Друз Ахкеймион выкрикивал разрушение. Свет охватил тварь острыми как ножи белыми лучами. Вскипевшая кровь пятнами осела на землю. Клочья горящей плоти разлетелись в стороны, как угли.

Волны жара опалили щеки Эсменет. Она не отводила глаз от сражения, хотя зрелище было невыносимым. Ахкеймион стоял, прикрытый щитами света, среди горящей травы, одновременно прекрасный в своей мощи и страшно ослабевший. Но кошмарная тварь не отступала, от ее топота и ударов когтей трескался камень, а из носу шла кровь. Защиты лопались и рассыпались. Ахкеймион наколдовал сильный удар, и голова демона разлетелась. Рога обломились. Паучьи глаза сорвались с ниточек.

Атака твари превратилась в безумие, размытое пятно ярости, словно сама преисподняя рвалась на волю и скрежетала зубами на пороге.

Ахкеймион пошатнулся, заморгал горящими белым пламенем глазами, закричал…

Бесполезно.

В реве чудовища слышался крысиный писк. Ахкеймион падал, что-то выговаривая пламенеющим ртом. Драконьи когти смыкались…

Ахкеймион падал.

Эсменет онемела.

Чудовищная тварь прыгнула вверх, терзая небеса рваными крыльями.

Эсменет даже не могла кричать.

...

– Я жив! – снова вскричал Икурей Конфас, но ничего не услышал в ответ за грохотом колдовской битвы, ни вблизи, ни вдали.

Ни громогласных приветствий, ни криков облегчения и радости. Они не видели его! Они приняли его за одного из них – за обычного человека!

Он обернулся к своим спасителям.

– Ты! – рявкнул он ошеломленному капитану селиалцев. – Найди генерала Баксатаса! Прикажи ему явиться ко мне сейчас же!

Воин помедлил какую-то долю секунды, и за этот миг сердце у Конфаса похолодело. Затем болван сорвался с места и бросился бегом по траве к дальним шеренгам войска.

– Ты! – приказал Конфас рядовому солдату. – Найди каких-нибудь конников! Быстро, бегом! Прикажи трубить общее наступление! А ты…

Он осекся. В воздухе слышались крики. Конечно. Они просто не сразу опомнились. Не сразу сообразили. Дураки безмозглые!

«Они думали, что я мертв!»

Усмехнувшись, он повернулся к своей армии…

И увидел всадников, которых заметил раньше: их было несколько сотен, и они неслись прямо на фланг Селиалской колонны.

– Больше нет народов! – раздавался голос из гущи всадников. – Больше нет наций!

Несколько мгновений Конфас не мог поверить собственным глазам и ушам. Всадники были айнрити, несмотря на бело-синие халаты. Впереди билось на ветру знамя Кругораспятия с золотыми кистями. А за ним… Красный Лев.

– Убить их! – взревел Конфас. – Вперед! Вперед! В атаку!

Сначала казалось, что ничего не происходит, никто не слышит его. Армия продолжала клубиться беспорядочной толпой, и никто не преграждал дороги врагу.

– Больше нет наций!

Рыцари в белых одеждах вдруг сменили направление и помчались на Конфаса.

Он повернулся к своим немногочисленным солдатам, разом взревел и захохотал. И внезапно вспомнил свою бабку в те годы, когда ее легендарная красота была в самом расцвете. Он вспомнил, как она сажала его на колени и смеялась, когда он вырывался и пинал ее.

– Хорошо, что ты предпочитаешь стоять на земле. Для императора это первое дело…

– А какое второе?

Снова смех, подобный журчанию фонтана.

– Ах… Второе – то, что ты должен непрестанно измерять.

– Что измерять, ба?

Он помнил, как дотронулся пальцами до ее щеки. До чего же маленькие были у него тогда ноготки.

– Кошельки тех, кто тебе служит, мой маленький бог. Потому что, если они опустеют…

Из десяти нансурских солдат, стоявших к нему лицом, двое упали на колени и зарыдали. Остальные бросили мечи. Он слышал нарастающий грохот в небе у себя за спиной.

– Я победил скюльвендов! – напомнил он солдатам. – И вы там были.

Копыта рвали дерн. Земля под его сандалиями задрожала.

– Ни один человек не совершал такого!

– Ни один человек! – крикнул один из упавших на колени. Солдат схватил его руку и поцеловал императорское кольцо.

Как много звуков у этой атаки. Грохот оружия, фырканье коней, звяканье сбруи… Значит, вот что слышат язычники.

Император Нансура обернулся и не поверил своим глазам…

Он увидел, как король Саубон с красным от яростного напряжения лицом наклонился в седле. Солнце сверкнуло в его голубых глазах.

Конфас успел увидеть широкий меч, который снес ему голову.