Цветок увядал. Листья повисли, желтея, стебель перекрутился, светло-голубые лепестки поблекли и осыпались на землю. Иврейна склонилась к растению, ощутив источник его болезни. Болел весь Ултуан. По нему текла темная магия, уничтожая все, к чему прикасалась. Творились ужасные обряды во имя низших богов. Народ Вечной Королевы погибал в междоусобных битвах, разгорающихся по всему острову. Нарушилась гармония Ултуана, и все, все катилось в полнейший беспорядок.

Иврейна коснулась вытянутым пальцем опустившегося листа и освободила частицу своей силы. В цветок потекла жизнь, он выпрямился, к нему вернулся цвет, вливающийся вместе с магией Вечной Королевы. Но это был всего лишь жест, не больше. Всю нависшую над Ултуаном боль она исцелить не могла.

Встав возле цветка на колени, она вложила пальцы в землю, ощущая кожей каждую крупицу почвы. Рассыпались вокруг лица длинные волосы, королева закрыла глаза и глубоко вдохнула в себя аромат и влагу земли, жизненную силу Иши.

Она пустилась в мысленное странствие, прочь от смертной оболочки, известной под именем Иврейна, проникла в почву, медленно распространяясь по Гаенской лощине, дальше, в Авелорн и за него, в каждую былинку, в каждый цветок Ултуана.

Дух ее рыдал, а разум ощущал сокрушительную поступь наггароттских армий по пастбищам и лугам. Она отшатнулась от вкуса крови в ручьях и реках. Армии стояли под древними деревьями и срубали их себе на костры.

Вечная Королева отступила обратно в Авелорн, охваченная отчаянием. Грязь Хаоса осквернила воздух, земли и воды, и никогда уже народ Ултуана не освободится от нее полностью.

Но при всех своих черных мыслях она знала, что всегда есть надежда. Из общих со многими ее соплеменницами воспоминаний, она знала, что Ултуан видал века куда хуже нынешнего. Жизнь очень легко загасить. Боль Авелорна все держалась в ее сердце — с тех пор, как его опустошили демоны. С тех опасных времен снова вырос лес, но ущерб был нанесен куда больший. Ее отец, Аэнарион, взял в руки Убийцу Богов, и это деяние само по себе навеки вселило в сердца эльфов склонность прибегать к насилию. Пусть наггаротты сами виноваты в том, что стали такими, но семя этого зла было посеяно на поколения раньше.

И это семя тьмы вскормили ради злой цели.

Вечная Королева обратилась мыслями к виновнице нынешнего горестного времени — к Морати. Это ее злоба, ее ревность, ее жадность разожгли и раздувают пламя войны. Это с ее рук стекает потоком вся пролитая кровь.

Теперь этот поток подошел к Авелорну. Воины в броне налетают на западные леса с гор Крейса, убивают и жгут. Бичом нависли они над Ултуаном, желая укротить и покорить самое природу. Сознание Иврейны потекло вдоль ветви и корня, скрытно наблюдая лагерь наггароттов. Она ощутила расплесканную на траве кровь под жертвенными алтарями, почувствовала дым костров, поднимающихся над листвой деревьев, а по их корням бежал животный страх от спасающихся лесных тварей.

Солнце зашло, наступила ночь, оно снова поднялось и снова зашло, а Иврейна наблюдала за наггароттами, стремясь постичь их цель.

Они гнали перед собой все живое. Волк бежал рядом с оленем, лиса и заяц, ястреб и голубь. Все слилось в едином ужасе пред темной погибелью, нагрянувшей на Авелорн.

Притянутая ее гневом, на поляне вокруг неподвижной фигуры Иврейны собралась Стража Дев. Освещаемые серебристо-золотистым сиянием Аэйн Ишайн, любимого дерева Иши, воины Авелорна точили копья и натягивали тетивы на луки, ожидая возвращения своей королевы. Они тоже ощущали разлад, бушующий над Авелорном, и пришли на эту священную поляну услышать, что нужно будет по этому поводу сделать.

Слишком много было смертей, а насилие всегда нанесет само себе поражение, но лес следовало защитить, а его народ и его создания прикрыть от злобы Морати и ее солдат.

Иврейна вернулась в свою смертную форму, и кожа ее едва заметно засветилась. Королева встала и оглядела свою армию в золотистых кольчугах и зеленых плащах.

