— Ваше Величество! — вскрикнула Е Цин, и поспешно отложив книгу с историями, подбежала, чтобы поддержать его.

Прикоснувшись к нему, она вновь почувствовала, как от него веет леденящим холодом.

Интуиция подсказывала Е Цин, что в этот раз приступ у Сяо Цзюэ был сильнее, чем в прошлый раз.

На лице Е Цин отразилось беспокойство, но сейчас она не могла найти холодного источника. На улице как из ведра лил сильнейший ливень. Вспомнив, как в прошлый раз Сяо Цзюэ стало легче, когда он сидел в реке, она тут же закинула его руку себе на плечо и, поддерживая, повела наружу:

— Ваше Величество, на улице сильный дождь. Пока выйдите под дождь, чтобы немного приглушить приступ.

У Сяо Цзюэ изо рта шла кровь, но даже в таком состоянии он нашёл силы утешить её:

— Не бойся, я не умру.

Е Цин не стала раздумывать и потащила его наружу.

От всего тела Сяо Цзюэ исходил холод. Его одежда, сшитая из мягкого шелка, теперь на ощупь стала холодной и жёсткой, возможно, из-за слишком сильного холода, исходившего от него.

Но при этом его лицо всё покраснело, а в выражении лица застыла такая мука, словно его сжигал огонь.

Невольно Е Цин вспомнила один закон из физики, который когда-то изучала: когда объект поглощает тепло, его температура понижается*. Температура тела Сяо Цзюэ снаружи была крайне низкой, но внутри — очень высокой. Возможно, это потому, что он впитал всё тепло вокруг, и оно сосредоточилось у него внутри?

*П.п. Такого закона не существует, так что это фантастический вымысел автора.

Когда они вышли под проливной дождь во двор, выражение лица Сяо Цзюэ стало уже не таким мучительным.

Однако дождь был слишком сильным, Е Цин простояла всего немного, а её одежда уже промокла насквозь.

Сяо Цзюэ сжимал одну её руку в своей, а второй она вытирала с лица воду. Когда заговорила, то поперхнулась водой, и голос её прозвучал гнусаво:

— Цзы Чжу, принеси мне зонт! Мо Чжу, скорей зови командира Вана!

Мо Чжу и Вэнь Чжу уже много лет служили Сяо Цзюэ, и сразу поняли, что у него снова приступ. А Цзы Чжу видела такое раньше, поэтому все трое сохраняли относительное спокойствие. Получив приказ, Мо Чжу сразу отправилась на поиски Ван Цзина, а Цзы Чжу и Вэнь Чжу принесли из дома большой зонт и раскрыли его над Е Цин.

Дождь лил так сильно, что становилось страшно. Промасленная бумага зонта почти не спасала, как будто её и не было.

Промокшая от дождя одежда прилипла к телу, и каждый раз, когда налетал порыв ветра, Е Цин начинала дрожать от холода.

Возможно, её собственные руки настолько оледенели под дождём, что она уже и не замечала, насколько ледяной была рука Сяо Цзюэ.

Почувствовав, что всё тело Е Цин слегка дрожит, Сяо Цзюэ приоткрыл глаза и увидел, что её лицо выглядит бледным и хрупким. Он нахмурился и отпустил её руку:

— Иди в дом.

Но Е Цин не сдвинулась с места, наоборот, схватила его за запястье.

Другую руку она поднесла к губам и подышала на неё, затем, дрожа, сказала:

— Я просто немного замёрзла. А твоя болезнь смертельно опасна.

Сяо Цзюэ пристально смотрел на неё. В его глазах, покрытых кровавыми прожилками, по какой-то причине отразилась печаль:

— Почему ты всё ещё такая глупая?

Е Цин поначалу чуть не рассердилась, но быстро одумалась. Возможно, Сяо Цзюэ сказал это, потому что бывшая императрица когда-то пожертвовала собой ради него, и он считал, что это было напрасно.

Это поставило её в затруднительное положение. В конце концов, в прошлом мире она рано и бесславно умерла, а затем переселилась в тело императрицы. Пользуясь её статусом, она жила в роскоши и комфорте, по сути, получила невероятное преимущество за счёт прежней хозяйки тела. А теперь, когда этот влюблённый пёс-император после перерождения перестал быть «псом» и захотел искупить вину перед прежней императрицей, оказалось, что та уже мертва.

Чем больше она об этом думала, тем более бредовой казалась вся ситуация.

Е Цин не могла заставить себя принять заботу пса-императора, зная, что та предназначалась не ей, а той, кого уже нет.

