К концу дня ветер стих и снег перестал сыпаться, но похолодало. Корадрель вел свой охотничий отряд обратно к дороге в Тор Акар. На одной паре саней освободили место для тел убитых мантикорой эльфов, на другую погрузили шкуру, голову и когти зверя, чтобы чучельники сделали из них трофеи.

— Кажется, мы тут не одни, — сказал Имрик, показывая на запад.

На фоне заходящего солнца виднелся столб дыма, поднимающийся с лесистых склонов Анул Анриана. Корадрель посмотрел на запад и нахмурил брови.

— Для лагеря слишком большой огонь, — сказал он, жестом подзывая одного из проводников.

Тот подбежал к своему князю.

— Может, ничего там и нет, но сбегай посмотри. Может, какое чудовище подожгло.

Разведчик рысцой двинулся по дороге и быстро скрылся среди сосен, выстроившихся по обе стороны тропы.

— Что за зверь может сделать такой огонь? — спросил Имрик, уходя вперед с Корадрелем.

Караван саней двигался чуть сзади.

— Кто знает? — пожал плечами Корадрель. — Тут в этих горах такие есть твари, что им и названия не придумаешь. Порождения хаоса, поддерживаемые порталом.

— Далеко лагерь? — спросил Имрик. Он устал, грудь саднило от удара лапы мантикоры.

— Не очень. — Корадрель вынул из сумки на поясе глиняную бутылочку, открыл ее и с улыбкой передал Имрику. — Вот это тебя надолго согреет.

— Харинай? — спросил Имрик, принюхиваясь к содержимому. Потом сделал глоток спирта с пряностями. Сразу стало тепло, а во рту остался приятный вкус осенних плодов. — Надеюсь, у тебя еще есть.

— Где-то в мешке лежит бутылка, — усмехнулся Корадрель. — В лагере отпразднуем трофей.

Имрик вернул родичу бутылку. Приободрившись, глянул снова на запад, надеясь, что дым — что-то обыденное. Не было у него настроения опять встречаться с бестиями Крейса.

Морская гвардия рассыпалась вокруг поляны, держа копья и щиты наготове, они выстроились кордоном вокруг дымящихся развалин хижины. Каратриль подошел с мечом наголо, оглядывая опушку в поисках тех, кто это сделал.

— Здесь! — позвал Неадерин от кучки углей поменьше, вероятно, остатков какого-то сарайчика.

Две вороны заполошно взлетели с чего-то возле ног Неадерина, вспугнутые его криком. Голос капитана прозвучал сдавленно, и он шагнул прочь от своей находки, ссутулившись.

Каратриль быстро подошел к нему и остановился как вкопанный, увидев его находку. Живот свело судорогой.

Непонятно было, сколько в золе тел, но по размерам костей понятно было, что убиты дети. Остатки обгорелой плоти были порублены и разорваны. На снегу кровь, много крови. Чуть поодаль, откуда взлетели вороны, были вывалены внутренности. Вмешательство птиц-падальщиков не настолько нарушило кровавый узор, чтобы нельзя было узнать руну Каина.

Каратриля передернуло при воспоминании о том, где ему случалось видеть подобную мерзость: в логовах сектантов в Лотерне и в крепости Эалит в Нагарите.

— Наггаротты, — сказал Каратриль. — Убийцы, подосланные к Имрику.

— Почему ты так уверен? — спросил Неадерин, стараясь не смотреть на следы преступления. — Это могли сделать и сектанты Крейса.

— Вряд ли, — возразил Каратриль. — Если бы мы такое увидели в Тор Акаре, у меня был бы соблазн тебе поверить. А здесь, в диких местах, слишком маловероятное совпадение. Этих бедняг перед убийством пытали. Это хижина лесоруба. Единственное, что могли знать эти несчастные, — где тут сосны растут получше.

— Так что будем делать? — спросил Неадерин. — Никаких следов, уводящих с этой поляны. Те, кто это сделал, хорошо замели следы.