— Мой будущий муж не идет нам на помощь, — сказала она разочарованно. — Он оказался таким же слабым, как другие, недальновидным и себялюбивым. Он даже еще не пришел за моим благословением лично, не соединился со мной, чтобы поддержать правление Вечной Королевы. Но все же нам не придется сражаться одним. Через Эллирион идет армия его брата. Идите к ним, покажите им тропы через лес, что приведут их к нашим врагам. Прогоните врага с полян и лесов копьем и стрелой и возвращайтесь ко мне.

Объявив свою волю, Иврейна ушла в пещеры под дугообразными корнями Аэйн Ишайн. Там она села на трон из извилистых корней, а служанки взяли сушеные тыквы с водой из священных источников и стали наполнять большие плоские сосуды вокруг трона королевы. В каждом таком сосуде задвигались изображения, показывая Авелорн с востока до запада и с севера до юга. В наружном мире шло время, а Иврейна жила общей жизнью с великим деревом Иши, и каждый день был одним мгновением ее существования.

Через несколько мгновений ее созерцание было нарушено чьим-то присутствием на священной поляне. Она встала с трона, и зеленое с желтым платье заструилось за ее спиной паутинным водопадом. Выйдя из своих палат, Иврейна увидела, что ее ждет один из энтов Авелорна.

— Приветствую тебя, Сердцедуб, — сказала она. — Много времени прошло с тех пор, как ты привел нас с братом в Гаенскую лощину, и давно уже говорил ты на Первом Совете. Что так обеспокоило тебя, что ты явился к моему двору?

Энт медленно зашевелился, развернулись его ветви-конечности, чуть склонился, как на ветру, его ствол в поклоне перед Вечной Королевой.

— Приходит тот, кому не должно приходить сюда, — произнес Сердцедуб, выпрямляясь в трепете желтеющей листвы. Он тоже ощущал убывание силы Авелорна, осеннее увядание того, чему надлежало быть вечным летом. Голос его был тих, как вздохи ветра в кроне. — Он заключил договор с волками, и они ведут его в Гаенскую лощину.

Иврейна кивнула и позволила себе отвлечься ненадолго в поисках того, о ком сказал энт. И нашла его — эльф без всякой одежды, если не считать перевязи меча, бегущий с огромной стаей волков.

— Ты прав, — сказала она, с легкой дрожью вернувшись в тело, — ему нельзя в Гаенскую лощину. — Но прогнать его, не оказав помощи, тоже нельзя. Я чувствую в нем дух охотника. Пришло время передать дар Иши. Пусть волки отведут его к озеру Луны, и посмотрим, заберет ли он себе подарок Лилеат Курноусу.

— А если он по-прежнему будет искать убежища в Гаенской лощине? — вздохнул Сердцедуб.

— Он тронут тьмою, ему нельзя сюда, — ответила Вечная Королева. — Огради наше святилище и прогони его, но не причиняй ему вреда.

— Да будет воля леса, — прошелестел Сердцедуб.

Когда энт покинул поляну, Иврейн стала дальше изучать эльфа из своего видения. Он был молод, едва достиг зрелых лет, и она видела его битву с наггароттским рыцарем. Храбр, но свиреп сердцем. Как Иша выбрала Иврейна, так охотник Курноус выбрал этого эльфа. Лунный Лук Иши будет достаточной наградой юному эльфу и его храбрым деяниям при защите Авелорна, но пусть он применит его где-нибудь в другом месте. Зло, с которым он сражается, живет и внутри него, и допускать такую личность в Гаенскую лощину в столь опасные времена Иврейна не может.

Предоставив свирепого охотника его судьбе, она перестала о нем думать и вернулась в тронный зал — следить за битвой с наггароттами.

Леса Авелорна — не место для дракона, и Дориен с сожалением, но, не имея выбора, повел армию верхом на коне. Тиринор и другие наездники драконов полетели дальше на восток, искать наггароттов там, где горы Крейса переходят, снижаясь, в древние леса.