Но если просто взять и прямо сказать псу-императору, что она не первоначальная императрица, то в условиях древнего мира её, скорее всего, сочтут ведьмой или демоном, схватят и сожгут на костре. Даже если пёс-император поверит ей, он ведь был добр к ней только потому, что считал её прежней императрицей. А если узнает правду, с его непредсказуемым характером, она, возможно, всё равно умрет.

Принципы — это важно. Но её жизнь важнее.

Е Цин долго боролась с собой, но всё же не решилась рисковать собственной жизнью.

С долей иронии она сказала:

— Я ведь вообще-то довольно умная. Но если вы, Ваше Величество, и дальше будете меня так ругать, боюсь, действительно поглупею.

Эти слова вызвали у Сяо Цзюэ, в глазах которого ещё оставалась тень грусти, лёгкую улыбку. Он сдержанно сказал:

— Сегодня я впервые узнал, что ты такая бойкая на язык*.

*П.п. Масляные уста и скользкий язык — образно легкомысленный, несерьёзный в речи, болтун, шутник.

Бледные губы Е Цин с трудом изобразили подобие улыбки, но вскоре она снова опустила голову.

Ну и что ей на это сказать?

Эх, сплошное мучение.

К счастью, вскоре прибыл Ван Цзин.

На этот раз у Сяо Цзюэ приступ случился внезапно, но, благодаря прошлому опыту, Ван Цзин имел при себе запасное лекарство.

После того как Сяо Цзюэ его принял, его состояние заметно улучшилось. Хотя вздувшиеся вены на висках, по мнению Е Цин, всё ещё выглядели болезненно, выражение его лица стало спокойнее.

— Ваше Величество, приступы… стали происходить всё чаще, — сказал Ван Цзин, с явной осторожностью, будто чего-то опасался. — Когда вернёмся в столицу, всё же стоит вызвать знаменитого лекаря.

Сяо Цзюэ метнул на него холодный взгляд, даже без гнева от него веяло властностью:

— Я сам знаю, каково моё состояние.

Ван Цзин бросил взгляд на стоявших рядом Е Цин, Мо Чжу и остальных, и не стал продолжать разговор на эту тему.

А вот Е Цин вдруг стало любопытно: что же это за болезнь у пса-императора такая?

В оригинальном романе о ней не упоминалось, но она раньше слышала от Цзы Чжу, что Су Жу И прекрасно знала об этой болезни пса-императора. А вот прежняя императрица — нет. И от этой мысли Е Цин почувствовала кисловатое чувство несправедливости.

Пёс-император ведь просто использовал Су Жу И, чтобы заполучить тигриный знак у мятежного Су Тайши. С чего бы он стал посвящать Су Жу И в такую тайну?

Сяо Цзюэ не заметил, о чём думала Е Цин, и спросил Ван Цзина:

— Всё организовано?

Ван Цзин, сложив руки в знаке уважения, ответил:

— Я лично переправил их через реку.

Сяо Цзюэ кивнул и больше ничего не сказал.

Слушая, как они говорят намёками, Е Цин начала подозревать, что у пса-императора снова был какой-то план.

Шум дождя не стихал, холод накатывал волна за волной. Она не знала, сколько уже простояла под дождём, пока перед глазами внезапно всё не поплыло, а затем наступила темнота.

Как и следовало ожидать, после такого ливня Е Цин снова подхватила простуду, да такую, что слегла в постель.

На следующий день, когда она проснулась, у неё кружилась голова, нос был заложен, а горло болело. Ей хотелось плакать, но слёз не было. Она и представить не могла, что ей станет так плохо после дождя.

Она начала себя корить, не стоило тогда быть такой упрямой.

Но если бы ей пришлось просто стоять и смотреть, как Сяо Цзюэ умирает у неё на глазах от приступа. Она бы просто не смогла быть такой бессердечной.

Так что страдать — единственное, что ей оставалось.

Чтобы принять лекарство, Мо Чжу с другими служанками приподнимали её, усаживая в полусидячее положение, и медленно кормили с ложки.

Оно было горьким и вяжущим. Е Цин предпочла бы сама взять чашу и залпом всё выпить, чем терпеть такую заботу и чувствовать, как горечь расползается по языку.

Но стоило ей только приподнять руку, как её пронзила резкая боль — запястье было обмотано белой тканью.

Е Цин опешила:

— Что с моей рукой?

Цзы Чжу опустила взгляд, явно избегая её взгляда:

— Вас укусил Его Величество.

— А?! — только и смогла вымолвить Е Цин.

Он что, и правда родился в год Собаки?!

Автору есть что сказать:

Е Цин: Моя рука!

Пёс-император: Гав!

Некоторые ранее заложенные намёки вскоре начнут раскрываться. Автор обязательно всё объяснит по ходу повествования ~

Огромное спасибо всем за вашу поддержку! Я постараюсь продолжать в том же духе!