Слишком трудно было поверить, что Морати отказалась от своих честолюбивых планов, хотя некоторые из князей считали, что оставление Котика говорит именно об этом. Карвалон и Титраин были главными апологетами этого мнения, утверждая, что армия друкаев наверняка была отозвана ради обороны своего княжества. Они доходили до того, что предлагали послать в Нагарит посольства — начать переговоры о соглашении.

Каледор был не согласен, он предупреждал, что, пока жива Морати и друкаи не поставлены на колени, о мире даже думать невозможно. Спор этот был трудным, и еще труднее он был из-за желания самого Короля-Феникса окончить войну.

— Слишком хочется поверить, что мы-таки победили, — сознался он как-то Тириолу.

Они сидели за стаканом вина на балконе летающего дворца мага, глядя на освещенное луной Внутреннее море. Так спокоен и мирен был пейзаж, что казалось почти возможным забыть горести прошедших тринадцати лет. Почти, но не совсем. Каледор не мог забыть увиденное, особенно — бойню в Котике.

Тириола тоже переменили горести, которые ему пришлось пережить. Его дочь и внук повернулись против него, и внука он убил в бою. Несколько магов, которых он когда-то считал ближайшими союзниками, даже друзьями, поддались на приманку чернокнижия, и скорбь тяжелым грузом легла на плечи и душу правителя Сафери, стоящего сейчас рядом с Каледором у перил. Плечи его сгорбились, спина согнулась под этой ношей.

— Я согласен с тобой, — сказал он, тяжело вздохнув, и поболтал вино в кубке, глядя куда-то вдаль, — однако перед нами враги такие же безумные, как демоны, и столь же целеустремленные. Они не сдадутся, они не примут легкого мира. Может, и правда следует отправить посольство, хотя бы только для того, чтобы его провал опрокинул ложные надежды, что разъедают решимость наших союзников.

— Это было бы неразумно, — возразил Каледор. — Любой намек на слабость немедленно усилит позиции друкаев. А просьба о мире даст им возможность для манипуляций. Лучше допустить сомнения у части князей, чем дать нашим врагам средство еще сильнее нас разъединить.

— Ты прав, это была неудачная мысль, — сказал Тириол.

Старый маг замолчал, и на этот раз Каледор почувствовал необходимость что-то сказать, нарушить тишину, чтобы не оставаться в обществе собственных невеселых мыслей.

— Мы ничего не достигли, — сказал Король-Феникс. — Столько смертей, столько опустошения — и никакого выигрыша ни для одной стороны. И снова я должен со страхом ждать, что попытаются сделать друкаи. Как это так — одно-единственное княжество равно по силам всему остальному Ултуану?

— Жадность и страх, — ответил Тириол. — Друкаи распадаются на две группы. Есть те, кто служат собственной жадности, собственной жажде власти и господства. Есть другие, кто боятся своих правителей, более всего — Морати, и знают, что грабить и драться — это лучше, чем судьба, ожидающая ослушников. Таковы преимущества тирании.

Каледор сделал глоток вина. Он слегка опьянел, и настроение у него было еще более меланхоличное, чем обычно.

Он перегнулся через перила, посмотрел вниз, за край парящей цитадели, туда, где плескались у побережья Сафери волны в лунных пятнах.

— Я не жалею о нашем решении, — сказал Тириол.

— Каком? — спросил Каледор, не отводя глаз от берега.

— Сделать тебя Королем-Фениксом, — ответил маг. — Ты лучший среди нас, Каледор.

— Это и правда был хороший выбор, — согласился король. — Я вот думаю, можно ли было все это предотвратить, если бы я стал действовать раньше.

— Никто из нас не мог предвидеть безумия Малекита, — сказал Тириол. — Из всех князей ты менее всего был расположен позволить наггароттам плести заговоры и интриги.

— Но я бездействовал, — возразил Каледор. — Согласись я тогда быть командующим армиями у Бел Шанаара, быть может, удалось бы избежать этой войны.

— Не стану спорить, — сказал Тириол. — Это был эгоистичный поступок, но не более чем поступки многих иных в это время.

Князь-маг взял кубок Малекита и отошел к низкому столу, чтобы наполнить оба кубка остатками вина. Потом повернулся к Королю-Фениксу и протянул ему кубок.

— Ты никогда не предавался бесплодным сожалениям, — сказал он. — И не стоит начинать сейчас. Когда будущее кажется таким темным, возникает соблазн отступить в прошлое и снова переживать свои ошибки вместо того, чтобы действовать в настоящем. Мне кажется, это не в твоей натуре.

— Нет, — согласился Каледор. — Мне мало о чем приходится жалеть в жизни, и времени для этого меньше, чем у многих. Если жизнь дает урок, который надо запомнить, я его запоминаю.

Каледор сделал глубокий вдох, поднял кубок и криво улыбнулся собеседнику.

— Тост, — сказал Король-Феникс. — За глухие уши и неразумное упрямство!

Тириол поморщился, недоумевая.

— Зачем пить за такое? — спросил он.

— Потому что это может оказаться лучшими моими качествами, — засмеялся Каледор.

Сменилось время года, но новых нападений не было, что разжигало споры среди верных Каледору князей, о том, когда и где будет нанесен следующий удар.

Крейс, Эллирион или, быть может, даже Каледор? Те, кто считал, будто наггаротты растратили свои силы, сильнее обычного отстаивали необходимость переговоров с противником. Эти призывы Каледору трудно было отвергать, не выглядя при этом подстрекателем войны, и все же он отвергал их.

Совет был собран в святилище Азуриана, когда лето перешло в осень. Отсутствие Титраина было заметно, хотя и понятно с учетом страшных событий, произошедших в его крае. Восстановление Котика было первой поднятой на совете темой.

