Группа боевых коней неслась галопом по заснеженной тропе.

Даже видя, что животные измождены, всадники не останавливались, безжалостно их подгоняя.

Впереди, во главе колонны, мчались Рианна Гельмут и Сильверна Калдиас.

Они даже обогнали Ульдирана, Верховного Главнокомандующего. Игнорируя всякое построение, они подгоняли своих коней вперед — достаточное свидетельство их спешки.

— Зачем ты позволила ему уйти?!

Раздраженно выпалила Сильверна.

Из-за того, что повелитель Великого Логова предпочел бежать с самого начала, битва закончилась раньше, чем ожидалось, и их окружение было прорвано.

Бум! Буммм!

Гром раскатывался вдали. Чем ближе они подбирались к Барьеру Малидан, тем сильнее чувствовали, как разрушительная мана покалывает кожу.

«Исаак».

Рианна крепче сжала поводья.

«Пожалуйста… Я умоляю тебя».

Она всем сердцем надеялась, что он сбежал. Повелитель Великого Логова был не из тех, с кем Исаак мог справиться — по крайней мере, не с теми силами, которые в настоящее время были размещены у барьера.

— Хах! Хах!

После тяжелой скачки они наконец увидели Барьер Малидан.

Но барьер выглядел совсем не так, как обычно. Густой белый туман клубился вокруг него, словно облака, а крепостные валы были покрыты большими пятнами изморози.

Ульдиран объяснил это явление:

— Это защитная магия Барьера. Она предназначена для автоматической активации в случае опасности.

Никто не услышал, как Ульдиран добавил, что она сама отключится через несколько часов. Так или иначе, ее нынешний вид сам по себе был достаточным доказательством того, что Барьер Малидан находится в критическом состоянии.

— Бум!

— Рррррррррр!

Рев, поглощенный яростью, и треск молний, бьющих повсюду, словно языки пламени. Высоко на стене Брикалла осыпал все молниями. Они были слишком далеко, чтобы ясно увидеть стоящую там фигуру.

Все, кроме одного человека.

— Исаак!

Глаза Рианны широко раскрылись. Электрический разряд чудовища молниеносно устремился к Исааку. Он мог поглотить его мгновенно, оставив после себя лишь пепел.

Спустя мгновение серебристая линия поглотила разряд, рассекая воздух над Барьером Малидан.

Она была непоколебима — прекрасна, словно ледяные кристаллы, изящна, как мазок кисти мастера. Она продвигалась вперед, словно испытывая свой предел.

— Ух ты.

Сильверна не могла не воскликнуть, забыв о кризисе. Ульдиран тоже смотрел, широко раскрыв глаза.

Это была не аура, а блестящая вспышка, созданная одним лишь мечом. Те, кто это видел, застыли, разинув рты от благоговения.

Ближе всего к месту происшествия Брикалла даже не поняла что его разрезали. Голова чудовище ударилась о землю, а после и тело рухнуло на колени.

* * *

— Угххххх!

Проснувшись от резкого толчка, Исаак первым делом закричал от боли.

Казалось, что его руку выворачивает наизнанку.

Он лихорадочно осмотрел свою правую руку и увидел, что она привязана к шине.

— Хах… Хах…

Несмотря на то, что конечность все еще была на месте, казалось, будто его мышцы и кости беснуются в хаосе. Только когда он сильно стиснул зубы, он заметил во рту толстую тряпку — вероятно, ее поместили туда, чтобы он не прикусил себе язык во сне.

— Пху!

Он выплюнул тряпку и огляделся. Обстановка была знакомой.

Он был в лазарете.

— Есть… есть кто-нибудь?

Хотя он едва смог выкрикнуть, снаружи тут же послышались торопливые шаги.

— Исаак?

Дверь распахнулась, и появилась Рианна. В тот момент, когда Исаак увидел ее, он почувствовал непроизвольную волну облегчения. Если Рианна здесь, невредимая, это означало, что ситуация несколько стабилизировалась.

— Ты в порядке? Как твое тело?

— Я… угх, я в порядке. Главное… что с той штукой?

Он с трудом произнес слова, несмотря на пульсирующую боль в правой руке. Даже в его смутных воспоминаниях одно изображение выделялось четко — он должен был убедиться, реально ли это.

В ответ на вопрос Исаака Рианна слегка кивнула.

— Он мертв. Ты сделал это.

— …Хорошо.

Он не думал, что совершил нечто столь грандиозное, но, услышав это от Рианны, которая была на грани слез, распирающее чувство появилось в груди.

— Я действительно сделал это.

Облегчение и пустота образовались симбиоз. С момента возвращения он сражался с бесчисленными могущественными противниками на Севере, но это был первый раз, когда он столкнулся с чем-то настолько превосходящим его уровень — и победил.

— Я действительно… сделал это.

Исаак закрыл лицо левой рукой. Нахлынувшие эмоции были слишком сложными, чтобы выразить их словами. Но сотни часов, потраченных на то, чтобы сделать невозможное возможным, наконец-то принесли ему этот момент.

— Я видела твой меч.

Рианна, говоря нерешительно, посмотрела на Исаака. Сложные чувства кружились в ее глазах, и она осторожно прикоснулась к правой руке, нанесшей этот чудесный удар.

