Время шло, и наступил день, который можно было бы назвать жарким, но в то же время освежающим летним днем.

— Нет. Освежающим его не назовешь.

Слово «освежающий» несет в себе слишком много позитива.

Зелень вокруг настолько яркая, что от жары хочется умереть.

Пожалуй, такое описание подходит больше.

Под скамейкой, на которую падала густая тень от дерева.

Откинувшись на спинку так, словно вот-вот упаду в обморок, я смотрел на это убийственно лазурное небо и ворчал.

Жарко, слишком жарко.

Настолько, что сама мысль о тренировке на открытом воздухе в такой день кажется мне верхом идиотизма.

«Умоляю, ну пусть придет хотя бы господин Облачко».

Я просил вежливо, со всей почтительностью, но небо лишь улыбалось мне своим бесконечно ясным ликом.

Словно говорило с усмешкой: «Размечтался».

Фух.

В такие моменты в голову приходят подобные мысли:

«Лучше бы у меня был снежный атрибут».

Если бы я прогнал немного магии снежного атрибута, стало бы прохладнее?

Атрибут земли в такую жару абсолютно бесполезен. Разве что вырыть землянку и забиться туда безвылазно.

Мысли скакали туда-сюда — похоже, мозг начал плавиться от жары. Возможно, именно в такие моменты и наступает Искажение Ци.

И пока я вел эту ожесточенную внутреннюю борьбу с жарой...

— Шух...

Подул прохладный ветерок.

Эта прохлада была словно долгожданный дождь в засуху. Благодаря ей все беспорядочные мысли, забивавшие голову, исчезли. Искажение Ци было исцелено в мгновение ока.

Это было сошествие ангела.

Нет, богини.

— Ученик.

Наставница, которая еще мгновение назад была далеко, в мгновение ока оказалась прямо передо мной.

Ни единого сбитого дыхания.

Лишь полы ее платья в восточном стиле слегка колыхались, следуя за мягким холодком, исходящим от нее.

Каждое движение, каждый вздох, даже развевающиеся волосы — всё было исполнено изящества и элегантности.

— Наставница.

— Сегодня тоже тренировка?

— Да.

Она лучезарно улыбнулась.

— Верно, тренировки важны. Даже в такой день, как сегодня.

Не знаю почему, но отношение наставницы показалось мне странным.

Можно сказать, оно было каким-то... холодным?

Нет, наставница владеет снежным атрибутом, так что прохлада от нее — это естественно. Я говорю не о физическом холоде, а о душевном «холодке».

Но прежде чем я успел понять причину...

— Старайся, ученик.

— Спасибо.

Наставница ушла.

Мой свет и надежда удалились.

Ее место тут же заняла удушающая жара.

Ах, не уходите, наставница.

Мой свет, моя надежда.

В голове мелькнула мысль: может, побежать за ней следом, начать канючить и ластиться? Но я тут же отбросил эту идею.

Наставница, почему-то мне кажется, приняла бы это с улыбкой.

Но это было бы стыднее, чем выслушать ругань.

— Ха-а.

Вырвался тихий вздох.

И в эту же секунду, не упуская момента, раздался голос:

— Брат Йе-е-ен!

Место наставницы заняла одна неугомонная особа.

Казалось, от одного только ее приближения температура вокруг повышалась, но, к счастью, она была маленькой, так что терпеть можно.

— Привет, Элена.

— Вы тренировались?

— Мы договаривались встретиться для тренировки час назад, так что да.

— Э-хе-хе!

Бам.

Стукнув себя по лбу, Элена начала оправдываться:

— Сегодня День учителя, так что я ходила навестить своего наставника и собратьев, поэтому и опоздала!

Посмотрите на это уверенное оправдание.

Опоздала на час и даже не извинилась — такой наглости Элены стоит поуч... нет, стоп, что?

— День учителя?

— Да! Сегодня именно День учителя!

— А такое бывает?

