– Молодой господин, леди Арендин прибыла.

Кирсек, чья голова поднялась после слов дворецкого, повернулся и уставился на меня.

Я ожидала, что он выкажет свой гнев криком или свирепо нахмурится, но, как ни странно, он не сделал ни того, ни другого. В любом случае поскольку наши глаза уже встретились, я поклонилась по пояс.

– Приветствую вас.

– Мой отец сказал мне провести с вами некоторое время, пока не будет готов ужин. Присаживайтесь.

Его прямолинейный тон будто говорил, что он проводит это время со мной только потому, что так велел его отец.

Я села напротив Кирсека, но он продолжал изучать меня взглядом. Скорее всего, внешне он притворяется незаинтересованным, но было видно, что он хочет что-то спросить. Возможно, он понимал что не должен этого делать или, наоборот, не знал как сформулировать свои мысли.

Но было понятно, что он не собирается язвительно спрашивать меня что-то вроде: «Разве ты не очень хорошо бегаешь?», но мое беспокойство все равно нарастало. Что же он скрывал от меня?

У детей обычно не так много терпения. Особенно это касалось тех, кто привык добиваться своего. В конце концов, Кирсек не выдержал и заговорил первым.

– Арендин?

– Да? – Кирсек был весьма удивлен моим немедленным ответом. Однако в скорее он сделал вид, что ничего не произошло.

– Командир Гертман хорошо себя чувствует?

– А?

– Я спрашиваю, полностью ли он выздоровел, – почти прокричал он, задыхаясь от досады.

Он действительно проявляет заботу о моем отце? Кирсек?

Когда его глаза потемнели при виде моего выражения, я быстро стерла удивление с своего лица.

– Да. Он в порядке, говорит, что полностью поправился. Нет причин для беспокойства.

– Беспокойство? Какое беспокойство? Я проявляю заботу только потому, что он был ранен, когда спасал моего отца, – если бы его уши не горели, когда он произносил это, я бы, возможно, поверила ему. Кроме того, это определенно была забота, скрытая за его ворчливой внешностью.

Видя его таким, говорящим таким взволнованным и упрямым тоном, потому что он не знал, как выразить себя, можно было даже подумать, что Кирсек не такой уж плохой ребенок.

– Ага. Видно, что это тебя не волнует.

– Действительно, совсем немного, – снова блефует он, легка раздвигая большой и указательный палец.

Стоит ли мне подыгрывать? Пока я молча смотрела на щель между его пальцами, лицо Кирсека постепенно покраснело.

Несмотря на то, что я держала рот на замке, Кирсек вдруг закричал, выглядя смущенным: «Я говорю правду! Черт возьми, почему чай еще не принесли!»

Кто сказал, что он лжет?

В этот момент горничная, которая вносила чай, была напугана внезапным шумом.

Увидев ее, Кирсек закричал еще громче: «Почему ты так поздно! Неужели ты не можешь быть быстрее?». Он действительно неприятный ребенок. Особенно когда его поведение было так близко к настоящему гневу.

Судя по тому, как горничная дрожала, подходя к нам, она, похоже, чувствовала то же самое.

– М-мои извинения.

Девушка дрожала так сильно, что я слышала слабый звук дребезжания, исходящий от чашек, которые были расставлены на подносе. Естественно, это заставило Кирсека еще больше нахмурится и в комнате, будто стало душно.

Находясь в центре всего этого, я чувствовала себя настолько неуютно, что мне казалось, что я вот-вот сойду с ума. Я ясно видела, к чему все идет, и мое дыхание начало сбиваться, а сердце бешено колотиться.

Мои тревожные предчувствия вскоре подтвердились, хотя надежд на то что, все пройдет гладко, практически не было.

Служанка успела разлить чай по чашкам. Однако в последний момент, когда она наливала мед в чашку Кирсека, ее нервы сдали. Ее рука ударилась о чашку, пролив немного чая на руку молодого господина.

– Черт возьми, он горячий! Ты с ума сошла? Ты что, даже не знаешь, как делать свою работу?

Мое сердце проскочило, голос Кирсека поразил меня, как удар грома. Насколько же хуже должно быть горничной, по вине которой произошел несчастный случай. Она начала поспешно извиняться, будто вот-вот разрыдается.

– М-мои извинения! – девушка достала тряпку, чтобы вытереть пролитое.

– Не трогай меня!

Чашка не была опрокинута, так что на него попало не так уж много чая. Тем не менее реакция Кирсека была слишком эмоциональной.