Поздно ночью палатка была заполнена людьми. Подушки и одеяла разбросаны повсюду для удобства. Множество обнажённых женщин лежат повсюду. Некоторые прижимаются друг к другу, другие сидят одни в своих углах. Прямо посреди этой кучи кисок находишься ты, также совершенно голый и с членом наперевес, твой пах покрыт различными жидкостями, которые накопились за последние несколько часов.

Если кто-то заглянет в палатку, то сразу же встретится со стойким запахом секса, но внутри никто не обратит внимания на это и продолжит храпеть в комфорте всю ночь напролёт. Ты чешешь себя и ворочаешься, к тебе прижимаются несколько обнажённых женщин. Если кто-то спросит, где в палатке самая большая концентрация голых женщин, то это определённо вокруг твоего тела. Кажется, что каждая девочка хочет касаться тебя хотя бы рукой или ногой.

Некоторым девочкам повезло, и они могут полностью прижаться к тебе. Кида обвилась бёдрами вокруг твоей ноги, а Аврора и Мерида положили руки на твои яйца. И это не шутка, девочки неосознанно держат твои яйца в руках, не желая отпускать. Это вполне можно назвать любящей обстановкой, романтическая атмосфера между мужчиной и его многочисленными женщинами.

Одна конкретная девочка, однако, находится в стороне от стаи. Её глаза внезапно открываются, и она начинает тихо вставать. Быстрыми и бесшумными движениями она покидает палатку, делая это так скрытно, что не выпускает ни капли тепла в холодный ночной воздух. Довольно удачно, так как девочки усердно работали, чтобы сгенерировать это тепло, и если бы его не хватило до конца ночи, то тебе бы пришлось произвести ещё немного.

Эта девочка тихо пробирается через лагерь. Хотя она полностью голая, ей не пришлось далеко перебегать между тенями, которые накрывали её своим тёмным одеянием. Это затрагивало лишь её застенчивость, так как по всей видимости погода на неё не влияла. Она незаметно пробралась через лагерь, избегая стражников, которые стояли чрезвычайно удобно для неё.

Всего за несколько минут она добралась края лагеря и без остановки продолжила идти через пустое поле битвы. Хотя её могли заметить с любой стороны, её прикрытие оставалось абсолютным, как будто сами тени помогали ей в движении. Она пересекла поле битвы и остановилась возле маленькой двери. Она была хорошо спрятана, и даже зная, где находилась эта дверь, сразу не поймёшь, что это вход.

Женщина постучала три раза и начала терпеливо ждать. Наконец дверь приоткрылась буквально на дюйм.

— Пароль.

— Гордость – это отношение, которое отделяет превосходство от посредственности. — уверенно говорит женщина, как будто она репетировала это.

После этих слов дверь открывается, женщина наклоняется и проходит через стену. Пройдя немного вперёд она оказывается в комнате ожидания с тёплым камином и диваном. В следующий момент перед ней появляется другая женщина, словно телепортируясь из своей собственной тени. Она не кто иная, как леди Тремейн.

— Что ж, ты пришла, в конце концов.

Другая женщина кивает.

— У меня есть информация об их армии, слабые стороны, их планы и стратегия. С этим, я ожидаю, что наше соглашение выполнено.

— О… и почему ты так считаешь? — спрашивает Тремейн.

— Я сделала всё, что ты требовала. Ты достаточно долго продержала моих детей в плену.

Тремейн мрачно усмехнулась.

— Когда я скажу, что ты сделала всё, тогда и увидишь своих детей.

— Ты…

Тремейн поднимает руку.

— Не волнуйся, у меня только одно последнее задание для тебя.

— Ч-что это?

— Я хочу, чтобы ты убила его.

— Он… его нельзя убить. — её глаза сверкнули.

— Очевидно, что ты не можешь… — Тремейн что-то вытаскивает из кармана. — Естественно, традиционными способами его не убить. Однако, я нашла кое-что необычное.

— Яд? И как это может сработать?

— Ты не будешь отравлять его еду. — Тремейн смеётся, другая же девушка нахмурилась. — Ты отравишь другую вещь, которую он любит «есть».

Её глаза расширяются, когда флакон оказывается в её руке.

— Ты ведь не имеешь ввиду…

Тремейн похлопывает её по плечу и кивает.

— Я прошу о простом. Ты делаешь то, что умеешь лучше всего. Выпей это перед тем, как переспать с ним, а когда он поймёт, что что-то не так, будет уже слишком поздно.

— Да… ладно… — девочка наконец соглашается, сжимая в руке флакон.

— Да… что? — спрашивает Тремейн с мрачной улыбкой на лице.

Девочка опускает голову.

— Да… мама.