— Э? Неужели вы не знали?

— А...

Я вспомнил свой недавний разговор с наставницей.

Кажется, она определенно сказала: «Даже в такой день, как сегодня, тренировка». И на фразе «такой день» было сделано особое ударение.

Такой день.

День учителя.

— Беда.

— Что случилось?

Голос Элены звучал где-то на периферии моего сознания.

Холодность наставницы Асилии сейчас вонзалась мне в сердце, словно кинжал.

Это реально катастрофа.

Я резко вскочил с места.

— Хи-ик!

Не обращая внимания на испуг Элены, я объявил:

— Элена. Сегодняшняя тренировка отменяется.

— Э-э-э-э?! Солнце встало на западе?

— Солнце всегда встает на востоке.

— Быть того не может!

На лице Элены отразилось отрицание здравого смысла. Но сейчас не время ее исправлять.

Я могу сказать с уверенностью.

«Наставница обиделась».

То, что она намеренно прошла мимо меня.

То, что подчеркнула «такой день».

Она точно, определенно обиделась.

Кстати, сейчас уже 3 часа дня.

Она ждала, сколько могла.

В голове пронеслись и исчезли десятки вариантов подарков на День учителя.

Что же сделать, чтобы растопить сердце наставницы... А.

— Идем делать снежные фрукты, Элена.

— Но разве не брат Йен говорил?! Тренировка превыше всего!

Ворчание о том, что она-то сама только и делает, что спит в главном здании исследовательского института... я оставил при себе.

С Эленой так нельзя.

Она устроена просто.

— Один снежный томат.

— ...Э.

Элена на секунду запнулась и закатила глаза.

— Н-ни за что! Я, Элена, исследователь Лаборатории десертов! Меня таким не купить!

Ого. Вот, значит, как мы заговорили.

— Три.

— Ых! Нельзя. Исследование — это дело, которое нужно выполнять с гордостью и достоинством!

— Десять.

— Слушаюсь, старший брат.

* * *

Была готова целая гора свежих снежных фруктов.

— Т-тут нет десяти томатов!

— Ты сожрала их еще до того, как приготовила.

— Но уговор был... Умпф!

Заткнув рот несущей чушь Элене огромным снежным томатом, я вышел из здания «Лаборатории десертов».

Так я добрался до профессорского корпуса Эфирного класса.

Поднимаюсь на верхний этаж на маго-инженерном лифте.

— Дзынь!

С бодрым звуком, оповещающим о прибытии, двери открылись.

И я столкнулся с неожиданным человеком.

Иссиня-черные волосы и ярко-красные глаза.

— Кровавая Дева?

Она посмотрела на меня и ухмыльнулась.

— Много же на тебе грехов, Йен.

— О чем ты...

Кровавая Дева лишь загадочно улыбнулась глазами и, зайдя в лифт, исчезла.

И что с ней опять не так? Ладно. Не буду заморачиваться.

Я отбросил вопросы о Кровавой Деве. Сейчас для меня важнее всего наставница.

В данный момент я всего лишь бестолковый ученик, который забыл даже про День учителя.

[ Асилия ]

Я уже собирался постучать, но моя рука замерла.

— ...Хм?

Из-за двери доносился слабый шум.

Звуки были похожи то ли на шуршание, то ли на всхлипывания.

Что это за звуки?

Вдруг вспомнились слова Кровавой Девы. «Много грехов». Какой грех? Неужели я заставил наставницу страдать?

Раньше я бы просто подумал, что наставница сильная.

Ведь она — человек, который десятилетиями выживала в одиночку внутри даньтяня своего мужа, пытавшегося ее поглотить.

Но сейчас я думаю иначе.

Проводя с наставницей все больше времени, я узнал новый факт.

У нее тоже есть слабости.

«Она плохо переносит жару».

Честно говоря, когда видишь, как эта всегда элегантная особа выглядит немного утомленной, невольно думаешь, что это даже мило.

