Ризен проснулась от того, что затекла рука, на которой она лежала. Она не знала, сколько проспала. Попыталась резко вскочить, но из-за ломоты в пояснице ей пришлось медленно поднимать голову. Оказалось, она уснула прямо на черновиках Руэллы. Медленно моргая, она вдруг заметила Кайдена, который сидел на соседнем стуле и молча наблюдал за ней. Девушка судорожно вдохнула.

«Это сон?»

Но для сна обстановка Фармацевтического управления была слишком безупречной. Разве мог Кайден вообразить управление так детально? Глядя на Ризен, которая явно еще не до конца проснулась, Кайден усмехнулся. Раздался его низкий, неторопливый голос:

— Проснулась?

Ризен, вся взъерошенная, потерла глаза и замерла в задумчивости. Сон это или реальность? Быть наедине с Кайденом в пустом управлении казалось сном, но всё вокруг выглядело слишком реальным. Сама того не осознавая, она подалась лицом вперед, почти вплотную к Кайдену.

— Т-ты чего?! — вскрикнул Кайден, в ужасе отъезжая назад на стуле с колесиками.

Только тогда Ризен окончательно поняла, что это реальность. В её снах Кайден никогда бы так не отстранился. Скорее, он бы схватил её за волосы и страстно поцеловал.

«Вау, я точно сошла с ума. Как я могу думать о таком как ни в чем не бывало?»

— Что с тобой? — буркнул Кайден, нахмурившись и глядя на неё как на сумасшедшую. Он не спешил приближаться обратно.

«Это всё из-за твоего подсознания, которое ведет себя как у извращенца», — подумала Ризен. Она откашлялась, поправила волосы и ответила:

— Прости. Просто странно видеть тебя здесь.

— ...Я тоже удивился, что здесь никого, кроме тебя, — Кайден усмехнулся, скрестив свои длинные ноги.

Она моргала, глядя на него. Его иссиня-черные волосы идеально сочетались с такой же темной формой. Он выглядел холодным и суровым, но теперь в нем чувствовалась зрелость взрослого мужчины, которой не было в школьные годы.

— Все уже ушли. В Следственном управлении, наверное, так же, но мы вчера работали всю ночь напролет.

— Всё-таки качество жизни в Фармацевтическом управлении лучше. У нас ночные смены — обычное дело, никто не уходит.

— Нам-то нужно только сдать заключение. Оценку ситуации должно давать ваше ведомство.

— Но почему тогда ты не ушла домой?

— А... — она начала торопливо собирать разбросанные по столу тетради. — Кое-что изучаю... для себя.

— Та самая работа, о которой ты говорила?

— Можно и так сказать.

Она подавила подступивший зевок. Кайден сокрушенно покачал головой.

— Какая же ты дура. Могла бы и отдохнуть после вчерашнего спец-дежурства.

— Если начать давать себе поблажки под каждым предлогом, этому не будет конца. Это вопрос воли. Даже если я в итоге провалюсь, я не хочу, чтобы у меня остались сожаления.

— ...Сожаления.

— Возможно, у меня ничего не получится, — спокойно сказала Ризен. — Но я должна выложиться на полную, чтобы не было горько. Не хочу в будущем ненавидеть себя нынешнюю за то, что сдалась.

Кайден молча смотрел на неё. Раньше он думал, что она просто амбициозная девчонка, которая упорно лезет напролом. Но чем дольше он наблюдал за ней, тем больше понимал: её двигателем был не столько успех, сколько страх неудачи. Казалось, ей было важнее прожить жизнь без сожалений, чем просто достичь цели.

«Может, поэтому она так отчаянно любила Дэниэля, когда шансов на успех не было никаких?»

— Но ты-то зачем здесь?

— По делу, — он достал блокнот и ручку из портфеля. — Пришел для расследования, удивился, что здесь только ты. Ты так сладко спала, что я не решился тебя будить.

— Долго ждал?

— Нет. Тогда я задам тебе пару вопросов.

Кайден посмотрел ей прямо в глаза, покручивая ручку. Его взгляд, только что расслабленный, мгновенно стал острым и пронзительным. Ризен вздрогнула и неловко рассмеялась, хлопнув его по плечу.

— Эй, ты чего? Страшно же.

— Даже если мы сокурсники, ты — объект расследования. По правилам Следственного управления исключений быть не может. Будь то ты или даже член королевской семьи.

— Какое великое ведомство, — фыркнула Ризен.

Что ж, если вспомнить школьные годы Кайдена, он идеально подходил для такой работы. Ризен вздернула подбородок, показывая готовность отвечать этому бездушному, холодному сухарю.