Каледорский князь был неспокоен. Волновала его не перспектива битвы с наггароттами — ее он ждал с нетерпением, — но непонятная природа его окружения и его молчаливых союзниц. Дев встретила его армию на границе Эллириона с Авелорном. Очень спокойно, но решительно их предводительница сказала Дориену, что через лес ему надлежит следовать за ее воинами. Ни один эльф не должен сходить с проложенной тропы. Никаких предупреждений о том, что может произойти с нарушителем, не было, но таковы были рассказы про Авелорн, что у эльфов Дориена не возникало желания ослушаться.

По извилистым путям, которые будто выходили из лесу навстречу армии, Стража Дев провела Дориена сквозь дремучие леса на северо-запад. На вопрос о противнике девы-воины отвечали только, что их несколько тысяч и на них сейчас готовится засада.

Марш занял несколько дней, и по ночам Дориен лежал в шатре без сна, слушая ропот деревьев, уханье сов и волчий вой. Каждое утро, выходя из шатра, он видел, что лес определенно изменился. Между полянами возникали тропы, которых не было накануне, и даже реки меняли русла, беспрепятственно пропуская армию.

Дориен вырос в горах, и целыми днями не видеть неба за густой листвой было ему непривычно и будило страхи. Он, как многие эльфы, считал дикую природу своим домом, но лишь в Авелорне он понял, насколько ручной стала природа Ултуана под воздействием желаний эльфов. Вне Авелорна каждая роща и каждая долина были своего рода скульптурой: за ними тщательно следили, чтобы они оставались дикими, но по сравнению с лесом Вечной Королевы они были упорядочены и безопасны, как монастырские сады.

Часовые ночных смен шептали о постоянном потрескивании и стонах в деревьях, о мелькании призрачных огней и чьих-то глазах в лунном свете. Стража Дев заверила Дориена, что бояться здесь нечего, и намекнула, что все беспокойство эльфов других княжеств по поводу непривычности Авелорна — ничто по сравнению с ужасом, который обрушился на захватчиков из Нагарита. Дориену было приятно это слышать, но более подробных сведений получить он не мог, хотя и пытался.

После семи изматывающих суток движения по диким лесам Девы сообщили Дориену, что наггаротты уже рядом. В воздухе ощущался дым костров, и казалось, что деревья оживились еще сильнее.

— Ваша Стража Дев здесь как дома, но моя армия не обучена воевать в такой тесноте, — пожаловался Дориен капитану Алтинели.

— Нет нужды сокрушаться, — ответила Алтинель. — У твоих рыцарей будет ровная почва, на которой можно будет атаковать, а у лучников — чистое поле для полета стрел.

— Хоть я и благодарен за такие заверения, все же не вижу, как мы заманим наггароттов на это открытое поле, которое вы приготовили, — возразил князь. — Опасаюсь, как бы мы не оказались в невыгодном положении в результате этих маневров.

— Наши враги не знают еще поля будущей битвы, но у них не будет иного выбора, кроме как выйти туда, — сказала Алтинель. — Авелорн их туда приведет. Подготовь армию к выступлению и иди на запад. И еще до полудня вы будете в битве.

Не дав иных объяснений, Алтинель оставила Дориена наедине со смятенными мыслями. Дев покинула лагерь, направившись на запад, а тем временем армия подготовилась к переходу. Дориен сел на коня и занял место среди рыцарей Каледора в середине колонны, а лучники и копьеносцы были посланы вперед в авангард — искать открытое место, о котором говорила Алтинель.

Без предводительства Стражи Дев движение стало медленнее. Дориен то и дело смотрел вверх сквозь листву, отслеживая движение солнца, боясь, что пропустит встречу, место и время которой точно не знает.

Но эти страхи оказались напрасными.

Вскоре после полудня вернулись разведчики с новостями, что на западе слышна битва, хотя армию наггароттов они пока не обнаружили. Вслед за разведчиками армия повернула на крики и шум, отдававшиеся среди стволов.

Вдруг, будто по взмаху волшебной палочки, деревья закончились. Перед войском Дориена возникла широкая солнечная поляна, покрытая густой травой и луговыми цветами. Его восхитил этот вид, но удивление было кратким: на той стороне поляны появились фигуры в черном. Некоторые помогали двигаться раненым товарищам, и звуки битвы стали ближе.

Из лесу выходило все больше и больше наггароттов, и вслед им с темных опушек поляны летели стрелы. Несколько тысяч воинов поспешно построились, а тем временем армия Дориена расходилась на север и на юг: рыцари выстраивались в цепь, готовые окружить врага.