— Если честно… до вчерашнего дня я хотела, чтобы ты вообще не размахивал мечом.

— …

— Потому что фехтование казалось раной, которую ты раздираешь — словно цепляешься за нее. Особенно ярко это выражалось в твоём стиле, отличным от техники Гельмутов, но при этом столь похожем на него.

Причина, по которой он согласился на спарринги с прямыми потомками — что было немногим лучше откровенного насилия — заключалась в обучении.

Он хотел так или иначе стать зятем, достойным Гельмута.

Стать тем, кто не будет уступать в роли мужа Рианны.

— Ты помнишь, как ты пролежал в постели целую неделю после спарринга с Лоэнгрином?

— Я никогда не смогу этого забыть.

На лице Исаака появилась горькая улыбка.

Лоэнгрин, проигравший в спарринге Рианне, на следующий день нарочно вызвал Исаака, чтобы утолить своё эго.

Исаак в итоге оказался в ужасном состоянии.

Потом, когда он лежал в постели, Рианна пришла навестить его с холодным выражением лица. Она произнесла всего одно предложение, а затем ушла.

— Разве я не говорила тебе бросить меч?

— …Хорошо.

Рианна на мгновение задержала дыхание. Она выглядела озабоченной, но, зная, что она не имеет права так себя чувствовать, она выпрямила выражение лица и продолжила.

— Я хотела, чтобы ты перестал себя подгонять. Глядя на то, как ты продолжал врезаться в скалу, которой является Гельмут, я чувствовала, что ты можешь разбиться в любой момент.

Но теперь она знала, что ошибалась.

Что ей никогда не следовало говорить этого.

— Все было наоборот.

Слезы навернулись на глаза Рианны, но не упали, как будто она считала себя недостойной их проливать.

— Я…

Она медленно встретилась взглядом с Исааком, ее улыбка исказилась от сожаления.

— Я должна была сказать тебе… что ты способен на это.

По правде говоря, в тот день, когда Рианна сказала ему сдаться…

Он плакал больше, чем кто-либо когда-либо узнает. Единственное замечание от самого важного человека в его жизни мгновенно потушило пламя стараний.

— Я не хотела, чтобы ты сломался…

Пытаясь скрыть слезы, Рианна закрыла глаза рукой.

— И тем не менее я…!

Ее эмоции вырвались наружу, дыхание дрожало от жгучего раскаяния.

— Это я тебя сломала.

Трудности — это лишь часть пути к движению вперед. Но в тот момент, когда ты теряешь саму причину, по которой стремишься, не остается ничего, кроме как падения.

Для Исаака Рианна была этой причиной.

Все остальные трудности были просто препятствиями, которые нужно было преодолеть.

— Теперь я понимаю.

Сделав усилие, чтобы улыбнуться, Рианна выпрямилась. Она шмыгнула носом, извиняясь за свое недопонимание.

— Ты действительно преодолел все — задолго до того, как мы, причинившие тебе боль, заметили твои раны.

Вот почему она так остро осознала, что ей больше нечего для него сделать.

— …Это было нелегко.

Могло показаться, что он отбросил недоразумения, накопившиеся с момента его возвращения, но —

— Если честно…

Это было ужасное время.

В своей прошлой жизни он не преодолел это так легко.

После того, как Алоис ранил ему ногу, Исааак провел год, отказываясь видеть кого-либо, запершись в своей комнате.

Была только одна причина.

Он совершенно не хотел, чтобы Рианна видела его, лишенного всякой последней возможности.

Но теперь…

— Я всегда восхищался твоим мечом, Рианна.

В конце концов, все эти трудности остались позади.

Исаак, который расцвел, делал это не для Гельмутов, семьи, которая его отвергла...

— Что ты о нем думаешь?

Он хотел услышать впечатления мечницы, которая привела его к этому пути.

— Поистине —

Рианна, забыв вытереть слезы, которые скользили по ее щекам, одарила его светлой улыбкой.

Она вспомнила тот великолепный удар.

— Это было невероятно.

Рианна, которая никогда не умела красиво говорить, не могла приукрасить это больше. Но услышав даже этот лаконичный ответ —

— Наконец-то.

На губах Исаака появилась нежная улыбка.

— Я наконец-то заслужил твое признание, Риха.

* * *

— В самом деле… это было невероятно.

Сильверна почувствовала, что не может дышать.

— Наконец-то…

Она закрыла глаза, находясь за дверью палаты. В голове лишь смутно появлялись картины с выражением лица, которое могло быть у Исаака в данный момент.

— Я наконец-то заслужил твое признание, Риха.

Этот ответ нес в себе столь ясную, открытую эмоцию.

— …

Сильверна опустила голову. Ее падающие волосы заслоняли ей обзор, но серебряная серьга, лежащая на ее ладони, оставалась отчетливой.

Она сдержала слезы, угрожавшие вырваться наружу.

Сжав кулак вокруг серьги, которую сделал Антонио, Сильверна пошла в противоположную сторону от палаты, затаив дыхание, под предлогом не мешать двум находящимся внутри.

У нее было кое-что, что она хотела сказать.

Но слова утонули в горечи и слезах, что готовы были обрушиться в любой момент.