса.

— Мантикора! — крикнул он, отскакивая от входа в пещеру.

Зверь вылетел из пещеры прямо за ним, и гора содрогнулась от свирепого рева. Чудище по форме было похоже на массивного льва, шкура темно-коричневая в темно-оранжевых пятнах. Два крыла, как у огромного нетопыря, были свернуты на спине, а острые когти оставляли царапины на скалах, пока чудовище съезжало вниз по склону. Суставчатый, как у скорпиона, хвост выгибался над спиной, нависая над крыльями, и колючка на конце была не меньше наконечника копья. Страшнее всего была морда чудовища: кошачья, но с неприятными эльфоподобными чертами, темная на фоне огромной ярко-красной гривы.

Мантикора снова взревела, и эльфы взяли оружие на изготовку. Некоторые бросились на помощь Анахиусу, выкрикивая слова ободрения. Зверь прыгнул, раскрыв крылья, и легко догнал одинокого проводника.

Анахиус обернулся в последний момент, предупрежденный криком Корадреля. Он поднял копье как раз, когда мантикора приземлялась, и острие с вырезанной руной оставило рану на щеке зверя, но его оружие было выбито мощной лапой, и тот же удар послал Анахиуса кувыркаться вниз по склону с бесполезно болтающейся рукой.

В тот же миг мантикора прыгнула на него, челюсти сомкнулись на туловище, раскусив злополучного эльфа почти пополам.

— Бьемся или бежим? — спросил Имрик.

— Бьемся! — ответил Корадрель. — Иначе мантикора будет гнаться за нами до самого Тор Акара. Укрываемся в скалах!

Имрик оторвал взгляд от мантикоры, которая разрывала Анахиуса на части, пятная белый снег кровью, внутренностями и осколками костей. До охотников, укрывшихся в скалах, низкое рычание отдавалось эхом.

Добравшись до камней, Имрик остановился рядом с Корадрелем. Поглядев вниз, он увидел, что все охотники, кроме двоих, мчатся к ним с оружием наготове. Остальные двое остановили обоз и готовили стреломет на санях.

— Они страшны, но нападают без ума, — сказал Корадрель. — Ее надо заманить под стреломет. Как сшибем эту тварь с неба, так нападем группой. Копьями и топорами — стрелы ей мало что сделают.

Имрик кивнул и перехватил копье поудобнее, опираясь плечом на скальный выступ. Мантикора закончила драть тело и подняла голову, принюхиваясь, поворачивая ее вправо-влево, шевеля остроконечными ушами. Еще раз зарычав, она взмыла в воздух. Хлопанье ее крыльев было начисто лишено грации драконьего полета, но тварь поднималась в воздух невероятно быстро, выискивая на земле новую добычу.

Кто-то из проводников зажег факел и вышел из укрытия с пламенем в руке, размахивая им, чтобы привлечь внимание зверя и отвести его от каравана.

Мантикора устремилась вниз, вытянув передние лапы. Факельщик отшвырнул факел и бросился бежать обратно в камни, а мантикора падала вниз как молния чистой ярости.

Эльф добежал до укрытия, когда мантикора хлопнулась на землю, рыча и размахивая хвостом. Имрик чувствовал жар ее дыхания, пованивающий запахом гнилого мяса и свежей крови.

Мантикора увидела его и бросилась в атаку. Имрик успел шагнуть за камень за миг до того, как когти мощной лапы чиркнули по камню, взметнув крошки в воздух. Мантикора, не переставая рычать, свернула вправо, фыркая и принюхиваясь. Оказавшийся неподалеку Корадрель метнул копье, попав в ребра чуть позади плеча. Зверь взвыл от гнева и повернулся, хлестнув хвостом, но не успел задеть быстро отступившего крейсийца.

Тварь напрягла мощные мышцы, будто хотела снова взмыть в небо. Один из охотников вышел из-под прикрытия с топором в руке, выкрикивая вызов. Мантикора изогнулась и прыгнула на добычу, но охотник кубарем покатился из-под протянутых лап и полоснул топором по брюху. На снег хлынула кровь.