Дальше были видны неясные фигуры в лесу. Дориен решил, что это Стража Дев — судя по звучащим крикам и предсмертным стонам.

Он велел музыкантам играть наступление, и армия двинулась на наггароттов, держа наготове копья и луки. Друкаи выстроили сплошную круговую цепь копий и многозарядных арбалетов, а внутри нее, в резерве, стояли несколько сот рыцарей. Не было ни одной высоты, где они могли бы укрепиться, и численное превосходство их противника было подавляющим.

— Глупцы они, что принимают бой, — сказал Лаундерил, подъезжая к Дориену справа со знаменем дома князя.

— Наверное, предпочитают попытать счастья с нами, чем в лесу, — ответил Дориен.

— Да и вряд ли у них есть выбор! — ответил потрясенный Лаундерил, показывая на дальний край поляны.

Деревья шли. Как именно — разглядеть было трудно, но стена стволов и ветвей, отмечающая границу поляны, подползала к наггароттам. Тихо рокотала земля, и кони рыцарей ржали и били копытами от страха.

Свистнули в воздухе стрелы — это подошли на расстояние выстрела лучники Дориена. Друкайские арбалетчики придвинулись ближе, опасливо косясь на приближающийся лес, и ответили залпом своих болтов. Хотя они прошли по поляне не меньше пятисот шагов, сейчас деревья были у них за спиной не более чем в двухстах. Отовсюду неслись пронзительные крики и боевые кличи. С севера и с юга тоже наступали, смыкаясь, леса, окружая поляну почти сплошным кольцом стволов.

Наггароттам некуда было отступать, им пришлось встретить напор армии Дориена. Друкайские конники ударили к северу, стараясь отрезать кавалерию Дориена, копейщики маневрировали, стараясь занять выгодные позиции, и все это под свист летящих над головой стрел и болтов.

Когда армии уже почти сошлись, Дориен вспомнил предупреждения брата. Хотя друкаи в меньшинстве, но они — ветераны, воспитанные в кровавом Нагарите, испытанные в колониях. А почти вся его армия, кроме каледорского ядра, знакомого с войной по Элтон Арвану, состоит из неопытной молодежи. Осаду у Лотерна сломали драконы, они же обратили вспять наггароттов на равнинах Эллириона. Он пожалел, что не знал о грядущей битве на открытом поле, созданном Авелорном, и не послал драконов на север.

Но предаваться сожалениям не было времени — две колонны конницы сходились в битве. Друкайские рыцари с головы до ног были одеты в кольчугу и броню, лица скрыты за узкими разрезами забрал, лошади защищены пластинами и кольчугой. Над ними на концах копий реяли черно-лиловые вымпелы, и земля дрожала под железными подковами вороных коней.

Дориен обнажил Алантаир — наследие от войны с демонами. Чуть искривленное лезвие поблескивало рунами, оранжевый огонь играл вдоль кромки от рукояти до острия. Каледорский князь поднял щит, наметил противника для атаки и легкими движениями коленей направил своего коня. Он выбрал друкая в золотистой броне, в спадающем с плеч черном плаще. Его шлем был украшен головой демона с серебряными рогами. Он скакал под знаменем красной ткани с черной вышитой руной Анлека. «Главный, — подумал Дориен, — если вообще не князь наггароттов».

— За Каледор! — взревел князь, и клич подхватили окружавшие его Серебряные Шлемы.

Наггаротты нападали под речитатив, похожий на заупокойную службу, в ритме ударов копыт своих коней.

Сверкали на солнце зазубренные наконечники копий.

В последний момент конь Дориена уклонился влево, копье наггаротта ударило в щит князя с треском высвободившейся энергии.

Это едва не выбило Дориена из седла, но он крепче сжал ногами бока лошади и взмахнул мечом. Всадники разминулись, но пылающее лезвие отрубило руку друкая и послало ее кувырком в воздух.

У Дориена не было времени, чтобы прикончить наггаротта: новый противник напал на него, промахнувшись мимо плеча князя на волосок, и пронесся мимо. Дориен успел вонзить ему меч в спину.

