Старания, говоришь? Да плевать мне на это твое "старание"!

— Ах ты ж сволочь!

Я схватила Бана за шиворот и безжалостно принялась его трясти.

— Демон! Никакой от тебя пользы!

— Э-эй, отпусти! Как ты смеешь прикасаться к телу... Кхе-кхе!

Этот негодяй до последнего испытывал мое терпение! Я окончательно вышла из себя и, не раздумывая, врезала Бану.

— А-а-а!

Мой кулак со всей силы вошел в его мягкое тело.

— Ай-ай! За что, за что?!

— Как ты посмел испортить мою плантацию тысячелетних кактусов?! И после этого ты смел тайно следовать за мной?! Значит, ты готов проститься с жизнью, так?!

Да, их легко достать, но ты оскорбил моих малышей! Не прощу!

— Ты, ты! Этот комок ваты же был твоей... твоей любимой игрушкой!

— Ага. Именно. Любимая игрушка.

Вроде того зайца, что Юэ держала в том самом аниме.

— Лучшего способа снять стресс не найти.

Я зловеще ухмыльнулась, поднимая кулак на дрожащего Бана.

— Тебе конец.

— А-а-а-а! Спаси меня, Херейс!

На отчаянный вопль Бана Херейс спокойно надел беруши.

— Наконец-то тренировки приносят плоды.

***

Наступила темная ночь. Бан, еле вырвавшись из цепких рук Сиенны, брел, пошатываясь, с половиной лица, распухшей от ударов.

— Я ее недооценил. Потомки Агава есть потомки... Точь-в-точь как Агав. Дьявольская девчонка..."

Похоже, он был смертельно напуган. Забавная ситуация – демон называет человека демоном.

— Как ты мог притворяться, что тебе больно? У нее не рука, а кувалда. До сих пор задница горит.

Бан содрогнулся всем телом, вспоминая яростные удары Сиенны.

Еле добравшись до комнаты Херейса, Бан с ворчанием рухнул на кровать.

Впрочем, это было не удивительно. Когда он был в рубине, Херейс всегда был рядом с ней.

— Чего это ты тут делаешь? Проваливай.

Но Херейс, освободившись из рубина, больше не позволяла Бану находиться рядом.

*Бум.

Бан не успел среагировать на магию Херейса и, врезавшись в стену, покатился по полу.

— Больно же!

— Тихо.

— Ну ты и бука! Серьезно! Неужели наша дружба настолько хрупкая?!

Опять эта чушь. Между Баном и Херейсом никакой дружбы не было.

Просто в этом проклятом тесном пространстве они были вынуждены находиться вместе.

Теперь, когда печать снята и появилось личное пространство, у Херейса не было причин делить его с шумным демоном.

— Это ты так со мной обращаешься, потому что я истребил всех ублюдков из императорской семьи? Мог бы и ценить меня хоть немного!

— Ты больше не нужен.

— Пф, кто просил любить меня, как родного? Ну и мелочный же ты.

— Тебе лучше не поднимать эту тему.

Голос, в котором промелькнуло слабое раздражение, в мгновение ока похолодел.

"Ой, ляпнул лишнее".

Семья – ахиллесова пята Херейса.

Он заключил контракт с демоном Баном и уничтожил первую империю – все из-за мести.

В то время Бану нравились глаза Херейса, черные от ярости, ненависти и жажды отмщения.

Поэтому он и заключил с ним контракт.

Тогда он думал, что сможет развлечься, а потом спокойно уйти.

Но что это такое?

— Пятьсот лет вместе, а ты так поступаешь! Херейс, какой ты неблагодарный!

— Ха... Неужели мне придется слушать это даже здесь? Вот почему я так оберегал Сиенну.

Херейс смотрел на Вана, как на надоевшую вещь, от которой никак не избавиться.

— Как бы ты ни смотрел, расторгнуть контракт невозможно!

Так и было.

Раз контракт Сиенны и Херейса был бессрочным, так и контракт с демоном был заключен навечно.

В то время Херейс собирался покончить с собой, когда все закончится, поэтому не придал значения слову "бессрочный контракт", но, к сожалению, из-за запрета произошло несчастье – время остановилось.

"Моя ошибка".

Глядя на надутые щеки Бана, Херейс просто взбесился.

"Когда Сиенна так делает – умиление одно".

А от этого только тошнит.

Херейс, потирая переносицу, глубоко вздохнул.

Неужели Сиенна чувствовала себя также, когда смотрела на него?

Стало немного жаль.

Совсем чуть-чуть.

— Тьфу. Что в ней такого, что ты о ней заботишься? Не понимаю.

Бан, надув губы, пересел на диван.

— Почему ты не уничтожил рубин сразу, а отдал его этой женщине? Нужно было сразу же его уничтожить! Если она умрет, мы снова окажемся заперты в рубине!

По мере того как он говорил, он все больше злился. Как бы Бан ни напрягал извилины, он не понимал действий Херейса.

— Может, уничтожим его сейчас? На мелкие кусочки!

— Нельзя.

— Почему! Это же шанс полностью избавиться от этого проклятого заточения!