Это лишь одна из ее слабых сторон, выявленная путем долгих наблюдений.

Возможно, есть и другие вещи, которые даются ей с трудом.

И среди них может быть что-то, связанное со мной.

Вероятно, поэтому Кровавая Дева и сказала: «На тебе много грехов».

Я постучал в дверь.

— Крии-ик.

Послышалась какая-то возня, и дверь открылась.

Сначала я увидел макушку цвета глубокой синевы, а затем голова резко поднялась. Наставница посмотрела на меня снизу вверх и слабо улыбнулась.

— ...Ученик пришел?

Я не смог сразу ответить на ее слова.

Потому что голос наставницы почему-то звучал слишком мягко и расплывчато. А еще потому, что ее щеки горели нежным персиковым румянцем, а глаза, смотрящие на меня, были влажными.

Пока я был в замешательстве от этого невиданного зрелища...

— Ученик?

Наставница склонила голову набок.

Вокруг нее разливался уютный аромат, напоминающий запах высушенного на солнце одеяла.

Клянусь, это был запрещенный прием. Не знаю, в чем именно, но это было нечестно. В груди что-то ёкнуло. Я сглотнул слюну.

Атмосфера вокруг наставницы стала гораздо более расслабленной.

— ...Вы пили?

Наставница кивнула.

— Что-то случилось?

— Н-нет, я... Я выпила не из-за того, что ученик не пришел.

Хоть она и отрицала, все было очевидно.

Видимо, она ждала меня весь день, а когда я не пришел, решила выпить.

Сколько же она ждала? Зная, что я просыпаюсь на рассвете, она наверняка ждала очень долго.

Чувство вины накрыло с головой.

При виде ее глаз, похожих на глаза олененка, сердце сжалось еще сильнее. Кто бы что ни говорил, это моя вина.

— Простите меня, наставница. Этот недостойный ученик даже не знал, какой сегодня день.

— Нет. Это я виновата. Ученик, наверное, занят, а я, как дурочка... вот так...

Хнык!

Наставница наморщила носик. Похоже, она пыталась сдержать слезы, но от этого ее глаза стали еще более влажными.

То, как она смотрела на меня снизу вверх и шевелила губами... как бы это сказать... она напоминала милого зверька.

— Лучше отругайте меня, наставница.

— Как я могу ругать ученика. Ик. Вот так, чтобы наставница поела... ф-фруктов целую гору принес...

Наставница чуть не плача смотрела на снежные фрукты, которые я принес.

Разве может существование, именуемое наставником, быть настолько милым?

...Какие неуважительные мысли я допускаю по отношению к учителю.

Разрушительная сила пьяной наставницы превосходит любое воображение.

«Стоп, минуточку».

Разве такой мастер, как наставница, может опьянеть?

Внезапно вернувшийся рассудок указал на важный факт.

В историях про боевые искусства мастера обычно выпускают энергию «па-бам!», и опьянение исчезает.

Я перевел взгляд на бутылку, из которой пила наставница.

— Валит с ног даже сильнейших эсперов одним глотком!

Судя по такому описанию на этикетке, эта штука выглядела опасной даже на первый взгляд.

— ...Что вы выпили?

— Это вино, которое принесла Кровавая Дева.

После пояснения оно показалось мне еще более опасным.

— Оно не такое уж опасное. Сказала, что я просто стану немного честнее.

— Честнее?

— Угу. Сказала, что я недостаточно честна, и чтобы я выпила это и сказала всё как есть.

Хм.

Действительно, у наставницы такой характер, что даже если что-то случается, она просто улыбается и не придает этому значения.

Похоже, Кровавая Дева что-то подстроила...

Честно говоря, мне стало любопытно.

Что же такое «честность» наставницы?

И вот, мгновение спустя, наставница открыла рот.

— Я... мне нравится мой ученик.

Эта честность оказалась куда более шокирующей, чем я думал. ...А?