Два войска, сойдясь лицом к лицу, заклубились в расширяющейся схватке. Друкаи оставили копья и вытащили топоры и мечи, Дориен рубил направо и налево, пылающее лезвие Алантаира прорезало броню и тела. Грохот и вопли оглушали, звенел металл о металл, кричали воины, топотали и ржали их кони.

Тела коней и эльфов падали кучами на скользкую от крови траву, пощады не просили и не давали. Конь Дориена поскользнулся и выправился, но подставил князя под атаку справа. Лезвие топора обрушилось на шлем сбоку, защитные руны полыхнули магической силой, но в глазах Дориена потемнело, и он едва сумел отбить следующий удар лезвием Алантаира. Он чувствовал текущую по шее кровь, голова гудела. Будто в ответ этой боли вернулась боль в ноге. Целители сделали все, что могли, но на отдых и восстановление не было времени.

Между Дориеном и атакующим друкаем бросился другой рыцарь, ударил мечом в забрало наггаротта, пустив фонтан крови. Противник свалился с коня наземь. Благодарный Дориен отдал каледорскому рыцарю салют и пришпорил коня, посылая его вперед в поисках нового врага.

По взаимному желанию стороны медленно разошлись, ища для новой схватки места поровнее. Как и опасался Дориен, друкаи вполне могли противостоять его рыцарям, несмотря на их численное превосходство: тел врагов было на земле меньше, чем тел эльфов из его войска. Пока эскадроны перестраивались на расстоянии шагов двухсот друг от друга, Дориен посмотрел на фланг, где сражалась пехота, и увидел, что напор ее атаки остановлен.

Дуги черной энергии выдавали присутствие чародея. Копьеносцев в белом отбросило магическим взрывом, броня их трещала, кожа горела. И сразу второй удар темной энергии пронесся по рядам. Териуна — князя, ведущего пехоту, — окутало белое пламя защитного талисмана. Рыцарям необходимо было зайти друкаям во фланг, но это никак не получалось, потому что кавалерия противника по-прежнему угрожала атакой. Если ударить сейчас, эскадроны Дориена сами окажутся под атакой с тыла. Он бросил быстрый взгляд в сторону друкайских рыцарей и увидел, что они снова наступают. Разлитая в воздухе темная магия ощущалась, как давление в затылке, и к этому ощущению присоединялось покалывание силы, исходящей от Алантаира. Но кроме этого, Дориен явственно чувствовал мощную силу, сочащуюся из земли и собирающуюся для удара.

Друкаи снова полетели в атаку, развернув знамена. Серебряные Шлемы поспешно перестраивались для их встречи. Глядя на массу черно-золотистых рыцарей противника, несущихся на его не успевших подготовиться воинов, Дориен отчаянно пожалел, что у него сейчас нет одного-двух драконов.

И тут волной нахлынула магия земли.

Дориену показалось, будто шевельнулась почва — так яростно хлынула наружу таинственная энергия. Из-под ног друкайских коней, подобно кинжалам, в воздух вылетели колючие плети терновника, свиваясь в кольца, сдирая на землю всадников, запутываясь в ногах коней. В считаные мгновения наггароттов оплела масса колючих лиан, сдавливая шеи, руки, ноги, пронзая шипами кольчуги. Душераздирающее ржание погибающих лошадей и панические крики друкаев сопровождались жутким аккомпанементом треска и шипения все новых и новых лоз, вылезающих из земли, хлещущих по воздуху.

А там, где сражалась пехота, снова пришел в движение лес, но на этот раз среди деревьев возникли новые фигуры — на поляну выходили массивные, узловатые создания, с телами из дерева и кожей из коры. За ними шло войско тварей поменьше, бегущих и подпрыгивающих на сучьях ног. Над ветвями энтов кружили крылатые духи с небольшими луками, пуская друкаям в спины сверкающие дротики.

И с ними шли огромные медведи и стаи черных мохнатых волков, рыча и щелкая зубами.

С верхушек деревьев пикировали ястребы и совы, ведя стаи птиц поменьше. Они окружали друкаев, били врагов в лица клювами, полосовали когтями.

Оглянувшись снова на рыцарей Нагарита, Дориен увидел, что от войска осталось едва ли несколько десятков живых. Эти уцелевшие, многие без коней, прорубались наружу из волшебного терновника.

Он приказал половине своих рыцарей добивать кавалерию противника, а остальным велел следовать за собой, показывая мечом на осажденную наггароттскую пехоту.