— Ивресс будет поставлять все, что понадобится, — обещал Карвалон. — Слабый Котик — это угроза моему княжеству. Нам очень повезло, что мы избежали худших последствий войны.

— Мы пошлем в Котик всю помощь, которую только сможем, — сказал Аэретенис, князь Эатана. — Боюсь, моя страна не полностью оправилась от вторжения наггароттов, но флот, как всегда, в распоряжении Совета.

— Сафери мало чем может помочь, — признал Тириол. — Наши поля разорены чернокнижниками-друкаями, и то немногое, что осталось, нужно прежде всего для нашего народа.

Каледор не мешал князьям обсуждать эти вопросы, здесь он мало что мог сделать в качестве Короля-Феникса, а как князь горного Каледора вообще ничего дать не мог.

Когда князья обо всем договорились, разговор обратился к вопросам сект.

— В Сафери вряд ли произошло хоть одно убийство или жертвоприношение после изгнания чернокнижников, — сказал Тириол.

— В Эатане после очистки тоже такого не было, — доложил Аэретенис.

— То же верно и про Ивресс, — поддержал Карвалон. — За этот год не нашли ни одного сектанта.

— Это плохо, — сказал Каледор.

— Почему? — удивился Финудел. — По-моему, это причина радоваться. Может быть, мы еще не победили друкаев, но зато выжгли в наших княжествах их приверженцев и сочувствующих.

— Боюсь, что это не так, — возразил Король-Феникс. — Они ушли в подполье, но вряд ли исчезли полностью.

— Выжидают момент? — спросил Тириол.

— Я склонен скорее согласиться с Финуделом, — сказал Карвалон. — Даже если мы не выкорчевали сектантов всех до единого, они видят, что ситуация против них. Их хозяева наггаротты бросили их.

— Самоуспокоенность опасна, — предупредил Аэретенис. — При осаде Лотерна предатели скрывались, пока мы отбивали атаку за атакой. Эти твари хитры и умеют выбрать для удара наиболее болезненный и разрушительный момент.

— Верно, — сказал Каледор. — Они теперь не покажутся снова, пока мы не отвлечемся. Ждут нового наступления наггароттов, чтобы мы перестали за ними следить.

— Мы мало что можем этому противопоставить, — сказал Тириол. — Если они попрятались, будет практически невозможно вытащить их на свет.

— У нас есть и более изощренное оружие, помимо драконов и копий, — сказал Миандерин, который, казалось, спал в кресле, но на самом деле внимательно слушал. — Жрецу Азурианова света не подобает предлагать лгать, но мне кажется было бы разумным шагом дать сектантам ложную надежду. Если мы хотим, чтобы секты вышли на свет, надо представиться слабее, чем мы есть.

— Классический маневр, — сказал Финудел. — Своего рода обманное движение. Вероятно, шпионы передадут эту весть в Нагарит и подтолкнут его к непродуманному шагу.

— И какова будет приманка? — спросил Тириол.

— Атака на Тиранок, — ответил Каледор, на ходу продумывая мысль. — Мы соберем армию в Эллирионе, но на самом деле будем усиливать гарнизоны, присматривающие за сектантами.

— Армию, так или иначе, придется распустить на зиму, — сказала Атиель. — Ни одно княжество не сможет содержать столько войск весь холодный сезон. Распространим слухи, будто армия переведена в Эллирион, флот Лотерна придаст им правдоподобия, курсируя через Внутреннее море, а тем временем отправим всех по зимним квартирам.

— А если нашему обману поверят, и друкаи решат напасть? — спросил Корадрель. — Крейс не выстоит в одиночку и Эллирион тоже.

— У противника будет слишком мало времени на захват территорий до того, как выпадет снег, — ответил Каледор. — Нагарит — земля суровая, и у них будут еще большие трудности со снабжением, чем у нас. Если они и захотят что-то сделать, то станут действовать через секты. И даже если они решатся на нас напасть, то на захваченных территориях мало что найдут.

— А весной? — спросил Тириол. — Вытащим мы этих сектантов на свет или нет, их уничтожение не вынудит противника сдаться.

— Двойной блеф, — улыбнулся Каледор. — Мы пустим слух, будто план атаковать — обман, уловка. А на самом деле мы как можно быстрее переведем армию в Эллирион и ударим на Тиранок. Уверен, что в том княжестве многие будут рады пополнить наши ряды.

— Атаковать? — спросил Карвалон. — Мы так уверены в наших силах, что пойдем на этот риск?

— Я уверен, что промедление не сделает нас сильнее, — сказал Каледор.

План был приведен в действие. В гарнизоны открыто направили гонцов, информируя о готовящемся нападении на Тиранок в надежде, что приказы будут перехвачены и переданы друкаям. Тем временем князья вернулись в свои княжества с реальным планом и строгим указанием никому больше его не доверять. Весной Каледор пошлет армии приказ собраться у Тириола, а тот в свою очередь будет сообщаться с ними посредством своих кристаллов. И когда друкаи узнают, что армия собирается в Эллирионе, им поздно будет что-либо делать.

Впервые за много лет Каледор ушел с совета в приподнятом настроении. Помня, чем кончился оптимизм от возврата Котика, Король-Феникс не позволял себе слишком надеяться, но все же приятно было снова делать что-то конкретное. Зиму он провел в Тор Каледе с семьей, которую сейчас ему стало легче выносить, чем в прошлое свое посещение.

В Каледоре зима была особенно суровой. Сильные ветра и проливные дожди, хлещущие по склонам гор, заставляли всех эльфов сидеть по домам, выходя из них, лишь если это было действительно необходимо. Драконы скрылись в своих пещерах, и Каледор много времени проводил у дворцовых окон, глядя на север и гадая, не связана ли эта мерзкая погода с колдовством его противников.

К самому концу зимы на Тор Калед обрушилась буря с градом. Ледяные шары размером с кулак били по черепице крыш, разлетались на булыжниках улиц. Часовые на стенах укрылись в караулках, согреваясь возле огней магических жаровен.