Охотник вскочил и бросился под прикрытие скал, но, в отличие от Корадреля, оказался слишком близко к мантикоре. Свистнуло в воздухе жало, пронзило спину эльфа, и острие вылезло у охотника из груди. Эльф упал наземь, бешено дернулся, когда жало высунулось наружу. Изо рта хлынула кровавая пена.

Мантикора стала кружить вокруг камней, несколько медленнее из-за полученных ран, хлеща хвостом, сворачивая и расправляя крылья. Имрик глянул ей в глаза и увидел желтые шары ненависти. Интересно, что могло породить столь злобного зверя.

Сделав два шага вперед, мантикора прыгнула, неожиданно ловко приземлившись на самую большую скалу. Заглянула между камнями, и эльфы брызнули в стороны. Один коготь зацепил Корадреля за руку, и тот полетел наземь лицом вниз.

Имрик действовал инстинктивно. Он вспрыгнул на камень, держа в руке копье, мантикора отвлеклась от упавшего князя — и Имрик пригнулся, уходя от свистнувшего в воздухе хвоста. Жало зацепило камень, оставив на нем след густого яда. Имрик встал над Корадрелем, ткнул копьем вверх. Удар был нанесен наспех и едва оставил царапину на плече мантикоры. В ответ Имрик получил удар лапой в грудь, от которого рухнул навзничь. Нагрудник погнулся, на нем остались две глубокие царапины, но он спас владельцу жизнь.

В схватку вступили другие охотники, размахивая длинными топорами и тыча в мантикору копьями. Она перепрыгнула через них на другой камень, сбив одного эльфа с ног хвостом. Крейсийцы не отступали, и пока Имрик переводил дыхание, они своим оружием вынудили зверя встать на дыбы и зареветь.

Издали донесся хлесткий щелчок — и горло мантикоры взорвалось кровавым дождем. Из шеи торчал стрелометный болт. Зверь свалился с камня, шлепнулся на бок, хлеща вокруг себя хвостом. Меткий удар топора отрубил жало, из раны выступили кровь и яд.

Но чудовище еще не было убито. Оно перевернулось, встало на ноги, расправляя крылья и бешено воя. Не желая дать мантикоре уйти, Корадрель вскочил на ноги, но она уже свалилась на камни. Одному неосторожному эльфу оторвало руку — он попал под предсмертные судороги твари.

Убедившись, что зверь сейчас сдохнет сам, Корадрель отозвал охотников на безопасное расстояние. Имрик подошел к своему кузену, и они встали, опираясь друг на друга и тяжело дыша. Каледорского князя заполняла горячка битвы. Он смотрел на издыхающую мантикору, потом глянул вниз и понял, насколько близок был сам к ее участи. Облегчение, смешанное с жаждой битвы, наполнило его энергией. Глянув в глаза Корадреля, он увидел там веселый блеск, и они оба засмеялись и обнялись.

Отсмеявшись, Имрик посмотрел на дохлого зверя и приподнял брови.

— Значит, это и есть мантикора, — сказал он.

Став герольдом Бел Шанаара, Каратриль много раз переходил Кольцевые горы, и все равно они не переставали каждый раз его изумлять. Проходя из Авелорна в Крейс, через один из высочайших перевалов, окруженный вершинами, он ощущал портал как никогда мощно. Магия будто дергала за волосы, сочилась в поры кожи, заставляла ныть зубы. Покрывающие горы облака играли пурпурным, красным и зеленым, и сквозь редкие просветы виднелись причудливые радуги, мерцающие на солнце, и цвета их изогнутых арок искажались полем магии.

Репутация Крейса как места обитания многих опасных чудовищ была хорошо известна, и сопровождавший Каратриля отряд Морской Стражи был внимателен и готов отразить любое нападение. Зима в этих северных краях наступала быстро, и на третье утро после ухода от реки земля и палатки оказались припорошены снежной пылью. Каратриль бывал в Крейсе и запасся меховым плащом с капюшоном и перчатками из мягкой кожи. Морская гвардия тоже приготовила зимние вещи, и эльфы, закутав лица от холодного ветра и ледяной крупы, вошли в Крейс.