И когда Серебряные Шлемы ударили, энты дошли до цепи друкайских солдат. Дубины кулаков крушили кость и сминали броню. Пальцы, подобно вкапывающимся в землю корням, разрывали шлемы и пробивали нагрудники. Мечи и копья друкаев почти не оставляли зарубок на энтах, нечувствительных к ударам, как могучие дубы. Раздавленные, разорванные, зажатые между энтами и воспрянувшими копьеносцами Дориена, друкаи гибли сотнями.

Конница князя налетела для завершающего удара. Медведи крушили тела, волки перехватывали убегающих, а рыцари ударили наггароттам во фланг, рубя врага клинками и втаптывая в землю копытами коней. Конь Дориена ударил копытами в лицо какому-то копьеносцу, а князь зарубил другого.

Друкаи дрались до последнего, зная, что в лесу им убежища не найти. Зажатые между эльфами Дориена и духами Авелорна, они дорого продавали свою жизнь, изрыгая ругательства, клянясь отомстить из подземного мира Мираи. У Дориена ныла рука от усталости, потому что битва затянулась далеко за полдень.

Когда она закончилась, Алтинель подошла к Дориену. Броня предводительницы покраснела от крови, волосы слиплись, копье влажно блестело. Очень свирепой казалась она, и Дориен подивился той силе, что спустила с цепи ярость Авелорна.

Он спешился, коротко поклонился предводительнице и убрал меч в ножны.

— Я не уверен, что мы вообще были нужны Авелорну в этой битве, — сказал он.

Алтинель ответила не сразу. Казалось, что ее лицо засияло светло-зеленым мерцанием, и когда она посмотрела на Дориена, глаза ее казались древними, как окружающий лес.

— Мы благодарны тебе, Дориен Каледорский, — сказала Алтинель. — В одиночку мы не разбили бы этого врага.

— Для меня честь — защищать земли предков нашего народа, — ответил Дориен. Он почувствовал то же мерцание магии земли, что было во время битвы, хотя сейчас оно было значительно слабее. — Без вмешательства Авелорна мы вряд ли победили бы.

— Наггаротты вернутся, — сказала Алтинель.

— Я оставлю сколько смогу войска, но оно очень нужно в другом месте, — ответил Дориен. — Котик под угрозой, и моему брату нужна будет помощь, когда он поплывет туда после совета князей.

— Передай твоему брату мой привет, — сказала Алтинель неожиданно для Дориена. Он присмотрелся к ней внимательнее и понял, что с ним говорит не начальница Стражи Дев. — Скажи ему, что я жду нашей свадьбы. И предупреди, что он не должен слишком откладывать свой приезд в Авелорн. Нам оставлено слишком мало драгоценного времени.

Дориен упал на колено и склонил голову.

— Вечная Королева! — воскликнул он. — Прости медлительность моего брата. Он думает очень о многом, и я боюсь, что о твоем благословении далеко не в первую очередь.

Алтинель-Иврейна положила ладонь на руку Дориена и мягко подняла его на ноги. Он смотрел в сторону, боясь снова встретить взгляд этих темно-зеленых глаз.

— Унесите отсюда своих убитых, — сказала Вечная Королева. — Вас отведут в Крейс, а оттуда вы можете идти на восток и встретиться с Каледором в Котике.

— Благодарю, Вечная Королева. — Дориен поклонился. — А что делать с телами друкаев? Нам следует их тоже унести?

Алтинель-Иврейна покачала головой и отвернулась, глянув через плечо.

— С ними разберется Авелорн, — ответила она с чувством, похожим на печаль. — Их останками насытится лес.

Дориен посмотрел туда, куда смотрела она, и увидел, что деревья леса уже окружили мертвых друкаев. Корни прорастали сквозь трупы, уволакивая их под землю. И будто кровь капала с листьев этих деревьев.

— Теперь идите. — Дориен увидел, что Алтинель снова стала прежней. Дикость ушла из ее глаз, в них выражалась та же усталость, что ощущал он. — Мы оставим вам поляну, где поставить сегодня лагерь. На рассвете мы уйдем на север.

Дориен кивнул и отвернулся. Чем скорее он выберется из легендарного Авелорна, тем спокойнее ему будет.