Чтобы Бан и Херейс обрели полную свободу, рубин должен быть уничтожен.

В отличие от обычных запечатывающих артефактов, которые исчезают после снятия печати, рубин всегда сохранял свою форму и пытался вернуть Херейса обратно.

"Чтоб тебя, Агав! Создал же мне головную боль!"

Сейчас все в порядке, рубин считает Сиенну своей хозяйкой, но что, если Сиенна умрет?

Совершенно очевидно, что его снова затянет в рубин.

А Сиенне осталось недолго.

Не пройдет и года, как он снова будет заточен в рубине.

Да какой там год. Меньше полугода осталось.

— Если бы только тебя затянуло, ничего страшного. Но меня же тоже затянет! Я больше не хочу туда! Надоело быть запертым без сил!

"Не хочу, не хочу!"

Бан катался по дивану, капризничая.

— Заткнись. Ложись спать.

— Я потому и не понимаю! Неужели смысл только в том, чтобы не вернуться в рубин? Но какой в этом толк? Теперь я не могу покинуть эту хрупкую девчонку!

Обладая силой Херейса, он мог бы уничтожить рубин и освободиться.

Но почему он, вместо того, чтобы обрести свободу, сам надел на себя кандалы?

Вместо того чтобы поскорее уничтожить рубин, он заключил с Сиенной контракт господина и слуги, используя рубин в качестве посредника. Он точно сошел с ума.

— Упускаешь такой шанс. Пятьсот лет в рубине совсем мозги промыли?

— Потому что это был шанс и для меня.

— Шанс?

Бан, склонив голову набок, хлопнул в ладоши, будто его осенило.

— А, из-за способности Сиенны?

Ван сразу все понял. Энергия, которой обладала Сиенна, отличалась от других.

Она была особенной. Как жемчужина, сияющая в одиночестве среди разбросанных камней.

— Я это понял, а ты и подавно не мог не заметить.

Глядя на цепь проклятия, отметину на тыльной стороне ладони Херейса, Бан ухмыльнулся.

— Ты собираешься использовать Сиенну, чтобы снять проклятие, так?

Бан сразу разгадал его замысел.

— Аннулирование… Довольно редкая способность. Второй человек, кого я встречаю за всю жизнь с подобной силой.

Даже считая Сиенну обычной плаксой, он, демон, проживший более пяти сотен лет, точно определил ее способность.

— Похоже, она еще толком не умеет ею управлять, и в таком состоянии тебе удалось снять печать, значит?

— Да, она даже не поняла, как это сделала.

Сиена до сих пор не знает, как сняла печать.

Все потому, что Херейс намеренно умолчал об этом, из-за чего она наивно полагает, что любой маг смог бы это сделать.

И он не собирается рассказывать Сиенне об аннулировании и в будущем.

Если Сиенна в конечном счете откажется по его просьбе снимать Проклятие, он намерен сделать это силой.

— Уникальная способность… Звучит весьма перспективно. Если она научится владеть ею и сможет контролировать, снятие твоего проклятия станет простым делом.

Если она может снимать печать в бессознательном состоянии, значит у нее немалый потенциал.

Насколько сильной она станет, когда ее сила раскроется полностью? Уже становится интересно.

— Но все же. Обязательно было прибегать к такому методу? Ты мог бы просто уничтожить рубин и спокойно снять проклятие.

— Это невозможно. Сиенна сторонится меня.

Как и сказал Бан, Херейс мог снять печать прямо на месте.

Но в таком случае он никогда бы не смог снять проклятие, и, самое главное, не смог бы остаться рядом с Сиенной.

Захочет ли человек, падающий в обморок при одном упоминании его имени, чтобы он был рядом? Разумеется, нет.

Как и ожидалось, проснувшись, Сиенна без колебаний выразила свое неприятие и попыталась отдалиться от него.

Если бы он рассказал правду о проклятии и печати Сиенне, которая его боится?

"Даже тогда она не стала бы снимать его".

Достаточно было взглянуть на ее колебания, на нерешительность в вопросе снятия проклятия.

Вероятнее всего, она скорее попыталась бы заново запечатать его всеми возможными способами, чем освободить от него.

Поэтому он и обманул Сиенну, солгав о невозможности покинуть ее.

Прежде всего, ему необходимо было оставаться рядом с ней.

Невозможно отказаться от приказа.

Невозможно умереть.

Эти два проклятия были правдой, но утверждение о том, что он не может ее покинуть, - всего лишь ложью.

Сиенна, не подозревая об этом обмане, пала жертвой скользкого, словно угорь, Херейса.

Что было бы, если бы Херейс не заключил контракт с Сиеной насильно?

Он бы просто скитался по империи, не имея возможности даже приблизиться к ней.

— Страховка с рубином оказалась полезной, — отметил Херейс.

— Ты в своем уме? Кто держит заклинание в качестве страховки?!

— Я.

— А–а-а-а-а!

Бана, казалось, вот-вот разорвет изнутри, и он беспокойно заворочался на кровати.

Использовать рубин, терзавший его на протяжении всей жизни, в качестве проводника для магии еще более мощной, чем проклятие…

Определенно, Херейс сошел с ума.