Морская гвардия охраняла не только от чудовищ. Путь отряда шел вдоль перевала Феникса, ведущий через Кольцевые горы в Нагарит. Даже если держаться по возможности повыше, все равно был приличный шанс встретить наггароттских воинов, патрулирующих границу.

Хотя из-за постоянно ухудшающейся погоды увеличилось неудобство такого движения, Каратриль решил, что надо идти ночью, а днем искать убежище, избегая этой встречи. Его постоянно преследовало ощущение, будто за ними следят: эта страна была традиционным местом для вороньих герольдов. Каратриль встречал членов их ордена и знал, что, если они захотят остаться невидимыми, даже острые глаза Морской Стражи их не заметят.

Он стремился вернуться обратно в Крейс как можно быстрее, потому что опасался, что вороньи герольды следят за отрядом с той самой минуты, как он оставил перевал Феникса. Прямо сейчас, быть может, верховые несутся в Анлек с этой вестью.

После бойни в храме Каратриль ожидал бурной реакции наггароттов на любое нарушение их границ.

Три ночи они пробирались, иногда без всякой тропы, через голые холмы восточного Нагарита, держа направление по мелькающим в облаках луне и звездам. Три дня они ставили лагерь в пещерах и впадинах, ели холодное, чтобы не разжигать костра, и заворачивались в одеяла от зимнего ветра.

На четвертое утро Каратриль не остановил отряд, а предложил идти еще и весь день. Они перешли замерзшую реку, спускавшуюся с Кольцевых гор, и оказались в Крейсе. В этих диких местах не было надежды на отдых или получение подкреплений, и как только позволил рельеф, отряд свернул на восток, прочь от Нагарита.

Каратриль время от времени оглядывался назад, ожидая увидеть всадника в плаще из перьев на далекой вершине или преследующую отряд армию наггароттов. Но на горизонте врагов не было — только серое холодное небо Северного Ултуана.

Лагерь поставили с подветренной стороны большой скалы и решились развести огонь, чтобы растопить снег и сварить что-нибудь. Неадерин, капитан Морской Стражи, вошел в палатку Каратриля. Ветер трепал парусину и выл среди камней.

— Мы пришли в Крейс, но где нам искать Имрика? — спросил капитан.

У Каратриля ответа на этот вопрос не было. Каледорский князь намеренно не оставил ни слова о том, где его можно будет найти, и вся магия Тириола не могла нащупать Имрика в окрестности таинственных водоворотов магического портала.

— Его дальний родич Корадрель живет в столице, Тор Акаре, — сказал Каратриль, подумав. — Если будет благосклонна к нам Морай-хег, то мы найдем там Имрика, вернувшегося с охоты. Если нет, домочадцы Корадреля наверняка будут знать, куда ушел хозяин.

— Значит, идем прямо на Тор Акар? — спросил Неадерин. — Или направляемся в обход гор и приходим в город с севера?

Это было трудное решение. Каратриль чувствовал необходимость поспешить, но кратчайший путь может оказаться неверным, если они собьются с пути в горах или их постигнет какое-нибудь несчастье. С другой стороны, на обход гор потребуется дополнительное время и придется пробираться через густые леса к северу от Тор Акара. Путь более надежный, но, даже если прибавить несколько дней к горному пути, все равно обходной почти вдвое дольше.

— Пойдем обходным путем, — сказал наконец герольд. — Хотя еще не самая суровая зима, но горы не для неопытных. И если Имрик охотится в горах, нам нужны будут указания, чтобы его найти.

— Мы морская гвардия, а не горная, — ответил Неадерин. — Можно было всего этого избежать — надо было плыть через пролив Лотернские Ворота, а затем вдоль Ултуана к Северному побережью Крейса.

— После гибели князя Харадрина Лотерн почти наверняка захлестнула анархия и подозрительность, — возразил Каратриль. — Я не был уверен, что морские ворота перед нами откроются, и, если бы и открылись, проход через порт мог быть чреват многими задержками. Прошу прощения, но надо было именно так.

