Увидев её, Е Цзянь Нань был слегка удивлён:

— Императрица, как вы оказались здесь?

Так как место было людным, а посторонние могли услышать, он не посмел назвать её по имени.

Слуга Янь Тай, поддерживавший Е Цзянь Наня, вытаращил глаза — похоже, он не ожидал, что в жизни ему выпадет случай увидеть императрицу своими глазами.

— Я пришла вместе с Его Величеством. Мы решили осмотреть местность и узнать, как живут люди, — ответила Е Цин, но в её взгляде по-прежнему отражалось беспокойство: — Старший брат, ты не пострадал?

Услышав, что император тоже прибыл, Е Цзянь Нань слегка нахмурился, но не слишком удивился.

В конце концов, если здесь Е Цин, то сопровождение Сяо Цзюэ можно счесть вполне объяснимым.

Другое дело, что понтонный мост обрушился именно на глазах у императора. Сам Е Цзянь Нань не особенно переживал за собственную репутацию — он лишь опасался, что это может задеть Е Цин и втянуть её в неприятности.

— Всё в порядке, — ответил он спокойно. — Я просто упал в воду, и заодно нарочно нырнул на дно, чтобы осмотреться.

Он говорил легко, словно между прочим, а у Е Цин сердце снова ушло в пятки, и она тут же упрекнула его:

— Только недавно было большое наводнение и уровень воды в реке всё ещё высок. Старший брат, так поступать чересчур рискованно!

Е Цзянь Нань понимал, что Е Цин беспокоится о его безопасности, и просто улыбнулся:

— Хоть я и не могу сравниться с рыбаками, выросшими в этих водных землях, но и сухопутной уткой* меня не назовёшь. Под водой я всё осмотрел: якоря, что должны были удерживать лодки, плохо вцепились в грунт. На самом дне один песок, якорям не за что надёжно ухватиться.

*П.п. Сухопутная утка — человек, не умеющий плавать.

Е Цин ещё раньше заметила, что здесь сплошной песчаный грунт, и уже тогда предположила, что главный канат, фиксирующий понтонный мост, наверняка тоже держится непрочно.

Если река разольётся, напор воды будет слишком велик, и когда нагрузка на главный канат достигнет критической точки, очень вероятно, что сваи, забитые в песчаный грунт, будут вырваны, и тогда понтонный мост будет окончательно разрушен.

Стоило Е Цзянь Наню сказать, что под руслом один песок, и, вспомнив два недавних крупных наводнения, Е Цин поняла, откуда в русле этого участка реки накопились наносы ила и песка.

Издревле водохранилища возводили в котловинах или впадинах, пригодных для накопления воды. На картах рельеф таких мест всегда выглядел, словно раскрытый мешок: чем шире «горловина», тем больше внутреннее пространство, тем значительнее запас воды, который можно удержать.

Но в гражданском строительстве важны не только требования к самому сооружению: перед началом работ столь же важна и геологическая оценка.

Раньше Е Цин не бывала у водохранилища, и лишь теперь, впервые взглянув на него собственными глазами, обнаружила, что выбранное под водохранилище место в Лулине по рельефу хоть и отвечает нормам, но по геологии заметно тяготеет к песчанистому типу.

На таком основании даже если бы было построено водохранилище, сохранялись бы значительные скрытые опасности. Ведь текучесть песка по сравнению с илом куда выше.

Как ни укрепляй водохранилище, если сама геология проблемна, любые человеческие усилия окажутся безрезультатны.

Кроме того, каждый раз при наводнении ил и песок с берегов водохранилища смываются потоками воды и накапливаются в русле реки. Именно это привело к тому, что дно реки также полностью покрыто мелким песком.

Постановка лодок на якорь тоже требует подходящего грунта.

Так называемый якорь — это большой железный крюк, служащий для фиксации судна на воде. Он цепляется за донный грунт, тем самым удерживая судно на месте.

В ту эпоху, в которой изначально жила Е Цин, вес якоря одного только гигантского лайнера мог достигать двадцати пяти тонн. Для крупного судна, выходящего в море, оптимальная глубина для постановки на якорь составляет от десяти до пятидесяти метров. Что же касается донного грунта, то илистое дно является наилучшим выбором, поскольку глина обладает высокой вязкостью. Песчаное дно — вариант похуже, но для больших судов оно подходит: якоря у таких судов очень тяжёлые, лапы крупные, они уходят в толщу и захватывают глубокие слои песка, благодаря чему судно удаётся удержать на месте. Если же под тонким слоем ила и песка залегает скальная порода, то это неблагоприятные условия для якорной стоянки: во-первых, якорь не сможет зацепиться за грунт и зафиксировать судно, а во-вторых, сложные условия подводной среды могут привести к повреждению самого якоря.

Е Цзянь Нань использовал в качестве опор понтонного моста небольшие лодки, а значит, и якоря у них были маленькие. Использовать такие якоря для фиксации лодок на песчаном дне реки было крайне ненадёжно: стоило течению стать чуть сильнее, как якорь смещался в грунте или его и вовсе вырывало со дна — именно поэтому ранее установленные лодки сдвинулись с мест.