— Почему вчера утром ты посещала дворец принцессы Аше?

— Принцесса сказала, что, возможно, отправится в Империю, и попросила книгу о травах Империи. Она и раньше часто одалживала редкие книги из нашего управления. Ты же знаешь, она всегда любила гербологию.

— Ты пила там чай?

— Да. Наследный принц Уильям заходил к ней до меня, так что она сказала, что чай уже заварен.

— И как долго ты там пробыла?

— Около тридцати минут.

— О чем вы говорили?

— Ну... о том, что ей поступило предложение о браке и она может уехать... о том, как она скучает по старым временам…

— И всё?

— В смысле «и всё»?

— Вы не могли говорить об этом целых полчаса. Ты должна пересказать содержание всего разговора.

— Я обязана докладывать даже такое?

— Ты вольна молчать, но лучше будет сказать. Ты — единственная зацепка, которая может подтвердить алиби главного подозреваемого, — понизил голос Кайден. — ...Рассказывай всё, Ризен. Так будет лучше. Следствие всё равно всё выяснит, от нас ничего не скроешь.

Ризен резко отвернулась. Её губы слегка дрожали. Видя её колебания, Кайден молча ждал.

— ...Про школу... — начала она, собравшись с духом.

«В конце концов, что в этом такого? Сон — это только сон, реальность другая. И хотя во сне я творила с Кайденом что угодно, мы никогда не признавались друг другу в любви. Это были лишь игры подсознания. Нельзя путать это с реальностью», — убеждала она себя.

— Она сказала... что ей жаль, что она делала вид, будто не замечает моей любви к принцу Дэниэлю.

Кайден смотрел на неё, не меняясь в лице.

— Ей было жаль, что она не выслушала меня тогда, не утешила и не разделила мою печаль.

Ризен почуствовала, что почему-то не может смотреть Кайдену в глаза. Хотя причин для этого не было — Кайден и так знал, что в школе она была влюблена в Дэниэля.

— Вот и всё. А потом мы услышали новость о смерти Его Высочества.

— ...Понятно.

Кайден убрал блокнот и ручку в портфель. Ризен тяжело вздохнула, глядя на его осунувшееся от усталости лицо.

— Кайден.

— Что?

— Хочешь кофе? В нашем управлении варят просто потрясающий кофе.

Ризен лучезарно улыбнулась. Кайден медленно кивнул. Чтобы скрыть неловкость, она начала что-то напевать под нос и принялась виртуозно готовить кофе, используя лабораторное оборудование. Прогнав напиток через несколько колб и дистилляторов, она протянула ему пробирку с ароматной жидкостью и широко улыбнулась.

— Это тебе не обычный кофе. Считай это за честь.

— Хорошо.

— И не приходи потом в управление просить еще. Я даю тебе чашечку только потому, что сейчас никого нет.

— Угу.

На все её попытки завязать разговор Кайден отвечал односложно. 

«Ах, вот почему я не могла сблизиться с ним пять лет. Он всегда был таким немногословным». 

Только после того, как он начал являться ей во снах, ей показалось, что они стали ближе.

— Кофе бодрит, хорошо. Я тоже не так давно не спала всю ночь. Кажется, я уже не та, что раньше, ночи даются тяжелее. Не представляю, что бы я делала в Следственном управлении, — Ризен продолжала болтать, пытаясь заполнить неловкую тишину.

Когда Кайден допил кофе, она поспешно забрала пробирку. И в этот момент он медленно произнес:

— Ризен.

— ...А?

— Помолвка Дэниэля расторгнута.

— А, ну да. Бывает.

Кайден медленно встал и взял свой портфель. Больше он не сказал ни слова. Ризен, замявшись, проговорила ему в спину:

— Ну и что. Всё равно после «Периода сомнений» он снова на ком-нибудь женится.

— Если Рубен станет королем, он не позволит использовать Дэниэля как пешку в дипломатических браках.

— Хм…

— А если королем станет Дэниэль…

— Кайден, — Ризен перебила его и лучезарно улыбнулась. — ...Пока.

Выходя из здания Фармацевтического управления, Кайден поймал себя на мысли: неужели он, несмотря на жуткие переработки, вызвался выполнить чужую работу и лично допросить Ризен только ради этого короткого разговора? Перед глазами всё еще стоял её вечный беспорядок на столе, лабораторный халат, который был ей настолько велик, что укрывал её, спящую, словно одеяло, и вьющиеся каштановые пряди, рассыпанные поверх документов. Он потер глаза. Эти маленькие и большие «бреши» в её образе — образе девушки, которую он когда-то считал безупречной, — эти неожиданные несовершенства никак не выходили у него из головы.