У Клиффорда Хэнгера, для друзей просто Клиффа, был одновременно худший день и лучшая ночь в его жизни. Всё началось с макиато, а закончилось тем, что он больше не был на Земле.

День поначалу складывался неплохо. В его любимой кофейне не было очереди, на дорогах — никаких пробок. Он даже приехал на работу пораньше и нашёл свободное место на парковке прямо у входа в здание.

Он вошёл с улыбкой, поприветствовал секретаршу и тут же услышал в ответ, что пора собирать вещи. Его увольняли. Ну, формально это называлось «сокращение штата», но по сути — то же самое. Его должность отдали на аутсорс за границу кому-то, кто был готов выполнять всю его работу, да ещё и сверху, за сущие копейки.

Он не держал зла на того, кто занял его место. Таков уж был миропорядок. В этом даже не было ничего плохого, ведь двое из трёх участников сделки оставались в выигрыше. У человека за границей появилась новая работа, а компания, на которую он пахал, смогла немного сэкономить — их священное право. Единственным, кто остался ни с чем, был Клифф, которому всё ещё нужно было платить за аренду.

Он написал Саре, с визгом выезжая с парковки и высунув руку из окна с гордо поднятым средним пальцем. Всё будет в порядке. У них была небольшая заначка, и Клифф знал одного приятеля, который, вероятно, мог бы подыскать ему работу. В конце концов, любой компании пригодится ещё одно тело, заполняющее электронные таблицы где-нибудь в офисе. Терять работу — отстой, но могло быть и хуже.

Он приехал домой и обнаружил, что его девушка собирает вещи.

— Нет, только не Мистера Пушистика! — закричал Клифф, бросаясь за Сарой, которая выносила пса из дома. — Я люблю этого пса, ты не можешь его забрать!

— Да зачем он тебе вообще нужен, Клифф? Ты же его даже покормить не удосуживаешься! — раздражённо крикнула она в ответ. — Помнишь, как я ездила к двоюродной сестре? Ты обещал, что позаботишься о нём, а я вернулась и узнала, что он два дня не ел!

Клифф захлебнулся словами, пытаясь возразить. В тот раз он и правда был не виноват. Он насыпал дворняге еды на целую неделю — кто же знал, что тот сожрёт всё в первый же день?

— А что ты будешь делать, если он заболеет? Ты хоть знаешь, где его ветеринар? — спросила она, резко развернувшись к нему.

Момент истины, на ответ — три секунды. Клифф собрался с духом, лихорадочно соображая.

— Конечно, знаю, Сара, — обиженно ответил он. — Мы были там миллион раз. Это на том перекрёстке, на углу Монтгомери и Алабамы. — Он широко улыбнулся, излучая уверенность.

Она уставилась на него с тем милым выражением лица, которое у неё иногда бывало. Обычно когда, по её мнению, он сморозил невероятную глупость. Она всегда была красива, особенно когда её локоны цвета клубничного блонда так удачно обрамляли лицо, но было в её взгляде, полном ошеломлённого недоверия, нечто такое, что делало её особенно неотразимой.

Сара, со своей стороны, не находила его глупость очаровательной.

— Клиника на Вашингтон-стрит, Клифф, а не на Алабаме, — произнесла она с досадой и ноткой грусти. — И в этом городе даже нет улицы Монтгомери. — Она одарила его многострадальным взглядом, развернулась на каблуках и зашагала к своей машине. — Я забираю его, Клифф! — крикнула она, уходя.

— Нет! Не надо! — отозвался он, но без особого энтузиазма.

По правде говоря, Мистер Пушистик ему никогда особо и не нравился. Ну, может, поначалу он был не против, но потом случился инцидент с его ботинками, потом с тапками, а потом ещё когда он… в общем, вы поняли. Тысяча мелочей, которые на корню задушили всю его зарождавшуюся симпатию.