В ледяном ливне появилась одинокая фигура конника, спорящая с яростью неба. Он подъехал к городским воротам и потребовал его впустить, назвавшись Каратрилем, главным герольдом Короля-Феникса. Понимая, что в такую бурю только очень срочное дело может отправить гонца в путь, стражники как можно скорее провели Каратриля во дворец, тем временем послав предупредить Каледора о его прибытии.

Представший перед троном герольд являл собой жалкое зрелище. От тяжелых мехов и плаща он уже избавился, но длинные волосы липли к промокшей одежде, а плечи укутывало одеяло, которым его снабдили слуги Короля-Феникса. Король велел подать герольду горячего вина, махнул рукой в сторону кресел, полукругом обращенных к трону, и сам сел с ним рядом.

— Друкаи идут, — сказал герольд, стуча зубами от холода. Его бледное лицо осунулось, выглядело изможденным, губы обескровились. — Пришла весть с острова Пламени, от Финудела. Крепости Северного Эллириона опустели, гарнизонов там нет. Прилетел орел с предупреждением, что темная армия идет на юг вдоль Кольцевых гор, направляясь к Орлиному перевалу. Финудел и Атиель соберут какую смогут армию, но просят тебя послать твои войска на перехват наггароттов.

Пришли слуги с вином и едой. Каледор велел Каратрилю отдыхать и восстанавливать силы, пока он будет думать над принесенной вестью.

У себя в покоях Король-Феникс встретился с Дориеном и рассказал ему, что случилось.

— Я поеду к пещерам драконов, — сказал Дориен. — А пока я буду будить их от спячки, тебе придется идти с какими есть войсками на выручку эллирианцам.

— Самых своих быстрых всадников пошли в Лотерн, и пусть морская гвардия поспешит к побережью Эллириона, — велел Каледор. — Я пошлю Каратриля обратно на остров Пламени передать весть, что мы идем. Драконов веди к Тор Элиру, а князья поедут со мной.

— Друкаи с ума сошли — идти в поход зимой, — сказал Дориен. — В Нагарите со снегами шутить не приходится.

— Что-то заставило их это сделать, — ответил Каледор. — Если только стихии им не подвластны. Быть может, наша уловка их выманить оказалась успешнее, чем я надеялся.

— Она окажется успешной, только если мы их разобьем, — сказал Дориен. — Это их наступление застало нас врасплох.

— Да, и это очень тревожно, — согласился Король-Феникс. — Опасаюсь, что наша тайна не была сохранена, и друкаи как-то узнали о моих истинных намерениях. Иначе чем объяснить эту поспешную кампанию?

— Не стоит слишком долго ломать над этим голову, брат, — сказал Дориен, открывая сундук, где хранились его доспехи. — Друкаи не рассуждают рационально, и не пытайся их понять, а то сам заразишься их безумием.

Каледор пожелал брату счастливой дороги и вернулся в тронный зал. Каратриль уже несколько оправился от своего зимнего испытания и выразил покорность судьбе, когда Каледор объяснил, что завтра ему придется уехать, везя послания другим княжествам.

— Я был бы рад, если бы ты мог еще немного порадоваться гостеприимству моей страны, — сказал Каледор, кладя руку ему на плечо. — Никто не отдает столько сил нашему делу, сколько ты.

— Такое чувство, будто Морай-хег выбрала для меня жизнь в дороге, — ответил герольд. — Мой корабль ожидает, что я вернусь немедленно. Задерживаться нет смысла, я поеду сегодня.

Каледор благодарно кивнул и сильнее сжал плечо Каратриля:

— Бел Шанаар допускал ошибки, но в выборе герольда он не ошибся.

Каратриль выдавил улыбку, держа в сцепленных руках дымящуюся кружку пряного вина. Каледор оставил герольда и пошел к жене и сыну объявить о своем скором отбытии.

Марш на север был труден, потому что зимние бури еще не утихли, и армия Каледора шла навстречу ветру и дождю. Горные дороги напоминали мелкие потоки, путь перегораживали оползни и перевернутые валуны, еще больше замедляя продвижение.

Когда войско спустилось к подножию гор между Каледором и Эллирионом, погода улучшилась, хотя все равно никак не способствовала быстрому маршу. Армия шла налегке, без припасов и снаряжения, обозные фургоны оставили в Тор Каледе из-за суровых условий. Эллирионская армия тоже ожидалась без осадных машин: такие механизмы не подходили колонне быстро движущихся летучих рыцарей, — и потому Каледор разработал стратегию, подходящую для тех сил, что были в его распоряжении. Пытаться сдержать друкаев на Орлином перевале было бы бесполезно, и придется уговорить Финудела и Атиель пропустить противника на равнины, где драконы и конница Короля-Феникса будут наиболее действенны.

По мере продвижения в Эллирион погода улучшалась, и к тому времени, как на горизонте показались башни Тор Элира, дожди прекратились совсем. Каледор с облегчением увидел возле эллирионской столицы множество шатров и табунов: армия княжества еще не выступила. Еще больше он обрадовался, когда в небе над головой увидел шестерых драконов, высматривающих приближение врага.

Совещание с Финуделом и Атиелью было кратким. Они согласились с его планом и отправили эскадрон летучих рыцарей на Орлиный перевал следить за появлением друкаев и с ними эскорт из двух драконов — для гарантии, что они не попадут в засаду. Объединенная армия должна была выступить на запад только через два дня, чтобы обезопасить от нападения Тор Элир.

Ожидание было напряженным. Никто не знал точно, какими силами идут наггаротты, и Каледор все время помнил, что это нападение может быть обманным маневром, чтобы отвлечь его внимание от какой-то иной цели. Он отправил одного из драконьих князей на север — предупредить Корадреля в Крейсе, что друкаи могут снова напасть на его страну, и заверить его, что в этом случае немедленно пойдет ему на помощь.

