Однако Великий Герцог лишь равнодушно посмотрел на них, а затем указательным пальцем дотронулся конверта.

– Это договор о неприкосновенности, который я дал этому ребенку, – на это мгновенно отреагировал кто-то из людей в кабинете.

– Ваша милость! Иммунитет?

– Когда вы выдали его без нашего ведома?

Два человека, которые до этого просматривали документы и спокойно наблюдали за ситуацией, внезапно вскочили и закричали одновременно. Они выглядели встревоженными тем, что герцог сделал такое важное дело, даже не обсудив его.

– Это награда сэра Эйда за то, что он защитил мою жизнь, – спокойно ответил он.

Они подняли взгляд на моего отца и с разочарованным видом сели обратно.

– Но все же… почему вы не рассказали нам об этом? – добавил один из них низким голосом, – Нам следовало знать об этом, чтобы разобраться с ситуацией следующим образом.

– Разве я только что не сказал вам?

Глядя на величественное выражение лица герцога, оба мужчины, казалось, хотели многое сказать, но поняли, что их доводы останутся без внимания. Они скорбно повернулись ко мне, похоже, обвиняя меня в расточительном поведении.

– В любом случае, больше не будет разговоров о наказании этого ребенка за то, что он ударил Кирсека.

– Если возможно, пожалуйста, игнорируйте все, что связано с этим вопросом, – добавила я, как только герцог закончил говорить.

– Все?

– Да. Прошу простить все, включая действия служанки, которая совершила ошибку на глазах у вашего сына.

Глаза Великого Герцога загорелись при моей просьбе. «Сначала иммунитет, а теперь это? Что задумал этот ребенок?», – читалось в его глазах.

Ох, ну я всего лишь безобидный восьмилетний ребенок. Я лишь улыбнулась в ответ. Мне следует перестать злоупотреблять этим и оставить на потом.

– Почему я должен это делать? Вы единственная, кому я дал иммунитет.

– Это вопрос будущего женщины. И мы обсуждаем иммунитет – не слишком ли расточительно использовать его на одну пощечину? Раз уж вы его предоставили, будьте щедры в своем решении, – если бы я знала что так будет, то ударила бы его несколько раз.

– Ты действительно не похожа на Эйда, – столкнувшись с моей дерзостью, герцог вздохнул и беспомощно улыбнулся. Остальные, слышавшие это, кивнули, соглашаясь с ним. Ну а мой отец, явно чувствовал себя неловко.

Кирсек казался ошеломленным реакцией отца, удивленный тем, что герцог мог так выражаться. А они оказались гораздо более отстраненными, чем я ожидала.

Мне даже стало его немного жаль, смотря на то, как он был потрясен. Даже сейчас герцог его полностью игнорировал и был сосредоточен исключительно на мне.

– Хорошо. Я сделаю вид, что сегодня ничего не произошло. Теперь ты счастлива?

– Да, спасибо, – я искренне поблагодарила его, поскольку он действительно сделал больше, чем было строго оговорено. Герцог откинулся на свое кресло и жестом пригласил нас удалиться.

– Хорошо. Вы можете идти, – все выглядели возмущенными, смотря как Великий Герцог потакает восьмилетке. Но мое дело еще было не закончено.

– Теперь я расскажу причину.

Те, кто уже готовился вернуться к работе, и те, кто собирался выйти из кабинета, застыли в замешательстве от моих слов. Поскольку они, похоже, не поняли меня, я объяснила более четко.

– Причина, по которой я его ударила.

Только тогда они вспомнили, что, когда герцог спросил причину, я промолчала, выбрав иммунитет. Великий Герцог посмотрел на меня, казалось, спрашивая, почему я заговорила об этом, когда все уже кончилось. Поэтому мои следующие слова явно задели его.

– Ваша Светлость, как много вы знаете о своем сыне?

Как будто бросая камни в спокойное озеро, воздух в комнате внезапно пошел рябью, а затем сильно просел.

Люди вокруг резко уставились на меня. Атмосфера изменилась в одно мгновение.

Дворецкий, в частности, был намерен помешать мне нести всякую чушь.

Их взгляды вонзались в меня, как ножи, но я не сводила взгляд с герцога. Его глаза холодно сверкнули.

– Вы намекаете на то, что я плохо знаю своего сына?

Как высокомерно! Голос Великого Герцога вспыхнул, наполненный гневом. Он был очень сложным человеком, но сейчас я чувствовала, что одно неосторожное слово может подвергнуть меня серьезной опасности.

Инстинктивно мне захотелось схватить отца и убежать. Но вместо этого я настояла на своем.

– Нет. Я спрашиваю, потому что не знаю.

– Я регулярно получаю отчеты.

Именно такого ответа я и ожидала.

– Этого достаточно?

– Что вы имейте в виду?

Ты спрашиваешь меня, потому что действительно не понимаешь? Полный дурак.

– Тогда позвольте мне изменить мой вопрос. Сколько времени Ваша Светлость проводит время с сыном? Знаете ли вы какой к него характер или что ему нравится или не нравится?

Конечно, ему нечего было сказать. Великий Герцог на мгновение уставился на меня, а затем повернулся к Кирсеку. Он сжался под взглядом отца и не мог усидеть на месте, ерзая на стуле.

Кирсек тоже не был дураком, он знал, что находится в невыгодном положении и вел себя соответственно.

– Так вот почему вы дали Кирсеку пощечину? – он не стал оправдываться.

– Когда ребенок совершает ошибку, долг взрослого – исправить это. Ребенок нуждается в руководстве взрослых, чтобы воспитать в нем личность. Если наставления не помогают, я думаю, детей нужно учить тому, что правильно, даже через наказание.

Этот ребенок стал таким, потому что его опекун не смог правильно его направить. Вот почему я ударила его.

Глаза герцога похолодели еще больше. Он спокойно оглядел людей в кабинете, одного за другим. По мере того как его взгляд переходил от человека к человеку, его лицо постепенно ожесточалось.

В конце концов он остановил взгляд на своем сыне, и Кирсек задрожал под его взглядом, готовый разрыдаться. Дворецкий не мог даже поднять голову и просто смотрел в пол.