Клифф, конечно, никогда этого не показывал, ради неё притворяясь, что обожает мелкий комок шерсти. Он даже соглашался на все её причуды, вроде того жутко дорогого специального корма, на котором она настаивала. О, и как можно забыть про спа-дни, на которые, ко всему прочему, ему приходилось таскать этого пса.

Нет, по Мистеру Пушистику Клифф скучать не будет. И всё же, потерять в один день работу, девушку и пса — такое любого подкосит. Он вздохнул, потирая ноющее сердце, и смотрел, как она с визгом выезжает с подъездной дорожки, оставляя за собой след резины. Он поднял руку, чтобы помахать ей. В ответ Сара высунула свою руку из окна и показала ему средний палец.

Любовь всей его жизни. Она вернётся, всегда возвращалась.

Было больно смотреть, как она уезжает, пока он стоял посреди двора всё ещё с документами о сокращении в руке. «По крайней мере, хуже уже быть не может», — подумал он, пытаясь найти хоть что-то хорошее. И ровно в этот момент небеса решили разверзнуться. Разразилась настоящая буря, небеса расколола какофония грома. Сплошная стена дождя рухнула с небес, обрушиваясь на Клиффа, а из ниоткуда налетел ураганный ветер.

— Какого чё… — начал Клифф и испуганно взвизгнул, когда документы выскользнули у него из рук, взмыли в небо и разлетелись бог весть куда. Он тихо выругался, топнув ногой, и проводил взглядом свой последний чек. Теперь придётся звонить утром в офис и, сгорая со стыда, просить, чтобы ему выслали дубликат. Он вздохнул и пнул комок грязи, имевший наглость оказаться поблизости.

А ведь он только что толкнул такую грандиозную речь: взобрался на стол и объявил всем, что они ещё пожалеют о дне, когда решили заменить Клиффорда Хэнгера, и что ноги его здесь больше не будет. Клифф потёр лицо, не обращая внимания на хлещущие по нему колючие капли дождя.

Ему нужно было с кем-то поговорить.

Развернувшись, он побрёл в дом, оставляя мокрые следы на полу своего опустевшего жилища. Он застонал и рухнул на единственный стул, который она милостиво оставила ему посреди кухни, а затем вздохнул, оглядывая теперь уже пустую комнату. Он покачал головой и, пошарив в кармане, вытащил мобильник.

Он набрал номер и стал ждать гудков.

Щелчок — кто-то взял трубку.

— Мам? — спросил он, и его голос слегка дрогнул, когда все эмоции, которые он подавлял, вдруг хлынули наружу.

— Клиффи! — заорала мать и, не обращая внимания на его состояние, продолжила: — Отлично! Я так рада, что ты позвонил, будешь первым, кто узнает. Я официально развелась с этим подонком, которого ты называешь ОТЦОМ!

Клифф замер, его эмоции сделали крутой разворот, пока он пытался осмыслить услышанное.

— Что? — наконец спросил он, ошарашенный.

— Р-А-З-В-О-Д! Развод, Клиффи, РАЗВОД! — заорала она, чуть ли не визжа ему в ухо. — Я снова застукала этого ублюдка за тем, как он увивался вокруг той колумбийской ШЛЮХИ, что въехала в дом через два от нас! В прошлый раз он сказал мне, что помогал ей чинить посудомойку. А в этот раз что, ча-ча-слайд танцевал? Хватит, Клиффи, я больше не собираюсь терпеть этого кобеля!

— Мам, — начал Клифф, но она оборвала его, разразившись истерическими рыданиями.

— Он зовёт её Р-р-ритой, Клиффи, — драматично протянула она. — «Дорогая, ты познакомилась с нашей новой соседкой Ритой?», «Дорогая, я просто помогал Рите», — её голос стал издевательским, она растягивала каждое слово.

Клифф помолчал, пытаясь переварить её слова.

— Мам, а её зовут Рита? — осторожно спросил он.

— Да, Клиффи, — раздражённо ответила мама, — её зовут Рита. Ты тоже собираешься это имя повторять?

Клифф поднял руку и потёр переносицу.