Летучие рыцари, отправленные наблюдать за врагом, вернулись через три дня и подтвердили, что с Орлиного перевала по направлению к Тор Элиру идет большое войско друкаев. Армию сопровождают черный дракон и несколько всадников на грифонах и мантикорах. Это не особенно волновало Короля-Феникса: его драконы не хуже друкайских тварей.

По соглашению с Финуделом и Атиелью Каледор дал армии приказ выступать. Чем быстрее будут друкаи остановлены и уничтожены, тем спокойнее будет Королю-Фениксу. Отбив эту атаку, он освободит себе руки для другого наступления или, как он надеялся, сможет собрать свою армию и вторгнуться в Тиранок в начале весны.

Небо пасмурно нависло над армиями Каледора и Эллириона, идущими к Орлиному перевалу. Зима не до конца ослабила свою хватку, и равнины заливали потоки холодного дождя.

Разведчики доложили, что противник встал лагерем у подножия Кольцевых гор. Видимо, задачей этих сил была охрана подходов к Орлиному перевалу, и это подтверждало подозрение Каледора, что друкаи желают предупредить любые возможные попытки вторжения в Тиранок. В свете этого поспешное выдвижение наггароттов на юг приобретало смысл и намекало на перемену стратегии по сравнению с прошлыми годами.

— Наверное, Карвалон и Титраин были правы, — сказал Финудел. Он на правах хозяина принимал Каледора в их общем с Атиелью шатре. Армия была в двухдневном переходе от лагеря друкаев, и Каледор созвал князей и военачальников на последний совет перед битвой. — Друкаи растратили силы и уже не могут выделить войска для нападений на другие страны.

— Нет, — ответил Каледор. — Почему тогда не защитить западный склон перевала? Единственная причина двигаться на восток — Тор Элир.

— А какая разница? — спросил Дориен. — Противник допустил ошибку, и мы должны ею воспользоваться.

— Согласен, — сказал Король-Феникс. — Атакуем, как планировали. Эллирионская кавалерия образует южное крыло армии, окружая лагерь противника к западу, отрезая дорогу на Орлиный перевал. Остальная часть армии ударит в лоб.

Князья детально разработали свои планы, используя данные, сообщенные им передовыми эскадронами о расположении противника. Друкаи заняли линию холмов, защищенную с востока и северо-востока озером. Но водная преграда драконам не помеха, и Каледор собирался воспользоваться этим, поведя драконов в атаку на противника именно с востока, пока пехота ударит с юга.

Согласовав свои действия, князья и военачальники разошлись к своим войскам. Каледор остался с Финуделом и Атиелью.

— Если я в чем-то неправ, скажите это сейчас, — сказал Король-Феникс, заметив, что князь и княжна будто недовольны чем-то.

— План хорош, — ответил Финудел, но переглянулся с сестрой.

— Но если не выйдет, то дорога на Тор Элир будет начисто открыта, — сказала Атиель. — Если мы не победим, то нас отбросят на юг и на запад, прочь от города.

— Поэтому надо, чтобы вышло, — сказал Каледор. — Ни в какой битве нет полной уверенности, но мы не можем допустить, чтобы друкаи утвердились в горах. Уход из северного Эллириона ради движения на юг означает, что друкаи собираются использовать ваше княжество как ступень для вторжения в Каледор.

— Не хочу быть грубым, но так ли это плохо? — спросил Финудел. — Каледор не слишком пострадал, и оборона его крепка.

— Для этого им придется разрушить Тор Элир, — ответила Атиель. — Он будет представлять угрозу для их базовых лагерей.

Финудела пугала именно эта мысль.

— Так что мы возвращаемся к главному нашему опасению, — сказал он. — Может быть, у друкаев есть еще одна армия на перевале, и она ждет, пока мы подставим фланг, атакуя их лагерь.

— Если вы видите, как можно действовать иначе, скажите мне сейчас, — сказал Каледор. — Если нет, через два дня атакуем.

Правители Эллириона не могли предложить плана лучше, и Каледор вернулся в свой шатер. Он отпустил слуг и сидел в задумчивости, стараясь разгадать цель проникновения друкаев. Но с какой точки зрения ни рассматривал он ситуацию, наиболее верными ответами казались либо отвлекающий маневр, либо прощупывание дороги в сторону Каледора.

Каков бы ни был замысел у друкаев, Каледор был решительно настроен уничтожить их армию, а уж потом разбираться что к чему. Ломать себе голову, пытаясь разгадать намерения фанатичных наггароттов, было бессмысленным упражнением, как и предупреждал Дориен.

Освежающий ветер нес с гор прохладу, низкие облака ровной серой простыней закрывали небо.

Авангард рыцарей Финудела поздним утром вступил в короткую стычку с дозорными всадниками друкаев и прогнал их обратно в лагерь. Армия Каледора построилась в боевой порядок, в лагере зазвучали тревожные горны, рядом с шатрами выстроились копейщики и арбалетчики.

Подход с юга защищала изгородь заостренных кольев. Небольшой налет эскадрона рыцарей обнаружил еще и рвы, не дающие возможности атаковать кавалерией. Это не слишком огорчило Каледора — он и не планировал бросать рыцарей в лобовую атаку. Поскольку противник явно не считался с возможной атакой с воздуха через озеро, Каледор был убежден, что его план сработает.

Среди черных и лиловых знамен наггароттов было несколько красных флагов, украшенных символами каинитов. Их вид вызвал ропот гнева в армии Каледора среди тех, кто помнил зверства в Котике. Король-Феникс послал военачальникам строгое напоминание, что мысль о мести не должна затмить их рассудок. Надлежит следовать составленному плану и не отклоняться от него ради возмездия каинитам.