Неадерин вздохнул и вышел, оставив Каратриля в холоде и мрачном настроении. Его пессимизм был вызван в равных долях и холодом, и предстоящим заданием. В Эатане даже зимой было тепло, как в Крейсе летом, и ему очень не хватало солнца над белыми домами Лотерна и блестящей ряби акватории порта. Найти Имрика будет нелегко, но Каратриль утешался мыслью, что наггаротты не смогут ничего предпринять до весны. Даже если у них есть какие-то злые намерения против следующего Короля-Феникса, задача его найти будет для них не менее трудной. Даже более: у них в Крейсе не будет союзников.

Несколько успокоенный, Каратриль попытался уснуть, хотя пальцы рук и ног мерзли.

Треск горящих дров был почти не слышен за воющими всхлипами дровосека и его семьи. Пламя отражалось на залитом слезами с кровью лице — кровь сочилась из тонкого пореза на лбу. Крейсиец, стараясь проморгаться, смотрел на Элтанира. Губы его были в крови, от зубов остались обломки.

— Ничего я тебе не скажу, — сумел выговорить дровосек, и нитка слюны со сгустками крови вывалилась из угла растерзанного рта.

Элтанир покачал головой. Он знал, что они уже близко. Боль превратилась лишь в едва заметное нытье в затылке, уголек того огня, что раньше бушевал позади глаз. Дровосек судорожно застонал на вдохе, когда Элтанир вырвал свой кинжал из его грудной клетки.

— Имрик! — прорычал Элтанир, стараясь сосредоточиться на этом слове. — Где он?

Он тем же клинком обрабатывал руки охотника, вырезая кожу в самых чувствительных местах. Это напомнило ему об обрядах в храме Каина.

Дровосек скривился и ничего не сказал. Его била крупная дрожь. Элтанир прекратил пытку, боясь, как бы жертва не потеряла сознание или даже не умерла. Оглянулся через плечо на остальных и кивнул. Один из них шагнул вперед, волоча за собой молодого эльфа, которому было на вид не больше пятнадцати лет. В другой руке он держал нож, раскаленный в очаге хижины, не обращая внимания, что клинок обжигает ему руку. Воздух дрожал вокруг него от жара. Убийца заставил юношу открыть рот и поднес нож.

У него за спиной жена охотника взвыла и метнулась к своему ребенку, но была отброшена ударом колена в живот. Ее дочь, еще моложе сына, билась в руках другого убийцы, обливаясь слезами.

Элтанир схватил дровосека за длинные волосы и повернул лицом к сыну. Крейсиец всхлипнул.

— Имрик. Где он? — снова спросил убийца.

Что-то разбудило Каратриля. Он продолжал лежать с закрытыми глазами, ощущая чье-то близкое присутствие. Ничего не было слышно, кроме шума ветра и хлопанья полога да гудения натягивающих палатку веревок.

Открыв глаза, он увидел в палатке нечто темное. И не успел крикнуть, как рука в черной перчатке закрыла ему рот, и лицо под капюшоном склонилось к нему, шепнуло на ухо едва-едва слышно:

— Не отбивайся и не кричи.

Голос звучал знакомо, но Каратриль не мог его вспомнить. Что-то легко пощекотало ему лицо, и он понял: перья на капюшоне. Вороний герольд!

— Не бойся, я здесь, чтобы предупредить тебя, — сказал эльф, похожий на тень.

Зашторенный фонарь выпустил блеск красного света. Незваный пришелец откинул капюшон, и показались изумрудные глаза и агатовые волосы. Каратриль вспомнил теперь этот голос, увидев лицо. Эльтириор, скакавший двадцать лет назад с Малекитом и Каратрилем на штурм крепости Эалит.

— Будешь ли ты молчать? — спросил вороний герольд.

Каратриль кивнул, поняв, что, если бы Эльтириор пришел его убить, уже бы это сделал. Герольд-ворон убрал руку и выпрямился.

— Отлично. Я рад, что ты мне веришь.

— Я бы так не сказал, — возразил Каратриль.

Эльтириор улыбнулся и сел рядом с походной постелью Каратриля. Глаза его в тусклом свете казались зелеными огнями.