— Ошибка в постройке понтонного моста — это следствие моей поспешности, — признал Е Цзянь Нань. — Поторопился и не проверил заранее рельеф дна. Я объясню всё заместителю министра Хуану, и мы перенесём понтонный мост ниже по течению, туда, где на дне реки меньше песка.

Стоимость строительства понтонного моста крайне низка и сам процесс не требует сложных работ. По сравнению с крюком в тридцать ли для перевозки стройматериалов на другой берег реки, куда удобнее построить мост прямо через реку.

Дорога, по которой ехали Е Цин и Сяо Цзюэ, проходила по возвышенности, откуда открывался панорамный вид на весь район водохранилища. Сопоставив детали рельефа местности, Е Цин по профессиональной привычке мысленно выстроила примерную модель этой территории и с серьёзным видом покачала головой:

— Это место не подходит для строительства водохранилища.

Сяо Цзюэ, заметив, что она остановилась, подошёл следом. За ним поспешили господин Лю и заместитель министра Хуан, они не могли позволить императору отправиться туда в одиночку, поэтому, подобострастно кланяясь, сопровождали его всю дорогу.

Едва Е Цин произнесла эти слова, как их услышал заместитель министра Хуан.

Его взрывной характер дал о себе знать — не дожидаясь, пока император что-либо скажет, он тотчас разразился криком:

— Что это значит, Ваше Величество? Ваш брат потерпел здесь неудачу со строительством моста, и чтобы сохранить ему лицо, Вы заявляете, что место неподходящее? Если бы место и впрямь было плохим, разве предки построили бы здесь водохранилище? Оно стоит здесь уже несколько десятков лет!

Едва заместитель министра Хуан открыл рот, как господин Лю тут же постарался стать как можно незаметнее. Тот выразился настолько грубо, что, похоже, с этого момента вражда с императрицей и семьёй Е была гарантирована. А быть втянутым в эту историю ему вовсе не хотелось.

Он украдкой взглянул на императора и увидел, что меж его бровей залегла тонкая складка, по которой нельзя было понять, доволен он или недоволен.

Е Цин не ожидала, что Сяо Цзюэ и его свита подойдут так бесшумно. Внутренне она корила себя за то, что так глубоко погрузилась в размышления и не заметила, что сейчас был неподходящий момент для таких слов.

Но у заместителя министра Хуана голос был громкий, как медный гонг. После его крика, её репутация и доброе имя семьи Е оказались изрядно подпорчены.

Е Цин слышала раньше о прямолинейном нраве заместителя министра Хуана и знала, что тот честный чиновник, хоть и не отличается тактом, но в душе она всё равно закипела от возмущения.

Те, кто гордятся своей «прямотой» и «честностью», но вешают ярлыки, не разобравшись в ситуации, подчас противнее самых что ни на есть отъявленных негодяев.

С такими, как он, бесполезно бороться напрямую — все вокруг убеждены, что он — воплощение честности и прямодушия. Стоит лишь попытаться его одёрнуть, и, даже если он был неправ, все тут же решат, что власть имущие просто пытаются скрыть свою вину.

Опасаясь, что Сяо Цзюэ подумает, будто она оправдывает брата, Е Цин холодно посмотрела на заместителя министра Хуана и возразила:

— Тогда скажите, господин Хуан, знаете ли вы, сколько раз за эти десятилетия это водохранилище давало разлив?

Заместитель министра Хуан на миг растерялся, а затем пробормотал оправдательно:

— Пусть наводнения и случаются каждый год, но ведь весна и лето в Цзяннане — сезон ливней, поэтому разливы — дело обычное. А ремонт водохранилища… этим всегда занимались при всех династиях.

Он думал, что Е Цин всего лишь женщина, откуда ей разбираться в водном хозяйстве. С этой мыслью он снова выпрямил спину:

— Скажу прямо, я столько лет изучал водное хозяйство, что мостов мне довелось повидать больше, чем Вашему Величеству пройти дорог. Где можно строить водохранилища и дамбы — я знаю лучше других.

Слышал я, что на этот раз министр Е ведал ремонтом водохранилища, и ходят слухи, что кто-то присвоил государственные средства, выделенные на борьбу с наводнениями, а также сэкономил на материалах — вот водохранилище и смыло. Почему Ваше Величество теперь утверждает, будто водохранилище разрушилось из-за неподходящего места?

Этими словами он совершенно прозрачно намекал, что именно министр Е присвоил средства, а она его покрывает.

— Хуан Юнь Нянь! Кто позволил тебе разговаривать с императрицей в таком тоне?

Е Цин была возмущена язвительными намёками, что позволил себе заместитель министра Хуан, и уже собиралась возразить, но Сяо Цзюэ неожиданно опередил её.

По неизвестной причине, услышав этот явно защитный тон Сяо Цзюэ, её сердце странным образом успокоилось, и в нём зародилась слабая, необъяснимая радость: Сяо Цзюэ не поддался на слова заместителя министра Хуана и не подумал, что она пытается помочь сохранить лицо Е Цзянь Наню или покрывает министра Е.