— Или их не оставили, — заметил Каратриль, вспоминая удивительные способности вороньих герольдов. Если такими же способностями обладают убийцы, то Имрик в смертельной опасности.

В этот момент их позвал один из морских стражников, осматривавший опушку. Неадерин и Каратриль подбежали посмотреть, что он нашел.

— Оплошали твои убийцы, — сказал Неадерин, становясь на колено и рассматривая клочок снега, укрывшийся между корнями дерева. Каратриль увидел на белом несколько красных капель.

— Пошли на северо-запад, — сказал он. — Больше тут ничего нет, собирай своих. Надо спешить, если хотим предупредить Имрика.

По зову своего капитана солдаты, чуть позвякивая на ходу доспехами, вбежали в лес, торопясь догнать убийц.

Солнце почти скрылось за горой, на востоке небо стало темно-синим и показались первые звезды, серп Сариура поднялся над горизонтом. Элтанир знал, что его дичь близко. Боль в голове почти стихла, сменившись ноющим ощущением, неотвязным напоминанием. В легком ветерке слышался запах дыма, идущего от огня где-то на севере. Что совпадало с показаниями лесоруба.

Другие убийцы, тоже почуяв это, рассыпались цепью, двигаясь между стволами сосен, стоявшими почти вплотную. Элтанир шепотом читал мантру, заклинание, притягивающее магию портала. Колдовство клубилось вокруг, изгибаясь и извиваясь, пропитывая тело.

Глянув на остальных, он увидел, что они заняты тем же. Вот только что семь фигур в черном прятались в тени, и вот их уже нет.

Ступая так легко, что ноги не оставляли следа на опавших иглах и лесной подстилке, Элтанир крался на север. Ухали совы, под ногами бегали мелкие зверьки, не замечая его присутствия, а он скользил между деревьями, держа наготове лук. Впереди замелькало оранжевое — костер. Элтанир наложил стрелу, на ее кончике блеснул яд из черного лотоса. Убийца чуть сместился, чтобы лучше видеть костер. В лагере стояло с полдюжины больших палаток, между ними ходили охотники в плащах из львиных шкур. Элтанир прислонился к дереву и стал ждать, когда покажется его цель.

До него доносились смех, отдельные строчки из песен. Крейсийцы были в хорошем настроении. Элтанир не мог даже припомнить, как ощущается подобная радость. Он получал удовольствие лишь от убийства и когда причинял боль другим.

Последние лучи уходящего солнца лились сквозь кроны над головой, сливаясь с дымом костра. Хлопнул полог палатки, и вышел эльф в броне, с мечом у пояса. Он не был одет в львиный плащ, и Элтанир узнал его сразу: тот самый каледорец!

Изнутри поднялась кипящая ненависть: убийца вспомнил испытанную им муку, выжженное в мозгу изображение его цели.

Имрик пошел прочь от костра, направляясь куда-то вправо от Элтанира. Тот переменил положение и бесшумно скользнул из одной тени в другую. Сидящие на ветвях птицы не замечали его присутствия. Он снова увидел свою цель — Имрик стоял на полянке, глядя в чистое небо.

Поднимая лук, Элтанир не сводил глаз с князя. Мягко оттянул тетиву, приятно ощущая в руке тугую нить, смакуя момент смерти. И с довольной улыбкой выпустил стрелу.

Облака разошлись, и Имрик смотрел на звезды, вспоминая названия созвездий, которым его научила мать. Потом глянул вниз — и его глаза поймали что-то на краю поляны. Линия следов от лап в неглубоком снегу, и каждый в несколько раз больше его ладони. След белого льва не спутать ни с чем.

Внезапно Имрик уловил какой-то летящий блеск, не думая, бросился в сторону, выхватывая меч одним плавным движением, и сверкнувшее лезвие располосовало пополам стрелу, пролетевшую на волосок от плеча.

Что-то шевельнулось слева, и он снова уклонился, отбив плашмя мечом вертящийся кинжал.

— Тревога! — крикнул он, вертясь на месте и стараясь высмотреть нападающих. Но видел только темноту. — Убийцы!