Получив заверения, что все будут действовать, как велел Король-Феникс, Каледор взмыл к небу на Маэдретнире. Дракон был в мрачном настроении.

— Мокро слишком для битвы, — буркнул ящер. — И ты меня вытащил из уюта логова ради этого отребья?

— Туда посмотри, на западный край лагеря, — ответил Каледор.

Там, на скальном выступе, расправлял крылья черный дракон. Издали Каледор не мог разглядеть всадника, выбравшего столь странную позицию для поддержки своих войск. Двое всадников на мантикорах и пара на грифонах взлетели над лагерем, но наездник дракона не шевельнулся. Зверь у него под седлом был огромен, возвышался над всеми друкайскими шатрами. Не приходилось сомневаться, что такой ящер может принадлежать лишь друкайскому князю из высших.

Были в этой армии и другие создания, которых выталкивали сейчас на позицию повелители зверей. В облаках дыма и пара чудовища пробирались сквозь проходы, оставленные в рядах пехоты.

Спустившись ниже, Каледор дал своим капитанам сигнал играть наступление. Загремели трубы вдоль се ребристых и белых цепей, и армия Короля-Феникса двинулась вперед. Финудел и его рыцари бросились налево, к западу, а конница Атиели взяла больше к северу, занимая позицию между противником и Финуделом, чтобы отбить контратаку, если она будет.

Не желая слишком рано раскрывать свои намерения, Каледор вместе с другими драконами кружил над своими войсками. Когда конница подойдет на расстояние выстрела, драконы полетят на врага через озеро.

Со своей господствующей высоты он изучал расположение друкайского лагеря. Он был похож на те несколько, что Каледору уже случалось видеть: выстроен правильными рядами, хотя на периферии к югу и к востоку виднелось явно избыточное скопление палаток. Лагерь был довольно велик для наблюдаемой численности войск, и это заставило Короля-Феникса на миг задуматься. Он решил, что подтвердилось его подозрение: лагерь планировался как плацдарм и был готов принять еще войска.

Некоторые сектанты не смогли сдержаться и бросились в атаку из друкайской цепи. Каледор, пролетая на Маэдретнире над своей армией, слышал их вопли и выкрики. Роты копьеносцев не остановились в наступлении, предоставив разбираться с каинитами лучникам, идущим длинными цепями с луками наготове.

Каинитов окутала туча стрел, они падали десятками, оставляя за собой след полуголых мертвых тел, но они, не замечая потерь, продолжали бежать на лучников.

Не добежал ни один, но эта самоубийственная атака нарушила согласованность действий армии Каледора. Роты копьеносцев входили в зону обстрела арбалетов без поддержки своих лучников. Если остановиться и ждать, то копьеносцы понесут потери от стрел противника, если продолжать наступление, есть риск получить контратаку с фланга.

— За копьеносцами! — крикнул Каледор Дориену, показывая, пикой на противника. — Анатериона возьми с собой!

Брат жестом показал, что понял, и два дракона нырнули вниз, быстро догоняя копьеносцев. Противник сомкнул ряды, готовясь отразить атаку, еще сильнее ослабив свой фланг, все еще надеясь на прикрытие озера. Каледор дал знак остальным князьям драконов следовать за ним и устремился на восток, к воде.

Дориен и Анатерион пролетели над цепью друкаев, их драконы дыхнули огнем на арбалетчиков, а копьеносцы Каледора стали перебираться через заградительные рвы. Над лагерем пронеслись мантикоры и грифоны, и вскоре в воздухе закипела битва, взлетая и падая над двумя цепями пехоты. Звери поменьше пытались разделить драконов и расправиться с ними поодиночке. Дориен и его товарищ понимали риск и поднялись выше, почти крыло в крыло, оставив мантикор и грифонов позади. После короткого обсуждения они снова пошли вниз — оба дракона ударили по мантикорам пламенем и когтями.

Летя на Маэдретнире через озеро, Каледор поглядывал, как развиваются основные события боя. Крылья дракона поднимали рябь на гладкой воде. Копьеносцы почти достигли боевых порядков друкаев, лучники быстро двигались вперед, чтобы их поддержать.

Кавалерия Атиели достигла холмов к западу от лагеря и сворачивала на север, в тыл противнику. Через несколько секунд Каледор со своими драконами налетит на лагерь с востока, и друкаи будут окружены.

Взгляд короля привлекла лихорадочная суета в лагере: десяток шатров быстро свернули, и под ними оказались батареи многозарядных стрелометов, тут же открывших ураганный огонь. Копьеносцев, преодолевавших стены кольев, первый залп буквально выкосил.

Каледор увидел, что навстречу ему летит туча стрел, блестя железными остриями.

Маэдретнир попытался уклониться от залпа, свернул к северу, но все же стрелы застучали по чешуе бока, и одна пробила крыло, оставив горящую дыру. Дракон зарычал от боли.

Летевшему сзади Имритиру и его дракону повезло меньше. Попав под вихрь стрел, князь обмяк в седле, из его груди торчало древко. Его дракон, с пробитым двумя стрелами горлом, беспорядочно задергал крыльями и камнем рухнул в воду, взметнув исполинский фонтан.

Под таким плотным огнем продвижение копьеносцев практически остановилось. Те, кто успешно преодолел линию кольев и огонь стрелометов, оказывались легкой целью для арбалетчиков и гибли сотнями.

Каледор устремился на север, уходя из-под огня стрелометов, ища пути, чтобы добраться до лагеря, но весь холм был окружен кольцом боевых машин.

Ход боя переменился моментально. Атиели пришлось прекратить атаку, оставив пехоту отбиваться от превосходящего противника без поддержки. В бой бросились гидры и химеры, сокрушая воинов ударами лап и клыков, огня и удушающего газа.