— Да, это самое разумное, — сказал он. — Вороньи герольды разделились: некоторые за Морати, другие против. У меня есть для тебя новости, но сперва ты должен мне рассказать, что привело герольда Короля-Феникса в горы Крейса.

— Я мог бы спросить о том же герольда наггароттов, — ответил Каратриль, садясь и заворачиваясь в одеяло от холода. Его обеспокоило, что хотя его дыхание выходило изо рта клубами пара, у вороньего герольда ничего такого не наблюдалось.

— Меня привела сюда Морай-хег, как водит она меня всюду, где мне важно быть. Знай, что я слышал о случившемся в святилище Азуриана и в Тор Анроке. Я думаю, ты знаешь Алита Анара?

— Мы знакомы, — ответил Каратриль.

Изгнанный наггароттский князь прибегал к его помощи, когда искал убежища у Короля-Феникса.

— Алит еще жив и вернулся к семье, и таким образом становится на путь, что приведет его в самые темные места, — сказал Эльтириор. — Я знаю о смерти Бел Шанаара, о бойне, в которой столько князей погибли на острове Пламени, но я не знаю ее причины. Морати оставила Тор Анрок и вернулась в Анлек с телом Малекита. Я видел и знаю многое, но все же я не знаю, что привело герольда покойного Короля-Феникса в Крейс под охраной солдат Лотерна.

— Зачем я стану тебе рассказывать? — спросил Каратриль.

Ему не понравилось, что Эльтириор так много знает, и он подумал, не для того ли тот оставил его в живых, чтобы он выболтал суть своего поручения?

Видимо, часть его мыслей Эльтириор прочел по лицу. Он взял висящий у себя на поясе нож, вложил рукоять в руку Каратриля и поднес лезвие к своему горлу.

— Убить можно даже вороньего герольда, — сказал он. — Как только ты заподозришь меня во лжи или попытке напасть, сможешь прервать мою жизнь одним движением. Я избавлю тебя от дальнейших сомнений, просто изложив тебе, как я вижу положение вещей, а ты можешь мне ответить, верно я думаю или нет.

Каратриль об этом подумал и ничего не увидел в глазах вороньего герольда, кроме правдивости.

— Давай, — сказал он.

— Ты ищешь князя Имрика Каледорского, — сказал Эльтириор и улыбнулся. — Вижу по твоему лицу, что это правда. Князь проходил этим путем осенью на охоту со своим кузеном, Корадрелем. Теперь в ту же сторону спешит герольд Короля-Феникса с отрядом солдат. Трудно не связать эти два факта.

— Зачем ты прокрался в мою палатку? — спросил Каратриль. — Я бы тебе больше доверял, если бы ты явился открыто и днем.

— Не мог рисковать, — ответил Эльтириор. — Сейчас предательство — сильнейшее оружие наггароттов. Ты можешь ручаться за всех своих солдат? Ты уверен, что никто из них не связан с сектами почитателей китараев?

Каратриль про себя признал, что такой уверенности у него нет, но вороньему герольду говорить этого не стал. Морская гвардия верна Эатану, и он решил, что если даже один или двое стражников перевербованы, они мало что смогут сделать в окружении своих врагов.

— Я вижу, ты меня понимаешь, — сказал Эльтириор. — Морати и ее присные наносят свои самые смертоносные удары предательством и подозрением, и нужно быть глупцами, чтобы в такое время доверять кому бы то ни было, кроме себя.

— Ты прав, — сказал Каратриль, кивнув. — Я ищу Имрика из Каледора. Некоторые князья уцелели в бойне и теперь хотят выбрать нового Короля-Феникса, наследника Бел Шанаара.

— Имрик — это хороший выбор.

— Я не сказал, что Имрик избран, — возразил Каратриль.

— Нет, но это объяснило бы, почему его ищут семеро убийц в дне пути отсюда, — ответил вороний герольд.

— Что?! — Каратриль чуть не порезал Эльтириора от неожиданности и убрал кинжал от горла собеседника. — Какие убийцы?

