Крики. Отовсюду крики. Нисходят из ослепительного, мерцающего солнечного света.

– Император! Бог Людей!

Его люди… его славные воины пришли спасти его.

– Он мертв! Нет-нет-нет!

– Сейен сладчайший, наши молитвы услышаны!

– Это подстрекательство! Я тебя…

– Что? Думаешь, я ценю собственную шкуру выше моего…

– Он прав! Мы все это знаем. Мы всегда думали…

– Тогда ты предатель!

– Да? А этот безумец? Какой же дурак продаст душу за чернила и…

– Именно! Да лучше пусть меня повесят, чем я стану драться за фанимских свиней!

– Он прав! Он прав!..

– Смотрите! – крикнул кто-то прямо над ним. – Он шевелится!

Какое-то мгновение Конфас не слышал ничего, кроме звона в ушах. Затем множество рук схватили его за латы. Его ноги коснулись дерна. Он ни о чем не мог думать, лишь покрепче стискивал свою хору. Что случилось? Что происходит?

Он поднес к лицу ладони. Увидел свою Безделушку, вымазанную в крови. Заплакал, ослабев от внезапного осознания своей судьбы. Сердце трепетало в груди, как воробей.

«Я мертв! Меня убили!»

Затем вспомнил все и начал отбиваться от державших его рук.

Друз Ахкеймион.

– Убить его! – рявкнул он, вставая на ноги.

Его окружили солдаты и офицеры, глядевшие на него с изумлением и ужасом. Селиалская колонна. Конфас схватил чей-то плащ, стер кровь с лица и шеи. Кровь Кемемкетри. Идиот! Бесполезный! Жалкий!

– Убить его!

Но солдаты уже смотрели на что-то у него за спиной, на круглой вершине холма. Конфас заметил странные тени, плясавшие у ног. Звон в ушах прекратился, и он услышал рев сверхъестественной песни. Обернулся и увидел в небе творящих свои чары адептов Сайка. Один из них рухнул вниз, его защита рассыпалась под ударами каллиграфически четкого света. Объятый пламенем, он упал на землю.

А за ним все прочие. Четверым анагогическим колдунам не хватало силы против Гнозиса. Конфас выругал себя за то, что разделил Имперский Сайк по разным колоннам. Он предполагал, что раз Багряные Шпили и кишаурим сцепились в смертельной схватке, то…

«Нет, этого не может случиться! Не со мной!»

– Моя хора, – проговорил он. – Где мои лучники?

Никто ему не ответил. Конечно, люди были в смятении. Этот мерзавец из Завета уничтожил всех командиров! Собственный штандарт императора испепелен вспышкой пламени! Священное знамя погибло! Конфас отвернулся, обвел взглядом окружающие поля и пастбища. Кидрухили бежали на юг. Удирали! Три его колонны остановились, а фаланги самой дальней, Насуэретской, форменным образом отступали.

Они думали, что он мертв.

Расхохотавшись, он протолкался через толпу солдат, вскинул окровавленные руки перед имперской армией. Он осекся, увидев всадников в белом на дальнем холме, но лишь на мгновение.

– Ваш император жив! – взревел он. – Лев Кийута жив!

...

Языки золотого и алого пламени переплетались, выплевывая дым в небеса.

Не дожидаясь сигнала, туньеры сотнями бросились вперед. Они выпрыгивали из рвов, взбирались на кучи обломков, сыпались из окон, уцелевших кое-где в обломках стен. Они двигались молча, без боевых криков. Как волки, бесшумно летели вперед.

Кишаурим пришли в себя. Потоки света хлынули по разрушенным улицам, накрывая норсирайцев. Раздались пронзительные вопли. Тени заметались в кипящем свете. Несколько мгновений великий магистр стоял неподвижно и бессмысленно взирал на происходящее. Он увидел, как один из варваров с охваченной пламенем бородой топтался у рухнувшей стены, все еще высоко поднимая знамя с Кругораспятием.

Поток враждебной магии снова накрыл Элеазара. Огненные дуги с треском разнесли его защиту. Он выкрикивал Напев, заново строил и подновлял свой колдовской щит, хотя знал, что этого недостаточно. Почему же его враги так сильны?

Но тут страшный поток света разделился надвое, затем еще раз. Элеазар ахнул и увидел гиганта Ялгроту: черный от копоти и крови, тот схватил Фанфарокара за шею. Змеи засуетились. Стиснув в руке хору, туньерский гигант превратил голый череп адепта в кровавое месиво. Элеазар обернулся, выискивая во мраке врагов. Он увидел, как Сеоакти удаляется от наступающей на него черной тени… и летит прямо на огни, стеной окружавшие Священные высоты. А его собратья – как мало их было! – воодушевлялись новой яростью.

– Сражайтесь! – пророкотал Элеазар чародейским голосом. – Сражайтесь, адепты! Сражайтесь!

Но из всего отряда уцелел лишь один щитоносец. Скорчившись, он жался к ногам Элеазара и понятия не имел, куда делись остальные.

Отругав дурака, великий магистр Багряных Шпилей шагнул в продымленное небо.