Оказавшиеся над лагерем Дориен и Анатерион изо всех сил пытались вывести боевые машины друкаев из строя, но их снова отгоняли атаки мантикор и грифонов. Чтобы не быть сбитыми, князьям пришлось сместиться на север, дальше от попавшей в ловушку пехоты.

Теперь, когда стрелометы оказались на виду, Каледор невольно восхитился, как гениально они размещены. Дракон, спускающийся уничтожить одну батарею, становился легкой мишенью как минимум для двух других. Он пролетел над лагерем на высоте, высматривая какую-нибудь брешь в обороне, но никакой бреши не увидел. Капитаны пехоты, оказавшейся под массированным огнем, сыграли отступление, отведя цепи обратно во рвы, дающие хоть какую-то защиту от нескончаемого обстрела. Но это была лишь временная передышка: рано или поздно воинам придется оставить эту позицию, и при этом их просто перебьют.

Каледору надо было быстро что-то придумать. Пехота друкаев уже перестраивалась, готовясь наступать для закрепления преимущества. Положение было ужасное, но один решительный шаг еще мог повернуть боевую удачу лицом к воинам Короля-Феникса.

Он видел, что наездник наггароттского дракона оставался недвижим. Вероятно, князь опасался связывать себя боем или же просто оставлял себе варианты. Так или иначе, но Каледор не сможет быть ни в чем уверен, если не вычеркнет из картины черного дракона — желательно заманив его прочь из-под прикрытия стрелометов.

Маэдретнир заходил на новый круг на недосягаемой для друкайских стрел высоте, когда Каледор увидел новое движение в лагере противника. С такой высоты трудно было разглядеть ясно, но королю показалось, что между шатрами переползают какие-то тени.

— Что ты видишь? — спросил он Маэдретнира, у которого зрение было поострее эльфийского.

Дракон посмотрел вниз и остановился в воздухе, удерживаясь на месте медленными взмахами крыльев. Из его груди донесся глухой рокот — так он выразил свое удивление.

— Похоже на тени, которые ходят сами по себе, — сказал дракон. — Я не вижу, кто их отбрасывает.

Каледор заметил, что лужи темноты сползаются к одной из батарей стрелометов. Казалось, там идет какая-то борьба: расчет батареи выхватывал мечи для битвы с противником, которого Каледор не мог рассмотреть. Но кто бы он ни был, у него немного времени заняло сокрушить расчеты боевых машин. Батарея замолчала, а тьма стала расползаться, перетекать по лагерю и снова сгущаться возле следующего ряда стрелометов.

— В атаку! — крикнул Каледор, хватаясь за неожиданно представившийся ему шанс. — На восток!

Маэдретнир не колебался. Он сложил крылья и камнем пошел вниз. Каледор ощутил дрожь, сотрясающую тело дракона, когда они влетели в зону поражения стрелометов. Но залпа не было, и дракон со всадником спустился ниже. Лишь теперь Каледор разглядел эльфов в черных плащах, которые бились с расчетами стрелометов. Кто это такие, он не знал, но понимал, что времени терять нельзя.

Посмотрев вверх, он убедился, что остальные всадники заметили, что он спустился, и тоже бросились вниз в реве и клубах пламени, горя жаждой мести друкаям. Пехота, увидев атаку драконов с воздуха, сыграла сигнал наступления, а конница Атиели и Финудела наконец-то получила возможность для броска вперед.

Обернувшись к черному дракону, Каледор увидел, что его наездник не шевельнулся при перемене хода боя. Но сейчас надо было ликвидировать более близкую угрозу: из цепи друкаев вылетел всадник на мантикоре, направляясь прямо к Королю-Фениксу.

— Берегись жала, — напомнил король дракону.

— Не первая это мантикора на моем счету, — ответил Маэдретнир со смехом. — Ты разберись со всадником, а я тебе покажу, как это делается.

Друкай сидел верхом на ревущей твари, выставив пылающую пику, потрескивающую зарядами энергии. Каледор принял удар на щит, защитная магия зачарованного итильмара полыхнула ярким огнем. Копье Каледора ударило всадника в бедро и, пробив броню и кость, воткнулось в бок чудовища. Мантикора издала вой боли и гнева, хлестнула жалом Маэдретнира снизу. Дракон поймал хвост мантикоры задней лапой, а другой вцепился противнику в горло.

Мощным взмахом крыльев он рванулся вверх, увлекая мантикору за собой. Всадник был еще жив и нацелил было копье в горло дракона, но Каледор предупредил его удар.

Развернувшись, дракон перехватил хвост мантикоры передней лапой и одним движением челюстей отделил его от тела. Жало полетело вниз, мантикора взревела, пытаясь вырваться из мощных когтей дракона.

— И наконец! — объявил Маэдретнир.

Снова щелкнув челюстями, он сжал ими хребет мантикоры, прихватив и всадника. Хрустнули позвонки, брызнули фонтаны крови, заливая далекий лагерь внизу, последним усилием Маэдретнир разогнулся и разорвал мантикору пополам. Смятое тело всадника штопором полетело вниз вместе с останками мантикоры.

Оглянувшись на друкайскую пехоту, Каледор понял, что битва выиграна. Враг удирал сотнями, бросая позиции, но некуда было ему деваться от конницы Финудела и Атиели, налетающей с другой стороны лагеря. Многие друкаи бросали оружие, прося пощады, но просьбы эти были тщетны — конники и копейщики шли с двух сторон, истребляя всех на своем пути.

Грифоны и их всадники были убиты наездниками драконов, а уцелевшая мантикора удирала на запад — ее всадник решил, что своевременный отход будет в этой ситуации логичным. Каледор глянул на черного дракона — что-то было тревожное в том, как удовлетворенно смотрел его наездник на эту бойню. Король подумал, не иллюзия ли этот дракон, наведенная магами друкаев, и направил Маэдретнира в ту сторону. И как только король на своем драконе свернул к черному дракону, тот взмыл в воздух, накрыв лагерь тенью огромных крыльев.

