Каким бы одержимым он не был, не думаю, что он стал бы бегать за мной в присутствии Великого Герцога. Поэтому я бегала вокруг и продолжала поиски отца.

Вокруг было много людей, которые радостно встречали их семьи, но я никак не могла найти его.

Как вдруг я встретилась глазами с Кирсеком, испугалась и подумала спрятаться в толпе. Но было что-то в его взгляде странное, я снова взглянула на него. Он не выглядел сердито, скорее всего ему было просто неловко, а его взгляд был грустным, полным вины и сожаления.

Мне уже и это казалось зловещим.

Я отчаянно продолжила искать взглядом отца, как заметила дядю Холта, лейтенанта-командира. Порой он заходил к нам домой и был не чужим человеком.

Но стоило ему заметить меня, как его взгляд помрачнел. Я испугалась и не захотев общаться с ним, развернулась, шагая в противоположную сторону. Заметив это дядя Холт быстро догнал меня и положил руку на плечо.

Мужчина опустился на колени и заглянул мне в глаза. Мои губы задрожали и я была готова заплакать, но все равно старалась держать лицо серьёзным.

– Арендин, не пугайся и слушай.

Тум-тум-тум. Мое сердце забилось громче.

– Мы не воевали, но все равно произошла небольшая драка. В ней твой отец пытался защитить Великого Герцога… – в ушах начало звенеть и я не могла расслышать больше ни слова. Ноги предательски подкосились и я упала.

Дядя Холт продолжал что-то говорить, но я еле слышала его голос. В глаза начало темнеть, уши окончательно заложило, а разум будто онемел.

Он был грубым человеком, который редко проявляет тёплые чувства, даже к своей дочери, даже когда я была маленькой. Поэтому я думала, что не привяжусь к нему.

Разве все так?

Привязанность, которую вы испытываете к своей родной крови, отличается от привязанности к любому другому оппе*. Именно так я воспринимала наши отношения - не такие теплые как настоящие. Я считал его семьей только потому что он мой кровный отец. Любые другие эмоции казались зыбкими.

(*Оппа здесь означает старшего мужчину, не кровного родственника, например, друга).

Наши чувства были слишком слабыми для отношений между отцом и дочерью. По крайней мере, я так считала.

Даже когда отец сказал, что отправляется в экспедицию из-за провокации врага, я знала, что люди все равно перерождаются, если умирают. Поэтому думала, что смогу принять его смерть, несмотря ни на что.

Но это было мое высокомерие - мое хрупкое самомнение. Плохие новости о моем отце заставили меня почувствовать, что мир рушится, а я чувствую, что потеряла все.

В отличие от моих прежних мыслей это был не просто страх, что я останусь сиротой. Меня душили сильное горе и отчаяние.

Стало трудно дышать, а я и так не могла ясно видеть.

– ...дин. Арендин!

Меня сильно тряхнули за плечи и это помогло немного прийти в себя. Рядом стоял дядя Холд, он явно испугался за меня.

– Ты меня слышишь?

Мужчина заметил, что немного пришла в себя и снова начал что-то говорить. Я вроде бы слышала, но смысл слов тут же вылетал из моей головы. Все что мне оставалось это чувствовать разрастающуюся пустоту внутри себя.

– Арендин! Проснись. Ты меня слышишь?

– ...Да, – ответ дался мне с трудом, а голос вдруг стал низким и твёрдым.

Дядя Холд потянул меня вверх, чтобы я встала на ноги. Несмотря на то, что меня всю потряхивало, мне не оставалось ничего, кроме как встать.

– В такие моменты тебе следует держать себя в руках. Ты ведь сильный ребенок, не так ли?

Нет. Мне хотелось возразить, кричать. В первую очередь я ребёнок. Будет ли плакать ребёнок если его отец не вернётся?

Мне было так жаль, что я не попрощалась с тобой. Я бы хотела сказать тебе, – «Береги себя и обещай, что вернёшься живым». Возможно, если я сказала что-то подобное, то не чувствовала бы себя так ужасно.

– Арендин, взбодрись.

После его слов, я сжала зубы, стараясь подавить желание заплакать, и кивнула. Он погладил меня по голове, словно гордясь мной, хотя слезы грозили хлынуть из моих глаз в любой момент.

– Ты сможешь увидеться с отцом.