Он услышал топот тяжелых прыжков и обернулся с мечом наготове.

Из леса вылетел лев, высотой в холке в рост князя, клыки оскалены, белый мех блестит под звездами. Каледорский князь увидел взгляд темно-желтых глаз, горящих свирепым голодом. Имрик отскочил от бегущего на него льва как раз в ту секунду, когда ожидал прыжка.

Лев, не обращая на него внимания, летел через поляну. У опушки он прыгнул, выставив лапы. На ствол ближайшего дерева плеснула кровь, хотя Имрик не видел, откуда. Лев, рыча, бился с противником, будто состоящим из тени. На белой шкуре наливались порезы, на снег закапала львиная кровь, но тут же на поляну вылетела кисть руки с торчащей рваной костью, и с пронзительным воем вывалился эльф, одетый в черное.

Встревоженный криком Корадрель схватил топор и выбежал из палатки, которую делил с Имриком. Он слышал львиный рев и бросился на звук, боясь, что на Имрика напал один из этих легендарных белых зверей. За ним устремились другие охотники.

Имрика он нашел на небольшой полянке рядом с лагерем, с мечом в руке. Князь метался по кругу, рубя и отбиваясь от, казалось, прозрачного воздуха. Что-то задрожало на краю поля зрения Корадреля — туманная дымка, вдруг раздавшаяся и превратившаяся в летящее лезвие.

Приближаясь к опушке, Корадрель подумал, что там еще что-то видно — что-то более темное, чем тени позади Имрика. И оно точно двигалось.

Не зная, что за духи напали на его родича, Корадрель остановился и метнул топор в видение, возникающее за спиной Имрика. Топор пролетел поляну и ударил в темную тень, остановившись в воздухе. Через мгновение на снег свалилось тело эльфа, разрубленное топором от плеча до пояса.

Послышались крики охотников, увидевших в лесу других врагов-теней, потом звон металла о металл. Зазвучали крики боли и свист летящих дротиков и стрел.

Отупляющий эффект хариная еще действовал на Имрика, когда он поднимал меч для отражения еще одной размытой атаки. Он отступил назад как раз, когда свет лун пробился через тучи, заливая поляну серебристо-зеленым сиянием. Имрик успел увидеть нападающего — мелькнувшая в свете луны Хаоса фигура, окутанная водоворотом силы из портала.

Имрик ударил острием меча в лицо убийце. Темный воин уклонился от удара, навстречу клинку Имрика блеснул кинжал. Луна тут же снова исчезла за тучами, а Имрик продолжал натиск, полосуя мечом направо и налево, и ощутил, как острие задело что-то живое.

Раздался крик боли, и Имрик ткнул мечом вверх. По резному лезвию расплескалась кровь, магия Латраина запылала белыми языками пламени.

Окутанный тенью убийца бросился бежать через поляну, одежда пылала на нем белым пламенем, туманный контур темного облака пожирал белый огонь, тьма и свет клубились и дрались друг с другом.

Услышав за собой новые шаги, Имрик обернулся с мечом наготове. На поляну выбежал Корадрель и выдернул свой меч из тела другого убийцы. Охотники в львиных шкурах показались из лесу. Зазубренный дротик вонзился в руку одного из крейсийцев, кровь хлынула из носа и глаз — яд подействовал сразу. Мелькнуло что-то светлое, эхом отразилось от деревьев дикое рычание — белый лев рыскал в лесу.

— Сколько? — спросил Имрик, тяжело дыша.

— Четверо убитых, — ответил Корадрель. — Сколько еще живых — не знаю.

— Там! — взревел один из охотников, показывая на юг.

Из лесу выбежала темная тень, только свет поблескивал на поднятом лезвии.

Трое охотников прыгнули навстречу убийце. Первый тут же упал, покатилась отрубленная голова. Двое других махнули топорами высоко и низко, и тишину нарушил хруст разрубленных костей. Появилось тело, рухнуло кучей на землю, из руки мертвого убийцы выпал кривой зазубренный клинок.

