Вокруг дымилась и плавилась земля.

Ахкеймион глянул через плечо, увидел последних удирающих кидрухилей, айнритийский лагерь у ближних подходов к равнине и темный Шайме, от которого к облакам поднимались дымы пожаров. Адепт Завета обернулся и посмотрел на гребень холма – туда, где догорали тела двоих адептов Сайка. Имперская армия взбиралась по дальнему склону. Через несколько секунд их знамена поплывут над травами и дикими цветами. Ахкеймион вспомнил свои уроки в школе Завета…

«Прямо под холмом».

Надо бежать. Туда, где можно получше спрятаться и сразу заметить приближение лучников с хорами. Отчасти он уже горестно признал бесполезность побега. Он до сих пор не погиб лишь потому, что застал их врасплох. Но Конфас не оставит его в покое, пока жив.

«Я погиб».

Он подумал об Эсменет. Как можно было забыть о ней? Ахкеймион глянул на полуразрушенный мавзолей и почувствовал страх – он совсем близко. Затем увидел ее: худенькое лицо, казавшееся мальчишеским, смотрело на него из тени сумаха, оплетавшего фундамент. Эсменет все видела…

Почему-то ему стало стыдно.

– Эсми, стой! – крикнул он, но было поздно.

Она уже выскочила наружу и бросилась к нему по обгоревшему дерну.

Сначала он заметил какое-то мерцание – вспышку на краю поля зрения. Потом увидел Метку, врезанную тошнотворно глубоко.

Он поднял взгляд…

– Не-ет! – завопил он. Под ногами треснуло стекло.

Длинные крылья, черная чешуя, острые как сабли когти, пасть, окруженная множеством глаз…

Сифранг, призванный из адского чрева Той Стороны.

Порыв ветра поднял юбки Эсменет, бросил ее на колени. Она подняла лицо к небу…

Демон спускался вниз.

«Ийок…»

...

Пройас выбрался на крышу древней сукновальни – единственного уцелевшего здания, выходящего к западным склонам Ютерума. В вышине сияло солнце, но все тонуло в дыму. Чтобы не закружилась голова, Пройас не стал вглядываться в небо, а сосредоточился на глиняной кровле у себя под ногами. Он перешагнул через небольшую выбоину, споткнулся, стряхнул обломки гнилой черепицы. Лег на живот и пополз к южному фронтону.

Посмотрел на Шайме.

Полосы и завесы дыма расчертили небеса, как перспектива городских улиц, позволяя прикинуть расстояние до парящих в воздухе чародеев и колдовских огней. Внизу виднелись сплошные черные руины и палящий огонь. Искореженные стены, словно смятый пергамент. Расколотые фундаменты. Раненые, стонущие и размахивающие бледными руками. Обугленные трупы.

Первый храм, нетронутый сражением, взирал на город с величественным бесстрастием.

Послышался оглушительный треск, и Пройас чуть не рухнул вниз. Он вцепился в крышу, затаил дыхание, заморгал. Голова кружилась.

Почти прямо под ним появились два адепта в багряных одеждах. Один был совсем дряхлым. Он стоял среди обезглавленных колонн галереи разрушенного святилища. Второй, плотный человек средних лет, балансировал на груде обломков. Их защиты сверкали, как серебро в свете луны или сталь в темном переулке. Они пели, раскрыв пылающие рты, и пламя гудело и грохотало вокруг. Шагах в пятидесяти от них земля взорвалась, словно по ней ударили прутом величиной с дерево. Дымящаяся каменная крошка градом посыпалась на развалины.

Из-под града выплыла фигура колдуна в шафрановом одеянии. Голубое свечение полилось с его лба и стремительно помчалось над землей, снося колонны, как щепки, и проламывая защиты Багряных Шпилей. Пройас закрыл глаза рукой, чтобы не ослепнуть от этого огня.

Кишаурим поднимался, пока не оказался вровень с Пройасом. Он бросался вперед и отступал, кружил, непрерывно атакуя старого чародея вспышками иссиня-белой энергии. Черные облака клубились в воздухе, из них били молнии, подобные бегущим по стеклу трещинам, но кишаурим не останавливался. Он намеревался добить Багряного адепта. Грохот стоял такой, будто сталкивались горы. На этом фоне вопли людей казались чем-то вроде мышиного писка. Или вообще ничем.

Раскат грома. Свет померк. Парящая фигура остановилась, лицо и змеи повернулись к безумно поющему врагу. Одежды кишаурим пламенели на ветру сверкающей охрой. Аспиды свисали с шеи колдуна, как железные крюки.

Пройас даже не стал смотреть вниз – он понимал, что старый Багряный адепт погиб, а скоро падет и второй. Он вдруг осознал, что стоит на карнизе, на самом краю, обдуваемый ветром, а перед ним расстилаются разрушенные улицы и пылает нечестивый огонь.

– Светлейший Бог Богов! – воззвал Пройас к пахнущему гарью ветру и голыми руками сорвал с шеи хору. – Ты, кто ходит среди нас… – Он отвел назад правую руку, уставшую от меча, встал потверже. – Неисчислимы святые Твои имена…

И швырнул свою Слезу Господню, подарок матери на седьмой день рождения.

Казалось, она улетела и пропала где-то за темным горизонтом…

Затем вспыхнул круг света с черными краями. Оттуда выпала и рухнула вниз шафрановая фигура, как мокрый флаг.

Пройас упал на колени на краю крыши, нагнулся над обрывом. Его Святой город разверзся перед ним. И он заплакал, хотя не понимал почему.