Он пролетел над эскадроном летучих рыцарей Атиели, разорвав десятки всадников с лошадьми, а изрыгаемые драконом клубы удушливого пара отравили еще больше конников. Резко свернув и блеснув черной чешуей, ящер взял курс на запад. Каледор увидел, как мелькнуло синее пылающее лезвие в издевательском салюте, а потом дракон поднялся к облакам. У него была слишком большая фора, чтобы его можно было догнать, и он вскоре исчез в тучах над горами.

Разозленный этой демонстрацией и не понимая, что она значила, Каледор велел Маэдретниру приземлиться.

Почти весь лагерь был уже захвачен. Единственное сопротивление оказывала группа эльфов в черном, укрывшихся в рощице на северном склоне холма.

— Я их выжгу оттуда, — сказал Дориен, пролетая мимо.

Не успел Каледор ответить, как Дориен взмыл на своем драконе вверх, готовясь ударить на врага. Король проводил его взглядом.

Его внимание привлек крик слева.

— Отмени атаку! — кричал Финудел, галопом несясь среди поваленных шатров. Его рыцари не могли за ним угнаться.

— Это союзники! — кричала Атиель, торопясь с запада.

Князь и княжна осадили коней рядом с Каледором.

На их лицах был ужас.

— Эти наггаротты не враги нам, — сказал Финудел. — Я их знаю.

— Это Тени Анара! — воскликнула, задыхаясь, Атиель. — Не трогай их!

Каледор выругался и рявкнул на Маэдретнира, веля подняться. Они подлетели к деревьям, когда Дориен начал спуск, оставляя след огня и дыма из пасти дракона. Каледор знал, что кричать нет смысла: брат не услышит за ревом ветра.

— Заслони их собой! — сказал он Маэдретниру. — Быстрее!

Дракон поспешил к деревьям, рассеивая эльфов внизу взмахами тяжелых крыльев. Каледор пригнулся и закрылся щитом.

Дориен не замедлил спуск — решил, наверное, что Каледор присоединился к его атаке. При диком встречном ветре король мог только крепче держать пику и щит, всматриваясь вперед прищуренными глазами.

Маэдретнир взревел; все его тело тряслось от усилия. Оглушительный рев отдался эхом в сознании Каледора, и его на миг охватил первобытный страх, так что он едва не выронил пику. Это был вызов, охотничий клич, заявка на территорию, которую не могла не признать любая живая тварь.

Повинуясь инстинкту, дракон Дориена ответил ему, отвернув от леса ради прямой атаки на Маэдретнира, рыча в ответ таким же кличем. Дориен, едва не выпав из седла от резкого поворота, потерял щит, рухнувший вниз, а его дракон полетел навстречу Маэдретниру.

Каледор понял, что Маэдретнир, издав свой клич, вернулся в дикое состояние. Тогда он выкрикнул заклинание Укротителя Драконов, стараясь привести своего дракона в чувство, надеясь, что Дориен поступит так же.

Маэдретнир издал странный писк боли, сразу очнувшись от своей ярости. Сложив крылья, он упал, как большой камень, пропуская другого дракона над собой, и успел раскрыть крылья лишь наполовину, выставив ноги, чтобы смягчить удар. Стволы деревьев разлетелись в щепки, ветки брызнули в стороны, когда дракон свалился на лес. В фонтане зеленых листьев всадник и дракон съехали по пологому склону. Когти Маэдретнира оставили в земле глубокие борозды.

Внизу дракон, тяжело дыша, рухнул на брюхо. У Каледора все кости ломило от боли, а зубы он стиснул так, что не сразу смог их разжать. В шею стрельнуло болью.

Маэдретнир встряхнул головой и пустил клуб дыма, приходя в себя.

— Как ты там? — спросил дракон, поворачивая голову к Каледору.

Король-Феникс хмыкнул, кивнул, как мог, — говорить ему еще было трудно. Он бросил на землю щит и пику, сорвал с себя резной шлем и железные перчатки. Потирая шею руками, выпрямил спину, опасаясь, не поврежден ли позвоночник. Но нет — приступа боли не было, и он успокоился, нагнулся вперед и потрепал дракона по лапе.

— Мы не одни, — предупредил Маэдретнир.

Каледор огляделся и увидел, что его окружает десяток эльфов в черном, и стрелы натянутых луков смотрят прямо на него. Один подошел ближе — в его руках был очень красивый серебристо-белый лук, с тетивою не толще волоса эльфийской девы. Из-под капюшона на Каледора глянули темные глаза. Эльф медленно опустил лук, и остальные последовали его примеру.

— Видимо, ты — Король-Феникс, — сказал предводитель, откидывая капюшон. Под ним оказалась тонкая серебряная корона. — Тот, кто называет себя Каледором.

— Видимо, ты — Алит Анар, — ответил Каледор. — Тот, кто называет себя Королем Теней.

Эллирионцы прочесывали лес в поисках Каледора, слышно было, как Финудел зовет его. Другой голос, повыше, звал Алита — это была Атиель. При звуке голоса княжны поведение Алита изменилось. Он жестом пригласил Каледора спешиться и короткой командой отпустил своих воинов.

Маэдретнир лежал спокойно, давая Каледору возможность расстегнуть ремни и сойти на землю. Рядом с Каледором Король Теней Алит оказался намного ниже, чем Каледор ожидал, и намного моложе. Ему, пожалуй, еще и века не было, а по его деяниям Каледор представлял себе его ветераном войны.

— Малекит жив, — сказал Алит.

Король-Феникс сперва подумал, что ослышался.

— Как ты сказал? — переспросил Каледор.

— Малекит, князь Нагарита, еще жив, — повторил Алит.

— Ошибаешься, — возразил Каледор, качнув головой. — Его сожгло пламя Азуриана. Я говорил с очевидцами.