В лесу воцарилась тишина. Корадрель и охотники сомкнулись вокруг Имрика, подняв топоры и держась поближе к середине поляны, подальше от деревьев, и настороженно оглядываясь.

— Сверху! — крикнул Имрик, увидев дымку на фоне освещенных лунами облаков.

Предупреждение запоздало: облаченный в тьму противник приземлился в середине группы, блеснуло два ножа, разбрызгивая кровь. Охотники не могли действовать топорами, боясь задеть друг друга. Отряд разомкнулся, стараясь дать место, еще двое охотников свалились, как подкошенные. Мечу Имрика столько места не надо было, и князь шагнул вперед к тени убийцы, вытянув руку. Острие стукнулось во что-то твердое и отклонилось.

— Пригнись! — крикнул Корадрель, и Имрик тут же бросился на землю.

Мгновением позже над ним просвистел топор и вонзился в чужое тело. Отрубленная у плеча рука тени взлетела в воздух, сопровождаемая пронзительным воем боли. Имрик вскочил, махнул мечом, и его клинок вспыхнул, вспарывая грудь убийцы.

На поляну снова опустился покой.

И все же Имрик не был уверен, что все нападавшие перебиты. Без единого слова отряд снова выстроился вокруг князей.

Каждое трепетание листа или хруст веточки привлекали внимание эльфов, и они всматривались в темноту расширенными глазами, ища малейших признаков присутствия врага.

Через некоторое время Имрик выдохнул и вложил меч в ножны.

— Это был последний, — сказал он.

— Ты уверен? — спросил Корадрель.

— Да, — ответил Имрик, но глазами показал на одно дерево на опушке поляны, между эльфами и их лагерем.

Корадрель понял и едва заметно кивнул.

— Пошли в лагерь, — сказал он охотникам. — Соберем мертвых и перевяжем раненых.

Оба князя двинулись к деревьям, держа оружие в руках. Когда до тени оставалось несколько шагов, последний из убийц бросился в атаку, вылетев из мрака с мечом. Корадрель ждал этого и отбил меч своим топором, а Имрик в это время рубанул мечом — туда, где должна была быть шея убийцы.

Он если и промахнулся, то не сильно: одетое в черное тело кувыркнулось наземь с почти пополам разрубленным черепом. Имрик с усилием освободил клинок.

— Никому сегодня не спать, — сказал он.

— Да вряд ли кто-нибудь и сможет после этого, — ответил Корадрель.

Всего в битве были убиты восьмеро охотников, еще трое ранены, один из них лежал в лихорадке от яда в ране и вряд ли мог дожить до рассвета. Все эльфы остаток ночи бодрствовали, разожгли костры поярче и читали шепотом молитвы Эрет Кхиали, прося приветить души убитых.

До рассвета оставалось уже недолго, когда в долине послышался шум приближения большого военного отряда. Крейсийцы были готовы к встрече, и двое проводников направились вниз узнать, кто там. Остальные остались охранять лагерь и стоять у стреломета.

Для Имрика это ожидание было трудным. Битва с мантикорой и покушение на его жизнь его измотали, тело едва соглашалось служить после испытаний дня и ночи. Но он обнажил меч и стоял с остальными в тревожном ожидании.

Звуков битвы не было, и через некоторое время проводники вернулись, и с ними третий, тот, которого посылали разведать, что за дым. Они привели с собой еще одного эльфа, в серебристых доспехах.

— Это кто такой? — спросил Корадрель.

— Я его знаю. — Имрик сунул меч в ножны. — Это Каратриль, герольд Короля-Феникса. Ему можно доверять.

Крейсийцы все же продолжали внимательно следить за идущим к лагерю герольдом. За ним показались воины с эмблемой Морской Стражи на щитах.

— В эту ночь сюрпризов такого я ожидал менее всего, — сказал Корадрель. — Что привело герольда Короля-Феникса в глушь лесистых гор Крейса?

— Мрачные события разыгрались в Ултуане, — ответил Каратриль. — Бел Шанаара больше нет, и многие наши князья убиты на острове Пламени. Малекит пытался стать Королем-Фениксом, и его сожгло пламя.