Впрочем, покрывать министра Е ей и вправду было не за чем — все улики указывали на министра Яна. Кто именно присвоил средства, предназначенные для борьбы с наводнениями, Сяо Цзюэ отлично знал.

Подумав так, Е Цин предположила, что Сяо Цзюэ разгневался именно потому, что знал о непричастности министра Е к хищениям, а заместитель министра Хуан позволил себе эти язвительные намёки.

Как бы то ни было, но она всё ещё была императрицей, и если чиновник осмеливается говорить с ней в таком тоне, он бросает вызов императорскому достоинству.

В голосе Сяо Цзюэ слышалась сдержанная ярость, и заместитель министра Хуан, сознавая, что переступил границы допустимого, поспешно склонился в почтительном поклоне, сложив руки:

— Прошу Ваше Величество умерить гнев, старый чиновник осознаёт вину.

Господин Лю поодаль, согнувшись в таком же поклоне, опустил голову словно перепуганный перепёлка.

В ответ на смирение заместителя министра Хуана Сяо Цзюэ лишь изрёк:

— Заместитель министра Хуан допустил неподобающие высказывания в адрес императрицы и в наказание лишается годового жалования!

Усы заместителя министра Хуана дёрнулись, и он, загремев голосом, словно медный гонг, произнёс:

— Ваше Величество, я повинуюсь! Но я не согласен!

У господина Лю задрожали ноги, и он едва не рухнул в грязь на колени.

Почему заместитель министра Хуан не обращает внимания на ситуацию?

Поднятый ими шум привлёк внимание множество зевак. Хоть стража и пыталась их разогнать, многие всё равно бросили работу и стали наблюдать издалека, перешептываясь между собой.

Сяо Цзюэ посмотрел на заместителя министра Хуана холодным взглядом:

— В чём твоё несогласие?

— Я действительно дерзил императрице, — прогремел тот, — но каждое моё слово было правдой!

Это его «каждое моё слово было правдой» едва не заставило Е Цин рассмеяться от злости.

Она спросила:

— Господин Хуан полагает, что я покрываю неудачу своего брата в строительстве моста, а заодно и отца? Потому что мой отец присвоил средства на борьбу с наводнениями?

У заместителя министра Хуана дёрнулось веко. С первым пунктом ещё куда ни шло — в глубине души он искренне считал, что Е Цзянь Нань лишь устроил беспорядок тут со своим мостом. Теперь, когда мост обрушился, слова Е Цин и впрямь выглядели попыткой выгородить брата.

Но что до обвинений в адрес министра Е… тогда он сказал это сгоряча, лишь бы заткнуть Е Цин. Признай он это сейчас, не представив доказательств, ему как минимум светило обвинение в клевете на сослуживца.

Поэтому он упрямо вытянул шею и сказал:

— Я ничего подобного не говорил.

Он и вправду не говорил этого прямо, а лишь намекал.

Е Цин усмехнулась:

— Тогда скажите, господин Хуан, за что Его Величество назначил вам наказание?

— За то, что я осмелился дерзить императрице.

— И что же именно сказал господин Хуан такого, что можно счесть дерзостью?

Лишь после этого вопроса заместитель министра Хуан осознал, что Е Цин заманила его в ловушку, и его старческое лицо тут же побагровело от ярости.

Е Цин, не отступая, спросила:

— Теперь господин Хуан признаёт свою неправоту?

Заместитель министра Хуан, вероятно, почувствовал стыд и произнёс:

— Признаю.

Сяо Цзюэ удивлённо приподнял бровь. Любому здравомыслящему человеку было ясно, на что намекал заместитель министра Хуан своими предыдущими словами. Пока эти намёки оставались недосказанными, он мог упрямо выпячивать грудь и заявлять о своём несогласии. Но стоило Е Цин разложить всё по полочкам, и он тут же прикусил язык — стоило ему хоть в чём-то сознаться, и от него потребовали бы неопровержимых доказательств.

Императорская власть способна сокрушить многое, но слухи и пересуды не заглушит даже она.

Своими, казалось бы, окольными рассуждениями Е Цин окончательно лишила заместителя министра Хуана, уверенного в своей правоте, возможности оправдаться.

Неожиданно Сяо Цзюэ с живым интересом спросил:

— Почему императрица считает, что это место не подходит для строительства водохранилища?

Сердце Е Цин ёкнуло. Как же объяснить всю эту геологию людям из древности? Даже если они поймут, как она объяснит, откуда всё узнала?

Под заинтересованным взглядом Сяо Цзюэ она, сама не зная почему, внезапно почувствовала, что этот пёс-император заранее всё продумал и ждал момента, чтобы задать именно этот вопрос.

П.п. Как мне не нравился цензор Хань, так и этот Хуан, потому что я устала везде писать его должность. Немного конкретики про его усы, они были вот такой формы иероглифа 八.

Если где-то накосячила с терминологией, не кидайтесь мокрыми тряпками, я совсем не разбираюсь в строительстве.

Ближайшие две недели глав не будет — я улетаю в отпуск.

Спасибо тем, кто пишет про ошибки. Я ещё не всё посмотрела, но обязательно поправлю.