Когда Рут представился, они все погрузились в ледяное молчание. Оказалось, что Рут, шатен, на которого влюблённо смотрела Памела, не был графом. Хотя рыцари тоже имели высокий статус, для Памелы этот титул ничего не значил. Только граф, светловолосый мужчина, был настоящей золотой жилой.

Возможно, именно поэтому он остановил Рута. Существовало правило, что человек с более высоким статусом должен представиться первым.

‘В таком случае... — ошеломленная Ева даже забыла о своей боли и посмотрела на Памелу.

От её лица как будто отхлынула кровь, Памела была бледна, словно привидение. Она никогда не видела графа лично, лишь слышала о нем рассказы, поэтому решила, что графом был Рут.

То же самое и с Евой. Сначала она просто предположила, что Рут является графом, а после того, как он спас её, она была практически уверена в этом. У него было не только выдающееся лицо, но ещё и элегантная осанка и сдержанный голос. Это делало его совершенно необыкновенным.

Как теперь будет действовать Памела? Кого она выберет — Рута или графа Холланда?

— Значит, вы и есть граф. Я знала, что вы не можете быть обычным человеком, раз оставили такое хорошее впечатление. Для меня большая честь познакомиться с вами.”

Памеле не потребовалось много времени, чтобы решить, на чьей она стороне. Она расслабила застывшее лицо и повернулась к графу Холланду.

То, как она умело сделала поворот, было восхитительно. Она сделала не просто какое-то выгодное па, а лучшее из лучших.

Ева представилась последней. Хоть Памела и назвала её имя, это не было официальным знакомством. Промокшая, в не подобающем для леди состоянии, она изо всех сил старалась сохранить самообладание, несмотря на боль, терзавшую ее ноги.

“Я… Ева Белл… Масси, угх.” — она стиснула зубы, чтобы не выдать охватившей ее агонии. Можно сказать, что ей даже повезло промокнуть, потому что за каплями воды не было видно проступившего холодного пота.

— Я выдержу. Потерпи еще немного, и скоро все пройдет. — она уговаривала саму себя.

— Что с тобой?”

Пока Ева пыталась стиснуть зубы и вести себя спокойно, Рут заметил, что что-то не так, и быстро подошёл к ней. Беспокойство закружилось в его глазах. Когда он понял, что Ева не просто расстроена, а у неё что-то болит, он опустил взгляд к месту, где ее рука судорожно сжимала ногу.

— У тебя болит нога? Ты подвернула лодыжку?”

“Н-ничего… Все хор… угх.”

Не в силах справиться с болью, Ева резко наклонилась и схватилась за ногу. Ей казалось, что ее ноги вот-вот отвалятся, но она не могла помассировать ступни перед чужими людьми.

— Вытяни ноги вот так.”

Рут, наблюдавший за происходящим, осторожно дотронулся до ног девушки. От стыда Ева слабо оттолкнула его руку, но он не пошевелился.

“Вы… Вам не нужно этого делать. Пожалуйста, просто отпустите.”

— Если это только из-за того, что я прикоснулся к тебе, то я отпущу. Но если это потому, что тебе стыдно, тогда посиди спокойно. Будут большие неприятности, если оставить всё как есть.”

“…”

Мягкий голос Рута рассеял ее беспокойство и смущение. Ева больше не могла отказываться, поэтому замолчала и позволила ему продолжить возиться с её ногами.

Он стянул с нее туфли и с величайшей осторожностью снял мокрые носки. На них в нескольких местах были видны дырки и заплатки, сделанные Сесил. Заметив это, Ева снова вспыхнула. Несмотря на то, что она знала, что уже испортила первое впечатление о себе, она все еще не могла перестать чувствовать себя смущенной.

“Вот, защемило в этой области.”

— Ух...!”

Ужасная боль пронзила то место, куда слегка надавил Рут. Одной рукой он взял Еву за лодыжку, а другой положил палец на распухшую ступню. Он массировал ее круговыми движениями, расслабляя напряженные мышцы, чтобы она могла чувствовать себя более комфортно.

Несмотря на боль, это было почему-то приятно. Всё это было крайне странно. У нее были веские основания так думать: Сесил просила ее никогда не позволять чужому мужчине прикасаться к ее телу до замужества.

“Агх… В этом месте…”

Как только его рука скользнула ей под юбку и коснулась икры, Ева схватила Рута за плечо. Однако он просто продолжил лечение, не подозревая о ее панике, поэтому она тихо сдалась и отступила. Она начинала верить, что у него не было никаких непристойных намерений.

Граф Холланд и Памела стояли молча, с изумлением наблюдая за происходящим. В отличие от Евы, вздрогнувшей от их искреннего интереса, этот мужчина был сосредоточен только на ней, массируя ноги непоколебимыми, поступательными движениями.

Когда боль немного утихла, ей неожиданно показалось, что у неё не осталось сил. По какой-то непонятной причине слезы покатились по ее щекам.

— Почему ты плачешь, а?” — удивленный столь нехарактерным для нее поведением, Рут поднял на нее глаза, тревожно придерживая лодыжку. Его тёплый голос излучал беспокойство. Может быть, из-за этого... Слова, которые она так старалась подавить, бесстыдно вырвались наружу.

“...Мне стыдно.”

— И чего же ты стыдишься?”

— Н-но... Ик… Ног.”

Нет, говоря по правде, ей было безумно неловко.

Всё это смущало, потому что она участвовала в плане Памелы, даже если это было против ее воли. Ей было стыдно носить мужское пальто и потом возвращать его мужчине. Стыдно, что новый лорд Бейл и Рут застали ее в таком состоянии.

— Тебе стыдно, потому что тебе больно? Но твои ноги прекрасны и сейчас.”

“…”

Он подбодрил ее добрыми словами. Она вздрогнула, когда он сузил расстояние между ними, глядя прямо в полные слез глаза Евы.

— Не нужно стыдиться. Не важно, по какой причине, ты не сделала ничего плохого, Ева. — он нежно произнёс её имя, как когда-то говорил отец, а также Лоуренс, Мэтью и Сесил.

Чувство, подобное речному бризу, наполнило ее сердце, словно Рут остудил жар от стыда, залечил её душевную рану. В его глазах отчаянно дрожавшая Ева сияла под солнечным светом.