— Как думаешь, может, папа просто пытался помочь? — спросил он, стараясь её успокоить.

— Помочь! — Клифф отвёл трубку от уха, когда она завизжала в динамик. — У меня до сих пор есть дела двадцатилетней давности, с которыми он обещал мне помочь! С какой стати мой муж помогает какой-то чужой бабе?

На это у Клиффа ответа не нашлось.

— Всё кончено, Клиффи! Я сегодня отправила документы своему адвокату. Посмотрим, как ему понравится, когда он увидит меня в гостях у мистера Джонсона, всячески ему помогающей. — Она помолчала, словно что-то вспомнив. — Ладно, хватит обо мне, Клиффи, ты чего звонил?

— Да так, мам, ничего, — ответил Клифф, стараясь придать голосу беззаботности. — Ты уж не будь так строга со стариком, ладно? Ты же знаешь, он любит помогать, сомневаюсь, что всё так, как ты думаешь.

Мать шмыгнула носом.

— А я думаю, что всё именно так, как я думаю. Если бы дело было в помощи, тут и для меня нашлось бы много дел, с которыми он мог бы помочь.

Клифф улыбнулся.

— Уверен, что нашлось бы, мам. Мне тут надо ещё кое-куда позвонить, так что я отключаюсь, хорошо? Просто постарайся всё уладить, ладно?

— Я уже отправила документы, Клиффи, — упрямо ответила она.

— Ради меня, мам? Если он ещё раз упомянет Риту, просто поставь ему фингал, — со смехом сказал Клифф.

— Уже поставила, — мрачно ответила мать. Клифф сглотнул. — Ты ведь зайдёшь в воскресенье? Я готовлю жаркое, хочу увидеть ваши с Сарой милые личики.

Клиффа передёрнуло при упоминании её имени.

— Да, мам, — напряжённо ответил он. — Мы будем.

— Хорошо, я ведь всё ещё жду внуков, ты знаешь.

— Я знаю, мам.

Повесив трубку, он долго смотрел на телефон, колеблясь, но в итоге набрал номер, о котором думал.

Не прошло и двух гудков, как трубку сняли.

— Кли-и-ифф! — протянул голос. — Сто лет тебя не слышал, чувак! Как поживаешь?

— Да нормально, Ричи, а ты как?

— Благословлён и обласкан судьбой, — со смехом ответил Ричи. — Всё ещё гнездуешься с Сарой, в домик играешь?

Клифф сглотнул, вспомнив, как её машина выезжала с дорожки.

— Не-а, — ответил он, — на данный момент нет. Но она вернётся, всегда возвращается.

— Ох, Клифф. Чувак. — Ричи помолчал и продолжил: — Мне жаль это слышать. — По тому, как он это сказал, было трудно понять, о какой именно части он сожалел. — Слушай, почему бы тебе не приехать ко мне, а? Оторвёмся, как в старые добрые времена, помянем былое. Помогу тебе забыть эту, как её там.

Клифф улыбнулся.

— Я уж думал, ты никогда не предложишь.

Примерно с этого момента и начались его настоящие неприятности.

Пару часов спустя он обнаружил себя бредущим по одной из центральных улиц. Канзас-авеню. Или это была Уичито? Ну почему их все надо было называть в честь штатов и городов? Клифф никогда особо не дружил ни с уличными указателями и ориентированием, ни с географией. Но это было неважно, всё вокруг было знакомым, как дома. Он бывал здесь много раз, хотя и реже с тех пор, как съехался с Сарой.

Но теперь её не было, а он был жив и свободен, снова мог бродить по улицам, как та гроза района, которой он был в юности. Он чувствовал себя королём, возвращающимся на трон; львом, крадущимся по саванне, залитой неоновыми огнями и ритмичным гулом музыки из соседних зданий.

— Ур-р-гх, — произнёс он, взмахнув рукой, чтобы подчеркнуть свою мысль жестом, который, как ему казалось, выглядел весьма эффектно. Для двух модных девчонок, ускоривших шаг, проходя мимо него по пути в клуб, он выглядел как любой другой немодный пьянчуга средних лет, который бредёт по улицам в депрессивной фуге и бормочет что-то себе под нос.