— Каледриан? — спросил Имрик с тяжелым от предчувствия сердцем.

Каратриль склонил голову.

— Твой брат среди убитых, — ответил он. — Но Тиринор жив.

У Имрика пересохло во рту. Вспыхнуло воспоминание, как ему сообщили о смерти отца и передали его меч Латраин. Сердце ухнуло в пропасть, когда он осознал, что Каледриан мертв, и пропасть стала глубже, когда он понял, что теперь он — правитель Каледора.

Каратриль поманил к себе одного из своих воинов, и тот поднес ему сверток в навощенной коже. Герольд взял его и подал Корадрелю.

— Это для тебя, — сказал он, опустив глаза.

Корадрель взял его и открыл. Внутри было сложенное знамя, красное с белой вышивкой: львиная голова и боевой топор. Его двойное лезвие было как крылья серебряной бабочки, отороченные развилками молний.

— Ахиллар, знамя Крейса, — сказал Корадрель сдавленным голосом и посмотрел на Каратриля. — Где мой брат и мой племянник?

— Тоже убиты. — Каратриль торжественно поклонился. — Теперь ты правящий князь Крейса.

Стоны отчаяния послышались от других крейсийцев. Некоторые произносили богам обеты найти совершивших такое преступление.

— Наггаротты показали свои истинные цвета, — сказал Каратриль в ответ. — Это рыцари Анлека убили столько эльфов в храме Азуриана, и у меня есть достоверные сведения, что Морати освобождена и вернулась в Анлек.

Каратриль сунул руку под мантию и достал сложенный лист пергамента. Его он отдал Имрику. Тот непонимающе глядел на письмо. Подавив горе, что поднималось в нем как вода, он обратил испытующий взгляд на Каратриля.

— Бел Шанаар написал это тебе перед смертью, — объяснил герольд.

— Печать сломана, — сказал Имрик, разворачивая письмо.

— Тириол велел мне вскрыть его, — ответил Каратриль. — Сперва прочти письмо, потом услышишь, что еще мне велено тебе передать.

Имрик быстро пробежал взглядом письмо, ничего не говоря. Его содержание неожиданным не было, хотя оно оказалось более пророческим, нежели, вероятно, ожидал сам Бел Шанаар.

— Ну и что же еще? — спросил Имрик.

— Уцелевшие князья, Тириол, Финудел и еще некоторые решили, что Королем-Фениксом должен стать ты. — Герольд посмотрел на Корадреля. — Они не ожидают возражений от других князей.

— От меня их не будет, — сказал крейсиец.

— Времена отчаянные, — сказал Каратриль. — Положение изменилось. Ты не нужен Ултуану как полководец, ты ему нужен как король.

— Почему? — спросил Имрик.

Каратриль не ожидал такого вопроса и задержался с ответом.

— Ты лучший из всех князей, и тебя поддерживают равные тебе, — сказал герольд. — Каледор остается сильным, и эта сила тебе будет нужна. На твой зов приходят драконьи князья.

Имрик кивал, соглашаясь с каждым пунктом.

— Никто из уцелевших князей не может сравниться с тобой, Имрик. Остальные все убиты, все сильные Ултуана, кроме горсточки. Трон Феникса пуст, корона без хозяина, княжества в беспорядке.

— Плохо, — сказал Имрик. — Очень плохо.

— Что с нами станется? — спросил Корадрель. — Малекит мертв, Морати снова правит в Нагарите, князья перебиты, и убийцы действуют из тьмы?

Имрик посмотрел на других эльфов, увидел у них на лицах страх и надежду. Не было на свете более высокого призыва и более великого долга, чем тот, что просили его принять на себя.

— Что теперь будет? — спросил один из крейсийцев.

Имрик сделал глубокий вдох и кивнул, выражая Каратрилю и Корадрелю свое согласие. Его твердый взгляд встретился с устремленными к нему взглядами окруживших его эльфов, и он ответил на вопрос, который был на уме у каждого:

— Война.