Зашел бы Кирсек так далеко, если бы рядом с ним бы близкий человек, способный приструнить его.

Судя по возрасту этого старого дворецкого, он работал тут еще до рождения Кирсека.

Смотря на то, как он растет, он ничего не предпринял. Даже если он считал, что как слуга, он не вправе поправлять молодого господина, следовало рассказать о его поведении Великому Герцогу.

Судя по тому, что я видела, хоть герцог и не был образцовым семьянином, с ним можно было договориться. Более того, как человеку, обладающему такой властью, он бы не игнорировал то, что ему говорят другие люди.

Если бы Великий Герцог разделял позицию Кирсека, который не воспринимает других людей, то я бы была наказана, вместо награды.

Другими словами, герцог хорошо выполнял свою работу, но как отец был не очень. Типичный бессердечный отец, который не заботится о семье, потому что слишком занят зарабатыванием денег.

Конечно, Кирсек не изменится из-за того, что я ударю его один раз.

Вот почему я решила его ударить. Может хоть так получится вбить в его голову мысль, что слуги все еще люди, и возможно, он станет вести себя более гуманно.

Итак, в заключение хочу сказать, что человек, который в настоящее время наносит наибольший вред воспитанию Кирсека, – это дворецкий.

– Пожалуйста, доложите об этом инциденте Великому Герцогу, – попросила я дворецкого, который все еще свирепо смотрел на меня.

– Ты действительно сумасшедшее отродье. Даже если ты утверждаешь, что ты госья Великого Герцога, неужели ты думаешь, что его светлость простит тебя за то, ты ударила его сына? – выражение его лица стало зловещим, а глаза сузились. Я почувствовала отвращение. Он понимал, что, что бы ни случилось, как только эту историю узнает герцог, это плохо отразится на нем.

Кирсек молчавший все это время, повторил слова дворецкого.

– Ты действительно думаешь, что мой отец простит тебя за то, что ты меня ударила?

После их слов, наполненных угрозой, я начала слегка нервничать. Однако отступать было поздно. Я прижала руки к груди и кивнула.

– Я хотела бы признать свою вину перед Великим Герцогом.

В любом случае у дворецкого не оставалось выбора. Кирсек продолжал настаивать на том, что меня нужно выпороть, но, будучи гостем герцога, дворецкий не мог наложить на меня руки. Даже если бы Кирсек не сдерживал себя, было бы невозможно помешать мне рассказать свою версию происходящего во время ужина.

– Отлично. Я доложу об этом Великого Герцогу. Не пожалей об этом решении, – сказал дворецкий, после чего Кирсек подпрыгнул от удивления.

– Что? Вы собирайтесь рассказать моему отцу? – дворецкий наклонился и прошептал что-то ему на ухо. На его лице промелькнуло несколько эмоций, прежде чем он кивнул, убедившись в чем-то.

Видя на лицах этих двоих одинаковое выражение гарантированной победы, я прижала руки к груди, чтобы не дать своей решимости ослабнуть.

– Для вас же лучше передать ситуацию как есть. Поскольку я расскажу Великому Герцогу как все было на самом деле, – сказала я дворецкому, когда он выходил из гостиной.

Он остановился, бросил на меня сердитый взгляд, а затем повернулся и вышел.

Между теми кто остался в комнате, повисла напряженна атмосфера. Кирсек смотрел на меня, держась за щеку, по которой я его ударила, горничная уже перестала плакать и сидела в раздумьях. Слуги, вошедшие, чтобы забрать горничную, просто неловко стояли, не сводя глаз с Кирсека.