— Где Ричи? — пробормотал он, спотыкаясь на ходу и пытаясь вспомнить, что случилось с его другом. Последний раз он видел его час или два назад… Примерно в то время, когда тот ушёл из бара в качестве третьего лишнего у какой-то парочки.

— Да пошёл он, этот Ричи! — угрюмо сказал он, но тут же вспомнил, что плохим парнем был не Ричи. Нет, это была та… та… Иезавель, Сара. Он застонал, схватившись за голову, и отогнал эту мысль. Нет, это неправда. Она была богиней. Это он снова и снова поступал с ней плохо, не оправдывая ожиданий, даже когда обещал самую малость. Почему бы ей и не уйти? Он даже на работе удержаться не мог, это уже третья, которую он потерял за последние несколько лет.

Хотя в этот раз вины его не было. Как он мог предсказать… это? Он же не Ностор… Наусто… Нострадамус, или как там его звали. В конце концов, он был просто мужчиной, который хотел свою женщину.

Проблема была в том, что она его не хотела.

Он вздохнул и остановился перед большой синей дверью, которую не узнавал. Она вела в здание, которого он никогда раньше не видел. Он моргнул, покрутился на месте, туманным взглядом окидывая знакомые с юности дома.

— Это место что, всегда здесь было? — удивился он. Тут дверь распахнулась, и изнутри кто-то вывалился. Он принёс с собой звуки веселья, радостные крики десяти тысяч душ, празднующих удачу.

Клифф шагнул вперёд и толкнул дверь.

Он вошёл и тут же обомлел от размеров этого места. Это было огромное пространство с десятками столов, втиснутых между ним и далёкой деревянной барной стойкой. И оно было забито до отказа: казалось, не было и дюйма свободного пространства, не занятого каким-нибудь посетителем.

— Опа! — крикнула большая компания прямо перед ним, опрокидывая бокалы с вином так же быстро, как их приносил официант. Официант был какой-то болезненный, судя по странному зелёному оттенку кожи. И низкорослый. Клифф нахмурился, пытаясь сфокусировать затуманенный взгляд, но его внимание отвлёк громкий стук бутылки о стойку бара.

Будь он хоть чуточку трезвее, он мог бы задаться вопросом, как он вообще услышал этот ясный звон пивной бутылки о деревянную столешницу сквозь оглушительную какофонию, царившую в зале. Он мог бы задуматься, что — то есть, что такого было в этом звуке, что так его заворожило, притянуло сквозь весь этот хаос. Он мог бы даже спросить себя, почему — почему взгляд бармена был прикован именно к нему в этом бескрайнем море людей, и почему, встретившись с ним глазами, тот пододвинул бутылку ближе?

Клифф не стал задавать себе ни один из этих вопросов. Вместо этого он облизнулся и начал проталкиваться сквозь толпу к стойке и стоящему за ней человеку.

Вот это был бар. Клифф почувствовал это в тот момент, как сел и опёрся о стойку. Она была массивной, надёжной. Из тех вещей, что своим видом говорят: я была здесь тысячу тысяч лет и простою ещё столько же. А бармен… Что ж, этот человек был почти… Первозданный, — возникло слово у него в голове. Не столько человек, сколько чистое воплощение самой идеи бармена, чем бы, чёрт возьми, она ни была.

Одна из платоновских форм, обрёвшая плоть.

Клифф хихикнул, когда в голове промелькнул полузабытый обрывок из курса «Философия 101», а затем его смех перешёл в глубокие рыдания, когда события дня наконец-то его настигли.

— Вижу, денёк у вас выдался не из лёгких, дружище, — сказал бармен, стоя с прямой спиной и натирая полотенцем кружку. — Хотите поговорить об этом?

Клифф рассмеялся, полувсхлипнув, и выпрямился.

