Великий Герцог поистине казался идеальным. Он не был жаден, как другие правители, не завышал налоги и был против чрезмерного труда.

Скорее, он посвятил себя работе на благо безопасности и развития общества. Когда заявляли о какой-либо угрозе, что вредит его народу, он немедленно принимал меры и попытался решить все быстро, даже если это было незначительно.

Великий Герцог так много работал, что совершенно забывал о других проблемах. Так он забросил семью и загубил воспитание ребенка.

Во всяком случае, были времена, когда герцог был жесток. Обычно окружающие считали его покладистым, но порой эта жестокость, которую он старался скрыть, проявлялась.

Как будто он намеренно подавил свои чувства. Даже своих врагов он умудрялся лишать жизни не выражая абсолютно никаких эмоций, как будто делал что-то совершенно обыденное. Так легко, как будто жизнь человека не дороже жизни мухи. Но почему тогда так важны жизни его людей?

Когда все продолжали молчать, герцог продолжил.

— Это произошло не за день и не за два.

Дворецкий будто почувствовал, что его жизнь на исходе, и взяв остатки воли в кулак, он начал настоятельно умолять мужчину.

— Ваша Светлость, я был неправ. Этого не должно было произойти! Но я просто не мог плохо обращаться с молодым господином!

Несмотря на оправдания дворецкого, выражение лица Великого Герцога ничуть не изменилось. Словно скучая, он постучал пальцем по бумагам на столе. По мере того как его безразличие росло, все содрогались, потому что жизнь дворецкого висела на волоске.

— Пожалуйста, если вы дадите мне один шанс, это больше никогда не повторится.

— Шумно. Я не позволял тебе открывать рот.

Дворецкий вздрогнул и прикрыл рот рукой. Это был единственный способ остаться в живых — умолять герцога. Но Великий Герцог оставил его в покое и уставился на своих помощников.

— Я понимаю, я плохой человек.

Это неправда. Хоть мужчина и не занимался воспитанием своих детей, но он был хорошим герцогом для своего народа. Его первый помощник Роэель сделал шаг вперед.

— Великий Герцог, почему вы так говорите?

— Хватит мне льстить.

— Это не лесть, вы действительно хороший правитель.

Даже второй лейтенант Брин шагнул вперед, поддерживая слова Роэля. Это была не лесть. Вряд ли они вообще были способны на нее. Это был просто факт, который понимал даже герцог. Он не сомневается в их словах, потому что они просто констатировали факты.

— Нет. Я понимаю, что могу далеко не все, поэтому я нашел такого способного человека, как ты.

Глаза Великого Герцога медленно осматривали каждого, кто находился в кабинете.

Признание собственных недостатков и восхваления других людей звучало устрашающе. Все, кто занимался воспитанием Кирсека и закрывал на происходящее глаза, не могли промолвить ни слова. Они признавали, что частично ответственны за то, что довели дело до этого момента.

— Я хочу, чтобы вы указывали мне на мои ошибки. Вы тут чтобы помогать мне, но тяжело когда тебя подводят люди, которым ты доверяешь больше всего.

— Мне жаль, — одновременно произнесли Роэль и Брин.

Сначала они ошиблись, потому что были молоды, потому что были так заняты, что им приходилось заниматься другими делами. Они заметили свою ошибку слишком поздно и уже не могли сознаться в ней. Они просто не знали как сообщить.

Конечно Роэль и Брин должны были быть немного смелее. Это была их вина за то, что они не смогли должным образом рассказать о проблеме ранее.

— Но я не могу ругать вас. Как и в случае с дочерью командира Хертмана, это моя вина, но я не виню других. Это была моя вина с самого начала.

После слов Великого Герцога люди вокруг на мгновение расслабились. Надежда появилась и в глазах дворецкого, который ждал своего приговора – смертной казни.

— Но, не смотря на то, что я не виню вас, я не могу просто отпустить человека, который совершил столько ошибок. Поскольку я ничего не знаю о происходящем, Роэль должен с этого момента подробно расследовать все преступления совершенные дворецким. Потому что мы не можем наказывать невиновных. А сам дворецкий будет заперт в темнице до тех пор, пока не будет проведено официальное расследование».

— Великий, Великий Герцог…

После заявления лицо дворецкого потемнело. Его глаза, светившиеся надеждой, помутнели, как у мертвой рыбы.