— Каиниты, самые страшные. Я шел за ними последние пять дней, как набрел на их след. Если повернешь на восток, пойдешь по их следам. Поспеши: боюсь, они уже знают, где найти Имрика.

— Надо выходить немедленно!

Каратриль откинул одеяло и вскочил на ноги.

— Пожалуйста, подожди до рассвета, — попросил Эльтириор. — Это недалеко. И сохрани мое появление в тайне.

— Сохраню, — пообещал Каратриль. — Пока ты еще здесь, скажи, что делается в Нагарите? Что планирует Морати? Любые твои сведения будут бесценны.

— Не весь Нагарит под властью Морати, — ответил вороний герольд. — Дом Анар ей сопротивляется. Ты прошел по его землям, когда сошел с пути Феникса, хотя этого не знал. Анар будет сдерживать Морати, сколько сможет, но это не вечно. Я боюсь, что секты уже завладели Тор Анроком — судя по тому, что узнал Алит перед бегством. Тебе опасно было бы туда ехать, как и любому герольду других князей. Первые удары намечены на весну и, вероятно, обрушатся на Эллирион и Крейс.

— И ты бы держал это про себя, если бы наши пути не пересеклись? — спросил Каратриль, гадая, сколько же знает Эльтириор о событиях, которые сейчас разворачиваются.

— Наши пути пересеклись, потому что у меня были эти сведения, — ответил вороний герольд, и, хотя не развеял подозрений Каратриля, тот решил не заострять на этом внимания.

— Куда нам идти, чтобы перехватить убийц? — спросил он вместо этого.

— На восток, полдня пути, — ответил Эльтириор, вставая, и наклонил голову, свидетельствуя свое уважение. — Повторяю, убийцы знают, где искать Имрика.

— Ты тоже пойдешь за ними?

— Нет. — Вороний герольд покачал головой. — Положение меняется быстро. Теперь, когда Морай-хег привела меня к тебе и я тебе все рассказал, я вернусь и буду следить за Анлеком, ожидая следующего хода Морати.

— Спасибо тебе, что приходил, — сказал Каратриль.

Блеск лампы погас, палатка погрузилась в темноту.

Не зашелестели перья, не хлопнул полог палатки, но Каратриль через мгновение почувствовал, что вороньего герольда рядом больше не было. Он немного подождал, собираясь с мыслями. После разговора с Эльтириором они вертелись вихрем. Решив, что ночной гость уже покинул лагерь, он зажег лампу, надел нагрудник, наручи и пояс с мечом.

Выйдя из палатки, он увидел, что часовые вокруг лагеря не двинулись с места, склон горы слегка освещен кострами. Каратриль подошел к ближайшему посту.

— Что-нибудь необычное было? — спросил герольд.

— Ничего, — ответил часовой. — Птичка не пролетала.

Покачивая головой от удивления таинственным умениям вороньих герольдов, Каратриль отправился к костру и присел там в ожидании первых бликов рассвета на востоке. Тогда он послал стражника за Неадерином.

— Слишком холодно для такого раннего выхода, — сказал капитан, отогреваясь у костра. — Откуда такая срочность?

Каратриль подумал, как бы ему объяснить перемену плана, не упоминая Эльтириора. Лгать Неадерину ему не хотелось, но рассказать о посещении вороньего герольда он не мог.

— Я подумал, что слишком много времени у нас уйдет на обход гор, — сказал Каратриль. — Имрик должен быть коронован Королем-Фениксом как можно скорее, пока наггаротты не успели отреагировать на события на острове Пламени. И так как идет зима, то лучше увести Имрика из Крейса раньше, нежели позже. Идем прямо на восток.

Неадерин посмотрел на Каратриля в упор — новость ему не понравилась. Герольд ожидал сопротивления и решил, что сейчас вести дебаты не в настроении.

— Начальником этой экспедиции назначен я, и я принял решение. — Он встал. — Завтракать и снимать лагерь. Если я буду нужен, я у себя, собираюсь к выходу.

Оставив удивленного капитана Морской Стражи у костра, Каратриль повернулся и пошел к себе в палатку, стараясь не спешить.