— Не особо, — сказал он, но, конечно же, он так не думал. Через полсекунды он уже вываливал все свои проблемы, а бармен, как и все хорошие бармены на свете, слушал с сочувствующим видом.

— Мне жаль это слышать, — сказал бармен и пододвинул ему пиво. — Вот, как насчёт одного за мой счёт?

— Правда? — спросил Клифф, с сомнением разглядывая пиво.

— Конечно, — ответил бармен. — Уверен, скоро вы будете покупать ещё. Но в моём заведении первая порция всегда бесплатно.

— Спасибо, — сказал Клифф, поднимая пиво и разглядывая этикетку. Наверное, иностранное, но язык был ему незнаком. И всё же, бесплатно — это бесплатно. Клифф запрокинул бутылку, бессознательно закрыв глаза, когда первые капли напитка полились ему в горло.

Это было… Божественно. Кажется, он никогда в жизни не пробовал такого пива, оно было лучше всего, что он пил раньше. На мгновение его разум прояснился, и он замер, с восхищением уставившись на бутылку и размышляя о вкусе. Чистый, не сладкий, но… он прервался, сделав ещё глоток. Сложный, с долгим послевкусием. Терпкий и горьковатый, с тонкими нотками цитруса, жареного кофе и… он снова отпил. Чего-то неузнаваемого, не похожего ни на что, что он пробовал ранее.

Оно было хорошим.

— Хорошее, — сказал он, взглянув на бармена, который отложил стакан и принялся протирать безупречно чистую стойку. — Как называется?

— Те, кто его варит, называют его… — бармен изверг из себя длинную череду гортанных звуков, от которых у Клиффа заболели уши.

Клифф кивнул. Ну разумеется.

— Но вы можете звать его Пиво Хоупа, в честь человека, который первым его сварил. Это общепринятое название, оно довольно популярно, в какой бы части паба вы ни оказались.

— А это место как называется? — спросил он, оглядываясь по сторонам, лишь наполовину уверенный, что уходящее в бесконечность пространство — плод его воображения.

— Это местечко? — со смехом сказал бармен. — Его название довольно трудно произнести. Можете звать его просто Паб Между.

— Между чем? — спросил Клифф, уставившись в свою бутылку.

Бармен на мгновение замолчал, и даже тряпка, которой он непрерывно протирал стойку, замерла.

— Знаете, я и сам часто задавался этим вопросом, — задумчиво произнёс он. — Когда ты между, ты всегда знаешь, где находишься. Но когда ты здесь или там… — Мужчина замолчал и покачал головой. — Что ж, вот тогда и начинается вся путаница.

— Погодите, но разве мы сейчас не здесь? — спросил Клифф, слегка сбитый с толку.

Несколько бутылок на полке затряслись, мир вокруг содрогнулся, словно вдалеке сдвинулось что-то тяжёлое.

— Прекратите, — пожурил бармен. — Вы распугаете гостей.

— Это ни здесь и ни там, что бы вы ни думали. Это — между. Паб Между.

— Но между чем? — с ноткой отчаяния произнёс Клифф. — Вы так и не сказали. Здесь, там — это может быть где угодно.

— Вот именно! — воскликнул бармен, откупоривая ещё одну бутылку пива. Он поднял её на свет, любуясь тем, как пенная шапка устремилась к горлышку. — Вы на перепутье, молодой человек, где-то между славой и бесчестием, между богатством и разорением, между любовью и… — Бармен осёкся, неловко кашлянув при виде поникшей фигуры Клиффа.

— Приключениями! — воскликнул он, воспрянув духом. — За следующей дверью, которую вы откроете, может быть всё что угодно.

— Правда? — с надеждой переспросил Клифф.

— Правда, — пообещал бармен, подсовывая ему ещё одну бутылку. — Пейте, и сами всё увидите.

Клифф так и сделал: допил первую и опрокинул новую, которую принёс бармен. Где-то на фоне заиграла песня, в которой он смутно узнал что-то из того, что слушал его отец.

Может быть, Eagles.