— А я совсем недавно говорил с ним самим, — ответил Алит с легкой усмешкой. — Кто же из нас ошибается?

— Как это может быть?

Каледор прекрасно помнил рассказы Тиринора, Каратриля и Финудела: из святилища Азуриана вынесли обгорелые останки Малекита.

— Колдовство, — ответил Алит. — Он был облачен в зачарованные доспехи цвета полуночи, хотя они все еще горят огнем горна. Он звал меня в свои ряды.

— Он — что?

Каждое откровение было еще более невероятно, чем предыдущее. Каледор посмотрел на Алита внимательно, пытаясь понять, зачем тот его обманывает. Не понял, да и не мог даже придумать причины, зачем бы последнему из Анаров стряпать такую смехотворную ложь.

— Малекит жив, поддерживаемый магией, и теперь зовет себя Король-Чародей, — пояснил Алит. — Ты его сегодня видел.

— Наездник дракона? — спросил Каледор.

— Да, это и был Король-Чародей, — сказал Алит. — Он приехал ко мне в развалины Эланардриса и предложил мне место в своих рядах. Я отказался.

— Я могу только поверить тебе на слово, что это правда, — сказал Каледор. — Как вышло, что ты остался жив?

— Я сбежал, — ответил Алит, криво улыбаясь. — Очень-очень быстро. Они погнались за нами в горы, но мы знаем вершины и перевалы, как никто, и спаслись. Я пошел за Малекитом на юг и узнал о его планах.

— Приношу тебе свою благодарность за участие, хотя оно не было таким уж необходимым, — сказал Каледор.

— Не было? — Смех Алита граничил с презрением. — Твою армию уничтожали.

— Я был готов отдать приказ драконам ударить на стрелометы одновременно, — сказал Каледор, скрестив руки на груди. — Мы бы стерли с лица земли половину боевых машин в минуту. Битва была далеко еще не проиграна.

— Я дрался не ради твоей благодарности, — сказал Алит, делая шаг назад. — Как я уже сказал твоим братьям, родному и двоюродному, я сражаюсь за Нагарит, и только за Нагарит.

— Докажи мне, что ты не обязан верностью Малекиту, — сказал Каледор. — Принеси присягу трону Феникса.

— Никогда! — бросил Алит, и рука его дернулась к рукояти меча на перевязи. — Никогда больше я не присягну на верность ни одному королю. В Нагарите должна быть не твоя власть, а моя.

— Мой отец видел, как Малекит преклонил колено перед Бел Шанааром и дал клятву верности, — сказал Каледор с угрозой в голосе. — Кто ты такой, чтобы не сделать того же передо мной?

— Я — Король Теней, — ответил Алит, касаясь обруча на лбу. — Это корона Нагарита, которую носил сам Аэнарион. Мой дед был последним из великих князей, равных твоему предку. Не думай, что если я выбрал себе плащом тень, то предам память моих предков.

— Я не распространяю свою защиту ни на кого, кто не приносит клятву послушания, — сказал Каледор.

— Мне не нужна твоя защита, а Нагариту не нужно твое правление, — ответил Алит.

Наследник Анаров глянул за плечо Каледора, и выражение его лица снова изменилось. Гнев исчез, осталась только мрачность. И Король Теней быстро добавил:

— Не думай, что ты уже видел худшее в этой войне, Каледор. Морати все это время знала, что Малекит жив, и собирала для него армию. Это самые умелые из наггароттов, цвет и ядро рыцарей Анлека. Они были скрыты, даже от меня, на Оскверненном острове, изучали там самые смертельные искусства Каина возле его кровавого алтаря. Ничто из того, что ты видел, с ними не сравнится. Ты еще и половины сил Нагарита не видел. Будь готов к наступлению.

— В Нагарите не могло остаться такой силы, — возразил Каледор. — В последние годы друкаи терпели много поражений. Что ты скажешь об уничтоженной сегодня армии?

Алит едко засмеялся, и от этого зловещего звука у Каледора упало сердце.

— Сегодня ты перебил перепуганных тиранокцев, — сказал он. — Они боятся Короля-Чародея и дерутся в его армии, потому что он им приказал. Предпочитают умереть под мечами твоих воинов, нежели предстать перед каинитами, подчиняющимися Малекиту. Судьба Котика широко известна.

Шум поисков стал ближе: оставленный Маэдретниром разрушительный след трудно было бы не найти.

Неловкость Алита усилилась, он искоса глянул на Каледора и вдруг снова стал похож на того юного князя, которого Каледор видел когда-то, встревоженного и одинокого.

— Многие думают, что я убит, и не без основательной причины, — сказал Король Теней. — Скажи Финуделу, что я еще жив. Должна ли знать об этом Атиель — пусть он сам решает. Я бы предпочел, чтобы она меня не видела.

— Точнее, ты предпочел бы не видеть ее, — сказал Каледор, читая по лицу Алита.

— Я не могу. Я оставил эту жизнь, когда стал Королем Теней.

— Странный ты эльф, Алит Анар, — сказал Каледор. — Мне не нравится, что ты называешь себя королем, но, если тебе нужна будет помощь, дай мне знать.

— Странным меня называет эльф, принявший имя своего деда и у которого лучший друг — дракон? — Алит снова засмеялся, потом стал серьезным. — Я не охотничий пес, чтобы ты меня звал, когда захочешь. Я — волк, и я охочусь по-своему. С друкаями я буду драться, но не под твоим началом. И снова говорю тебе: Нагарит не твой, он мой. Держись от него подальше.

Алит повернулся и исчез в темноте леса, растворился в тени. Через секунду сзади послышался голос Финудела, и Король-Феникс обернулся.

— Кто это был? — спросил эллирианский князь.

— Потом поговорим, — ответил Каледор.

В его ушах звучали зловещие предупреждения Алита.